Лица новомучеников… Скорбные, смиренные, изможденные, мужественные, суровые, ликующе-пасхальные – они очень разные. И очень часто лицо заставляет остановить взгляд на фото, а потом рождается статья про новомученика. Так было уже много раз: цепляет лицо, и начинаешь перечитывать житие. Так случилось и в этот раз.
Лицо преподобномученика Евфросина (Антонова) на фото 1937 года вообще не монашеское, во всяком случае, в обывательском понимании. На фото – воин! Хотя, конечно, любой монах – воин Христов, и тут фото нас не обманывает. Отец Евфросин цепко всматривается в лица своих палачей. Нет в этом взгляде страха перед карателями, нет сломленности духа, нет униженности тем положением, в которое его принудительно поставили. Ему обрили волосы и бороду – так глумились над монашеством и священством в те годы. Фотография отца Евфросина, о которой я говорю, сделана в 1937 году в Таганской тюрьме; фотографировали в основном для палачей, чтобы те сверялись по фото, кого расстреливают. И иеромонах Евфросин всматривается в лица своих убийц и как бы спрашивает: «Вы люди или кто? Разве люди так поступают с другими людьми?..»
15 июня 1885 года в деревне Меньшиково Опочецкого уезда Псковской губернии в семье крестьян Антона Кузьмича и Надежды Андреевны Антоновых родился мальчик. Житие не сохранило для нас имя, которое родители дали сыну в Крещении. Мальчик окончил земскую школу. Земские школы (или народные училища) были созданы для формирования в основном у крестьянских детей устойчивых навыков грамотности. В такой школе в течение трехлетнего учебного курса детям преподавали русский язык и чистописание, арифметику и Закон Божий, церковнославянский язык и церковное пение. В школе преподавали народный учитель и законоучитель, при этом последний в обязательном порядке должен был быть выпускником духовной семинарии; часто законоучителем был священник. Обучались в земских школах дети в возрасте 8–12 лет. По окончании учебного курса будущий преподобномученик помогал родителям в их нелегком крестьянском труде, разделяя с ними тяжелый деревенский быт.
Очень часто крестьянские дети нанимались в подмастерья к кому-нибудь или на работы к более зажиточным людям. Герой этого повествования в возрасте 16 лет нанялся к купцу. В этом случае работнику предоставляли жилье и стол. Так будущий преподобномученик дожил до 25 лет, работая на купца и живя у него.
В 1910 году молодой человек поступил послушником в Спасо-Елеазаровскую пустынь Псковской епархии. Именно в этот период устройство монастыря претерпевало изменения. В обитель поступила часть братии Глинской пустыни, славной своим старчеством, общежительным житием и особым уставом. Этот устав совместно с уставом преподобного Евфросина (не нашего новомученика, а подвижника ХIV века) был положен в основу по-новому устроенной Елеазаровской пустыни. Личность преподобного Евфросина стоит того, чтобы сказать о нем несколько слов. Преподобному при жизни являлись три святителя: Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Богослов. Они велели ему построить собор и точно указали место. Для выполнения данного свыше поручения преподобному Евфросину с братией пришлось «скопать горку и землей засыпать один рукав реки» Толбы, как повествует сайт Спасо-Елеазаровского монастыря (в настоящее время – женского). Преподобный очень радел за общую монашескую молитву: «Если бы ты и всю ночь простоял в келье своей на молитве, и то твоя келейная молитва не может сравниться с единожды пропетой в церкви краткою молитвою: "Господи, помилуй"». Он же ввел в монастыре общежительство: в братию принимались лица «без вклада», а монахи не имели личного имущества, все было общим. Читаю про преподобного Евфросина и думаю: какие же мы сейчас слабаки! Службы в обители были очень долгими, такими, что современники говорили про преподобного: «Железный с железными!», а потом монахи шли на послушания и очень тяжело трудились все оставшееся время дня.
Нет ничего удивительного в том, что при монашеском постриге нашего будущего преподобномученика ему было дано имя великого преподобного тех мест – Евфросин. Была еще одна знаковая личность в монастыре, которая привлекала в обитель множество послушников. В начале ХХ века здесь подвизался ученик Оптинских старцев схиархимандрит Гавриил (Зырянов), впоследствии прославленный в лике преподобных. Настоятелем монастыря тогда был игумен Иувеналий (Масловский), духовный сын старца Гавриила, по его приглашению отца Гавриила перевели на покой в Спасо-Елеазаровскую пустынь. Для старца был построен домик с церковью во имя архангела Гавриила, освященной 7 августа 1910 года. Очень многие приезжали к отцу Гавриилу под его духовное окормление. Среди них была Великая княгиня Елизавета Феодоровна Романова, будущая преподобномученица Елисавета.
