12 ноября 1187 года войско айюбидов, во главе которого стоял Саладин, приступило к осаде Тира - города, находившегося в руках крестоносцев. Это был последний порт в Иерусалимском королевстве, который европейские рыцари могли использовать в качестве базы, а потому виды на этот город имелись не только у крестоносцев, но и у сарацинов. И, в первую очередь, разумеется, у Саладина, который давно уже "облизывался" на Тир, да только вот начать его осаду всё никак не торопился.
Известно, что пока прибывший в Тир Конрад Монферратский занимался укреплением города перед возможной осаде или штурме, Саладин вместе со своим войском дважды прошёл мимо, Почему? Ведь в то время, если верить арабскому хронисту Ибн аль-Асиру, Тир был открыт и не защищён, а потому представлял собой довольно лёгкую добычу.
Возможно, дело в том, что Ибн аль-Асир, утверждая о слабости обороны Тира, сильно ошибался. И, действительно, арабский путешественник Ибн Джубайр ещё за несколько лет до начала осады Тира писал об этом городе следующее:
"Ни один город не имеет более выгодного расположения, как этот. С суши можно подойти, лишь миновав три или четыре потерны, каждая из которых окружена высокими башнями."
Да и сам Ибн аль-Асир описывал город так: "Тир был как рука, вытянутая в море, только запястьем соединённая с сушей... Перешеек был так узок, что стрелы перелетали с одной стороны на другую".
Именно такое географическое положение позволило Конраду Монферратскому в короткий срок перекрыть единственный сухопутный путь, ведущий в город. Конрад попросту приказал выкопать ров через узкий перешеек, тем самым превратив полуостров, на котором располагался Тир, в самый настоящий остров.
Это обстоятельство как раз и лишило Саладина возможности использовать численное преимущество. И когда султан вместе со своим войском подошёл к Тиру, всё, что ему осталось - это обстреливать город, окружённый двойным рядом зубчатых стен, из катапульт. В это время крестоносцы со стоявших в гавани кораблей вели ответный огонь по армии Саладина из луков, арбалетов и камнемётов.
Несколько раз Саладин пытался атаковать город, но ни разу в этом не преуспел. С суши город был неприступен, при этом сами крестоносцы то и дело осуществляли вылазки, возглавлял которые испанский рыцарь Санчо Мартин, больше известный и среди своих товарищей, и среди сарацинов под прозвищем "Зелёный рыцарь" - по цвету доспехов.
Его храбрость и мастерство настолько впечатлили Саладина, что тот даже предложил "Зелёному рыцарю" несметные богатства за то, что тот примет мусульманство и встанет под его, Саладина, знамёна. Однако, Санчо Мартин с негодованием отверг это предложение и продолжил во главе отряда крестоносцев нападать на войско султана.
Словом, время шло, а Тир так и стоял неприступно как скала. И даже (если верить хроникам более позднего времени) когда Саладин попытался шантажировать Корнада Монферратского жизнью его отца, Вильгельма V Старого, попавшего в плен во время битвы при Хаттине, это ни к чему не привело.
Когда Конрад увидел своего престарелого отца, приведённого к стенам Тира и услышал предложение Саладина освободить Вильгельма в обмен на сдачу города, он сам направил на своего родителя баллисту. Конрад заявил, что его отец прожил долгую жизнь и что он скорее лично его прикончит, нежели сдаст Тир врагу.
Следует отдать должное и самому Вильгельму V Старому. Когда сарацины начали угрожать ему смертью, он крикнул своему сыну, чтобы тот не вздумал соглашаться на сдачу города. Видя это, Саладин назвал Конрада Монферратского человеком "неверующим и очень жестоким". Что же касается Вильгельма V Старого, то султан его не только не стал убивать, но и отпустил на свободу. Позже, в 1188 году отец и сын встретились в Тартусе.
К зиме стало понятно, что взять Тир с суши не получится. И тогда Саладин вызвал к себе флот из 10 галер для того, чтобы отрезать город от снабжения со стороны моря и вначале у него это даже получилось. Однако в ночь с 29 на 30 декабря 1187 года флот крестоносцев из 17 судов атаковал 5 айюбидских галер и нанёс им сокрушительное поражение. Мало того, что половина сарацинской армады выбыла из строя, так ещё и командующий ею Абд аль-Салям аль-Магриби попал в плен.
Опасаясь лишиться и второй части своего флота, Саладин приказал остальным галерам снять морскую осаду Тира и отступить в Бейрут.
1 января 1188 года Саладин снова попытался взять Тир штурмом, но снова безуспешно. Конрад Монферратский лично повёл в бой защитников города и нанёс своему противнику настолько сокрушительное поражение, что Саладин был вынужден снять осаду.
Правда, перед этим он провёл военный совет со своими эмирами, обсуждая с ними только один вопрос: нужно ли осаждать Тир и дальше или же лучше признать поражение и отвести войска от города? Мнения разделились, но султан, судя по всему, уже заранее принял решение. Он приказал сжечь все осадные приспособления, которые сарацины не смогли бы забрать с собой после чего снял осаду и отвёл свои уже изрядно потрёпанные к этому времени войска в Акру.
Вместо заключения
Неудачная осада Тира развеяла миф о непобедимости Саладина, одержавшего в том же 1187 году победу при Хаттине и взявшего Иерусалим. Интересно то, что никто из хронистов ни в чём не упрекнул султана, хотя его неспособность проводить длительные осады и стала для всех очевидной.
"Таким был обычай султана. Если город не сдавался, он уставал от него и от осады и уходил," - вот как отзывались об этой неудаче Саладина его современники.
Что же касается крестоносцев, то для них снятие осады Тира стало единственным сражением 1187 года, которое им удалось выиграть. Сам же этот город впоследствии, во время Третьего крестового похода стал объединяющим пунктом для будущего христианского возрождения на Ближнем востоке...
Надо ли говорить о том, что после победы под Тиром престиж Конрада Монферратского, сумевшего отстоять этот город и вынудившего отступить самого "непобедимого" Саладина, взлетел до небес в то время как престиж его противника пусть и не сильно, но всё-таки пошатнулся?