Когда старец Гавриил был еще ребенком, он сильно болел, и его родители дали обет не есть мяса и не пить спиртного, только бы мальчик выздоровел. И ребенок поправился. Отцу Гавриилу в детстве являлся святой праведный Симеон Верхотурский и прямо говорил, что мальчик станет монахом; по слову святого постриг он принял в Оптиной пустыни. А дары старчества батюшка стяжал во время тяжелейшей болезни, надолго приковавшей его к постели. Пребывая в Спасо-Елеазаровой пустыни, старец ежесуточно совершал 12 тысяч Иисусовых молитв, вычитывал полунощницу, кафизмы, часы, вечерню, келейное правило.
В 1914 году началась Первая мировая война, и монастырь эвакуировали в Седмиозерную Богородицкую пустынь Казанской епархии. В этой пустыни оказался и монах Евфросин. Туда же, в Казань, перебрался и старец Гавриил (Зырянов), здесь он и почил 24 сентября 1915 года, причастившись перед смертью Святых Христовых Таин.
Страну накрыла революция и Гражданская война. Начались гонения на Святую Церковь. В 1922 году отец Евфросин был рукоположен во иеромонаха. В 1928-м власти закрыли пустынь. Отца Евфросина перевели в Воскресенскую церковь села Мансурово Лаишевского района Казанской епархии.
…И вновь наша история дает страшный урок ныне живущим. События, имевшие место десятилетия назад, нельзя забывать. В ХХ веке страдали не только наши святые, страдали и наши православные святыни. Село Мансурово в 1955 году попало в зону затопления Куйбышевского водохранилища. Читаю в интернете: «Имеется решение исполкома Лаишевского районного Совета депутатов трудящихся от 10 января 1955 года о ликвидации строений, принадлежавших колхозу им. Маленкова селения Мансурово. Каменная трехпрестольная церковь Воскресения Христова, построенная в 1806 году на средства прихожан, также подверглась сносу. Был выполнен подрыв, а затем дополнительно бомбометание с самолета. В 1955-м началось заполнение Куйбышевского водохранилища, которое было завершено в 1957-м году. Мансурово и местность в округе ушли под воду. Но место, где стояло село, оставалось островом, затапливаемым при весенних половодьях. Еще какое-то время руины церкви возвышались над островом. В одно из сильных половодий они были снесены ледоходом». Что тут скажешь?.. Прости им, Господи, ибо не ведали, что творят…
В 1929 году иеромонаха Евфросина перевели в село Лужки Истринского района Московской области, в 1930-м – в Троице-Борисоглебскую церковь в село Аносино того же района. До 1928 года вокруг Троице-Борисоглебской церкви была женская Аносина пустынь, которую в итоге закрыли большевики. Село Аносино находится в 45 км от того места, где сейчас проживает моя семья; соседи, можно сказать. Сейчас здесь Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь, который в народе еще в прежние времена прозвали «женская Оптина». Монастырь бережно хранит свою историю. Здесь, в Аносино или на пустынном монастырском хуторе под Кубинкой, с июня 1925 по июль 1926 жил священномученик Серафим (Звездинский; день памяти 26 августа). В Аносином Борисоглебском монастыре благоговейно хранится и почитается редкая святыня – частица святых мощей благоверных князей Бориса и Глеба.
Весной 1928 года власти направили в монастырь комиссию с целью найти повод для закрытия обители. Точнее, в качестве монастыря обитель юридически уже не существовала, сестры числились как трудовая артель. Эта форма существования позволяла многим монастырям даже в условиях беспрецедентного давления со стороны безбожных властей сохранять стержень монашеской жизни, но в 1928-м стали повсеместно упразднять и их. С первого раза с Аносиной пустынью не вышло. Но уже в конце июня, без всякого видимого повода, были арестованы игумения, два священника и четыре монахини. Остальным было приказано убираться из монастыря. Монахини разошлись кто куда. Но оставалась живой Троице-Борисоглебская церковь. В ней-то и служил прибывший сюда в 1930-м отец Евфросин. Сестры молились вместе с ним на службах. Такое положение дел вызывало бешенство властей, и в 1931 году было принято решение арестовать всех монахинь и послушниц, проживавших рядом с закрытым монастырем. Вместе с ними 10 марта 1931 года был арестован и отец Евфросин.
Из протокола допроса иеромонаха Евфросина:
– Как вы смотрите на современное строительство в деревне, изложите вашу точку зрения.
– Если будут коммуны наподобие наших, монастырских, созданные таким трудом, то начинания советские могут быть положительными.
– Как относились к строительству колхозов монашки, которые ходили в Аносино в церковь?
– По этому вопросу ничего не могу сказать.
– Если лично у вас создается мнение, что колхозы, коммуны принесут в будущем эффект стране, почему же вы вместе с монашками вели среди населения антисоветскую и антиколхозную агитацию, направленную к срыву тех мероприятий, о которых вы говорите с положительной стороны?
– Заданный мне вопрос не относится к личному моему действию по отношению мероприятий советской власти. Бесед, собраний с монашками я не вел, зная, что если бы я это делал, то последствия были бы плохие... Антисоветской агитации я никогда не вел и виновным себя не признаю.
Из таких показаний в начале 30-х сложно было скроить уголовное дело. Их хватило бы в безумном 37-м, а в 31-м было явно недостаточно, поэтому были допрошены «свидетели». Было такое понятие – «дежурные свидетели». Ими выступали, как правило, представители власти: председатель сельсовета, секретарь и т. п. Нужны были дружные обвинительные показания двух лиц, на основании которых следователь предъявлял обвинение, и затем выносилось решение о лишении свободы или расстреле. Но в случае с отцом Евфросином дежурные свидетели были особые: клирик церкви села Рождествино священник Михаил Голубев и учитель школы в Аносино сын священника Анатолий Фивейский… Они дружно показали, что иеромонах Евфросин – отъявленный монархист и контрреволюционер, который занимается контрреволюционной пропагандой среди населения. Не наше дело судить. «Мне отмщение, и Аз воздам», – говорит Господь (Рим. 12: 19). Судить – дело Божие. А мы посмотрим и ужаснемся. В себя посмотрим. А как бы в этой ситуации поступили мы?.. Очень простой и оттого страшный был выбор у тех, кого заставляли давать подобные показания: или подписываешь протокол, или садишься рядом с обвиняемым на скамью подсудимых.
Из обвинительного заключения в отношении иеромонаха Евфросина: «Часто собирал всех монашек или приходил к ним на квартиры, давая им направление на антисоветскую работу среди населения». 20 марта 1931 года тройка ОГПУ приговорила иеромонаха Евфросина к пяти годам заключения в концлагере.
Вернувшись из заключения, отец Евфросин служил. Сначала в храме Воскресения Христова села Раменье Шаховского района Московской области, затем, с марта 1937-го, в Знаменском храме села Корнеевское Лотошинского района.
И вновь немного истории. Храм Воскресения Христова села Раменье существует по сей день. Его, трехпрестольный, построенный в 1892 году, в 1937-м закрыли. Читаю на сайте храма: «Церковь была приспособлена под машинно-тракторную станцию. В центральном приделе в южной стене был пробит въезд для техники, а сам придел был разделен на два этажа перекрытием. Был разрушен пол и закопчены стены. Позднее храм перестроили под мастерские колхоза. В колокольне открытый четвертый ярус был заложен кирпичом и была устроена водонапорная башня. Через здание были проложены различные коммуникации. К южной части центрального придела пристроена котельная, а во внешнем южном углу, образованном колокольней и трапезной, построен кирпичный гараж. В здании бывшей церковной сторожки, которую современники ошибочно считают бывшим священническим домом, разместился сельсовет. В трапезной части храма расположились мастерские по пошиву малярных валиков». Богоборцы глумились не только над монахами и священниками, обривая их наголо. Глумились и над нашими храмами, лишая их голоса колоколов, калеча, пробивая стены и устраивая водокачки из колоколен... Храм Воскресения Христова передали верующим в 1991 году.
Знаменскому храму села Корнеевское Лотошинского района повезло меньше. Из интернета: «Колокольню церкви сломали в 1939–1940 годах, а в церкви планировали устроить школу, но не успели – началась война. Храм сильно пострадал, но долгое время от него оставались части стен, внутри которых пытались построить кожевенный завод. Позже для завода построили отдельное здание, а церковь окончательно разрушили в 1965 году местные жители с помощью тротиловых шашек, найденных во время проводимых в окрестностях военных учений. Руины храма растащили местные жители на свои строительные нужды. Сейчас на месте бывшего Знаменского храма проложена дорога и в 1990-х годах был построен придорожный магазин».
Второй раз отца Евфросина арестовали 7 октября 1937 года. Напомню: 30 июля 1937 года вышел приказ НКВД СССР № 00447, и расстрелять монаха, священника или верующего мирянина теперь стало плевым делом. Больше не требовалось каких-то серьезных доказательств, достаточно было просто констатировать верность человека Христу.
Из протокола допроса отца Евфросина:
– Обвиняемый Антонов, вы арестованы за контрреволюционную агитацию. Дайте по этому вопросу правдивые показания!
– Нет, контрреволюционной агитации я не вел, этого не признаю и показания давать отказываюсь.
– Следствие располагает фактами, что вы в июне 1937 года в проповеди призывали верующих к укреплению церкви, клеветали на сталинскую Конституцию. Это вы признаете?
– Нет, этого я не признаю.
Для проформы допросили дежурного свидетеля – председателя местного райпо; он показал, что отец Евфросин якобы настраивал в своих проповедях людей против советской власти, жаловался на высокие налоги и на жизнь, которая «становится все хуже и хуже». А еще, по словам свидетеля, на квартире отца Евфросина проходили собрания при зашторенных окнах, что, видимо, по мнению свидетеля, было уголовно наказуемо. Следствие было согласно со свидетелем.
11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Евфросина к расстрелу. Его расстреляли через два дня, 13 ноября 1937 года, на полигоне НКВД СССР в Бутово. Там и погребено его тело, вместе с десятками тысяч таких же, как и он, страдальцев.
Преподобномученик Евфросин (Антонов) канонизирован постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви 20 апреля 2005 года.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм