– Ты слишком серьёзно ко всему относишься, – недовольно надув губки, произнесла Оксана. Ей жутко не нравилось, что парень читает ей нотации и пытается навязать свое видение “правильного поведения.” – Я же просто немного повеселилась с подругами! Что в этом такого? Всё было нормально…
Артём, безуспешно пытающийся взять себя в руки после вчерашней ссоры, резко развернулся и уставился на свою девушку. И ведь ей хватает наглости говорить, что все нормально!
– Немного повеселилась? – с явной насмешкой в голосе переспросил он. Теперь это так называется? Вчера Оксана пришла домой едва держащаяся на ногах, с отсутствующим взглядом и растрепанными в хлам волосами. – Да ты была так пьяна, что даже разуться сама не смогла! Так и пошла в грязных туфлях по светло‑серому ковролину!
Он сделал шаг вперёд, голос стал твёрже:
– А если учесть, что сегодня ты должна была сдавать экзамен… Вот только когда ты соизволила проснуться, все твои одногруппники уже давно были дома, с оценкой в кармане!
Оксана резко вскинула голову, закатила глаза, словно его слова были не стоящей внимания мелочью. Внутри неё закипала досада – Артём иногда просто бесил своей правильностью и педантичностью.
– Да я легко его пересдам, – бросила она, стараясь звучать уверенно. – Вот увидишь, я ещё и отлично получу!
Девушка мысленно оправдывала себя: это у Артёма последний курс, ему нельзя косячить, логично ведь? А она всего на третьем, и преподаватели в её вузе относятся к таким “происшествиям” куда более лояльно. Это просто вечер с подругами, ничего страшного не случилось. Почему он не может это понять?
Артём молча смотрел на неё, в груди теснилось неприятное чувство. Ему казалось, что Оксана не осознаёт серьёзности ситуации. Парень хотел сказать ещё что‑то, но сдержался – слова застряли где‑то в горле. Если он продолжит, всё станет только хуже. Оксану уже не изменить, да и не хочет она меняться! Зато скандал закатить не постесняется!
А он всё ещё её любит…
– Все с тобой понятно, – Артём махнул рукой и направился к выходу. – Свои мозги в твою голову я запихнуть не смогу, так что делай как знаешь. Вот только не плачь, когда увидишь свою фамилию в списках на отчисление.
В груди щемило от тревоги. Он ясно видел, к чему всё идёт: профильный предмет – не шутка, а Оксана ведёт себя так, будто не произошло ничего особенного. Подумаешь, прогуляла экзамен у самого строгого преподавателя... Что тут такого?
– Ведь отчислят же! – думал он с горечью. – А она лишь смеётся, будто всё это – не более чем забавная игра.
Парень вышел в коридор, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. В голове крутилась одна и та же мысль: “Ладно, пусть сама выкручивается!” В конце концов, он ей пока не муж. Да и может ли она претендовать на эту роль с таким легкомысленным отношением к жизни? Артём хотел стабильности, уверенности в завтрашнем дне. Он привык добиваться целей, планировать, рассчитывать каждый шаг – и ждал того же от близкого человека.
Но была одна серьёзная проблема: мама. Почему‑то Оксана ей очень даже понравилась. Артём до сих пор не мог понять, что они нашли друг в друге. Его мать – женщина строгая, требовательная, привыкшая к порядку и дисциплине. А Оксана – полная её противоположность: лёгкая, порывистая, живущая моментом. И тем не менее они регулярно встречались, хихикали над чем‑то, увлечённо что‑то обсуждали. Мама всегда тепло отзывалась об Оксане, и Артём понимал, что если он решит разорвать отношения, она точно будет против их расставания. Вот только похоже ей всё же придётся как‑то это пережить… Он даст Оксане еще один шанс, но на этом всё. Не воспользуется им – значит не судьба быть им вместе.
– Не дуйся, милый, – Оксана стояла в дверном проёме, улыбаясь так, будто никакой ссоры и не было. – Я буду серьёзней относиться к учёбе, если для тебя это так важно. Обещаю!
Её тон был лёгким, почти игривым, а в глазах всё ещё светилась та самая беззаботность, которая так тревожила Артёма. Он посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько искренни эти слова. Хотелось верить, что она действительно осознаёт серьёзность ситуации. Но где‑то в глубине души он сомневался: хватит ли этого “обещаю” для того, чтобы что‑то изменилось?
Вряд ли…
************************
Они всё же расстались. Артём долго колебался, очень много думал, но в конце концов понял, что их взгляды на жизнь слишком разные. Оксана, ничему не научившись, продолжала жить как прежде. Вечеринки, встречи с подругами, беззаботные вечера – всё это по‑прежнему занимало главное место в её расписании.
Время шло, приближалась очередная сессия. Артём с головой погрузился в учёбу: конспекты, учебники, дополнительные занятия. Он знал – каждый экзамен важен, каждый балл на счету. Оксана же отмахивалась от предупреждений:
– Я всё успею! Много ли надо времени для этого экзамена? – недовольно закатывала глаза девушка. – Это же элементарный предмет! Ты только зря переживаешь.
И вот настал тот самый день. Она снова оказалась в аудитории, снова стояла перед экзаменаторами, снова чувствовала, как ладони становятся влажными от волнения. В прошлый раз ей чудом удалось пересдать – преподаватель, видя её растерянность и слёзы, сжалился и поставил удовлетворительную оценку. Но сейчас всё было иначе.
Оксана взяла билет, пробежала глазами по вопросам и почувствовала, как внутри всё сжалось. Темы, которых она почти не касалась при подготовке. Время тикало, а в голове царил хаос. Она пыталась собраться, вспомнить хоть что‑то, но слова путались, мысли разбегались.
Когда её вызвали к столу, она начала говорить – неуверенно, сбивчиво... Ответы выходили обрывистыми, несвязными, порой вовсе не относящимися к вопросу. Экзаменатор покачал головой. Он терпеливо выслушал её попытки что‑то объяснить, но вскоре прервал:
– К сожалению, этого недостаточно. Вы не ответили ни на один вопрос, хотя билет вам достался один из самых легких.
Недрогнувшей рукой в ведомость вписал “неудовлетворительно”. Никаких поблажек, никаких вторых шансов! Оксану попросили покинуть аудиторию и не мешать сдавать остальным. Её попытки разжалобить мужчину были проигнорированы.
Девушка шла по коридору, едва сдерживая слёзы. В голове крутилось: “Это нечестно… Я же старалась…” Почему-то Оксана всерьёз была уверена, что хоть на троечку её слов должно было хватить! И вообще, зря он что ли надевала короткую юбку и блузочку с вырезом? А прошлые разы помогало…
Вернувшись в съёмную квартиру, она рухнула на диван и разрыдалась. Слезы катились по щекам, голос дрожал, когда она набирала номер Артёма. Он пришёл почти сразу – увидел её состояние и молча сел рядом.
– Я нормально отвечала, – всхлипывая, начала она, вытирая слёзы краем рукава. – Правда нормально! Но вопрос попался самый сложный! И времени мне на подготовку дали совсем мало… Это не справедливо! Я буду жаловаться!
Её голос то поднимался до возмущённого вскрика, то снова срывался на плач. Она перечисляла все “отягчающие обстоятельства”: жутко сложные вопросы, нервное напряжение, несправедливое отношение преподавателя… В её рассказе всё выглядело так, будто виновата не она, а система, экзаменатор, злой рок, наконец!
Артём слушал, не перебивая. Он видел, как она страдает, но в этот раз не спешил утешать. В голове вертелось: “Сколько раз я говорил ей взяться за ум? Сколько раз предупреждал?” Он понимал – сейчас она ищет виноватых, ищет оправдания. Но правда была проста и жестока: экзамен невозможно сдать, посидев один вечерок за книжкой. Если знанию ноль на положительную оценку рассчитывать не приходится…
Оксана всхлипнула в последний раз, вытерла слёзы рукавом и уставилась на Артёма исподлобья. Она ждала сочувствия, тёплых слов, может, даже обещания помочь – но вместо этого столкнулась с холодной правдой, которую не желала слышать.
Артём дождался, пока поток жалоб иссякнет, и наконец заговорил. Голос его звучал твёрдо, без тени снисходительности:
– Да‑да, ты у нас ангел во плоти, а все остальные – сущие демоны. Сколько раз я тебе говорил – учи! Учи! А ты? Одни гулянки на уме! Почему кто‑то должен идти тебе на уступки? Ты предмет не знаешь от слова совсем! Нормально отвечала? Да я не поверю в это!
Каждое слово било точно в цель. Оксана почувствовала, как внутри поднимается волна обиды и злости. Она привыкла, что в трудных ситуациях можно найти оправдания, переложить вину на других – но сегодня Артём не давал ей этой возможности. Он смотрел прямо, без намёка на компромисс, и это задевало сильнее всего.
– Ах так, – прошипела она, сжимая кулаки. В голове мгновенно созрел план – болезненный, но действенный. – Я тёте Свете пожалуюсь! Ты меня оскорбляешь! Посмотрим, как ты потом запоёшь!
Её голос дрожал, но теперь уже не от слёз, а от гнева. Она знала: упоминание матери Артёма – удар ниже пояса. Тётя Света всегда тепло относилась к Оксане, хвалила её, поддерживала. Девушка рассчитывала, что Артём испугается конфликта с мамой, начнёт оправдываться, пойдёт на попятную.
Но Артём лишь удивлённо приподнял брови. Он явно не ожидал такого хода.
– А при чём здесь моя мама? – спросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное недоумение. – Мне что, пять лет? Почему я обязан её слушать, особенно в подобных вопросах? Это моя жизнь, а не её.
Он сделал паузу, глубоко вдохнул, словно собирался с мыслями, а потом продолжил – уже спокойнее, но не менее твёрдо:
– И да, я хочу, чтобы моя жена имела достойное образование и хорошую работу. Понимаешь? Я не требую невозможного. Я просто хочу, чтобы человек рядом со мной был ответственным, серьёзным, понимал, чего хочет от жизни. А ты… Ты только развлекаться и умеешь.
Оксана вскинула голову, в глазах вспыхнул вызов. Она уже не плакала – злость вытеснила слёзы, придавая голосу резкость и твёрдость.
– А разве не мужчина должен обеспечивать семью? – едко парировала она, скрестив руки на груди. – Почему я должна пахать, если ты можешь всё взять на себя?
Артём вздохнул, но не отвёл взгляда. Он давно ждал этого разговора, хотя надеялся, что до него не дойдёт. Спокойно, без раздражения, он ответил:
– Заметь, про хорошую зарплату я не говорил. Моя жена может получать копейки, выбрать работу по душе, в этом я её ограничивать не буду. Но сидеть дома и плевать в потолок, деградируя за просмотром сериалов, я ей не позволю.
Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы она наконец поняла его мысль.
– Моя мама всю жизнь проработала в библиотеке. Зарплаты там, сама знаешь, какие. Но она искренне любит книги, беседует с множеством самых разных людей и постоянно вычитывает что‑то интересное. На работе она отдыхает душой, а семью как раз обеспечивает папа. Это баланс, Оксана. Каждый вносит свой вклад – не обязательно деньгами.
Оксана фыркнула, нервно поправила прядь волос. Ей не хотелось вникать в его доводы, искать компромиссы. Она хотела, чтобы всё было так, как ей удобно.
– А я не собираюсь пахать с утра до ночи! – резко бросила она. – Я хочу встречаться с друзьями, ходить по магазинам и салонам красоты. И тебе придётся с этим смириться, иначе мы расстаёмся!
Её голос звучал уверенно, будто она была абсолютно уверена – Артём испугается, начнёт уговаривать, пойдёт на уступки. Но он молчал несколько секунд, внимательно глядя на неё, а потом спокойно, без тени сомнения, произнёс:
– Хорошо.
Оксана на мгновение замерла, не ожидая такого ответа.
– Свои вещи я соберу сегодня же, – продолжил Артём ровным голосом. – Квартира оплачена ещё на два месяца, дальше крутись сама.
Артём поднялся, подошёл к шкафу и начал складывать вещи в сумку. Движения его были чёткими, без суеты. Он действительно собирался уйти – прямо сейчас, без лишних разговоров.
Оксана застыла на месте, словно её окатили ледяной водой. Всё пошло не по плану! В её голове эта сцена выглядела совсем иначе: Артём должен был испугаться перспективы остаться в одиночестве, начать умолять её о прощении, а потом – непременно – вручить дорогой подарок, чтобы загладить “вину”. Она даже мысленно репетировала, как будет долго дуться, но в конце концов смягчится и примет его извинения.
– Ты… Ты серьезно? – её голос дрогнул, в глазах мелькнуло замешательство. Она сделала шаг вперёд, пытаясь поймать взгляд Артёма, но он уже отвернулся. – Что ты имеешь в виду?
– Что слышала, – спокойно, почти равнодушно ответил он, доставая из шкафа сумку. – Ты сама сказала, что мы расстаёмся, я принял твоё решение. Изменяться ты не хочешь, а только чтобы все под тебя подстраивались.
В его голосе не было злости, только усталая твёрдость. Он говорил так, будто давно всё обдумал и просто озвучил давно принятое решение.
– Но… Я же пошутила… Я не всерьёз! – Оксана схватила его за рукав, но Артём мягко отстранился.
Она пыталась сказать что‑то ещё – оправдаться, переложить вину, найти слова, которые всё исправят, – но парень её уже не слушал. Сейчас для него главным было собрать оставшиеся вещи и уйти, ведь выслушивать ещё парочку часов истерики он точно не собирался. Хватит! Оксана сама сделала свой выбор!
“Он правда уходит”, – наконец дошло до неё. Эта мысль пронзила сознание острой иглой. Она открыла рот, чтобы закричать, потребовать, чтобы он остановился, но… слова не шли.
Артём закрыл сумку, перекинул её через плечо и направился к двери. На пороге обернулся:
– Прости. Но так будет лучше для нас обоих.
И вышел.
Оставшись одна, Оксана опустилась на край кровати. В голове царил хаос:
– Как так? Почему он не умолял остаться? Почему не попытался договориться?
Девушка всхлипнула, но слёзы не шли – только глухое ощущение пустоты разрасталось внутри.
Тем временем Артём шёл по улице, и с каждым шагом ему становилось легче. Он давно понимал, что их отношения зашли в тупик, но всё откладывал разговор. Теперь всё решилось само собой.
– Так даже лучше, – думал он. – Не пришлось самому заявлять о расставании. Жить дальше с человеком, который не хочет ничего менять, который ждёт, что мир будет подстраиваться под его капризы? Нет уж, увольте.
Пару дней Артём провёл у родителей. Мама, конечно, сразу заметила, что сын не в духе, и вскоре выведала причину.
– Как же так, Артёмушка? – вздыхала она, ставя перед ним чашку чая. – Вы же так хорошо смотрелись вместе. Может, поговоришь с ней ещё раз? Девушка молодая, неопытная, ей просто нужно время…
Он терпеливо выслушивал её нотации, кивал, иногда отвечал, но твёрдо стоял на своём. В глубине души он знал: это правильное решение. Пока он искал новую квартиру, оформлял договор аренды, мысли о будущем уже не тяготили его, а наоборот – давали ощущение свободы и надежды.
Но Татьяна отступать тоже не собиралась. После телефонного разговора с Оксаной её переполняли противоречивые чувства: с одной стороны – искренняя жалость к девушке, с другой – раздражение на собственного сына. Когда Артём вошёл в комнату, она резко повернулась к нему, глаза горели негодованием.
– Оксана такая хорошая девочка! – воскликнула она, всплеснув руками. – Она ещё совсем молоденькая, вот и совершает ошибки! Ты бы её лучше поддержал, а не оскорблял.
Её голос звучал горячо, словно она защищала не просто девушку сына, а родного ребёнка. В воображении она уже рисовала картину: Оксана, раскаявшаяся и повзрослевшая, возвращается к Артёму, они женятся, заводят детей…
Артём сидел за столом, скрестив руки на груди. Он выдохнул, стараясь сохранять спокойствие – этот разговор они вели уже не в первый раз.
– Я каждый день просил её сесть и подготовиться к парам, – терпеливо ответил он. – Одно и то же, изо дня в день. Оксана постоянно отмахивалась. Встречи с подругами и вечеринки были ей куда интереснее.
Он помолчал, подбирая слова, чтобы мать наконец поняла его позицию.
– Ты же отлично знаешь мою позицию – я не женюсь на дурочке!
Татьяна вздрогнула от резкости его фразы, но не отступила. Она подошла к сыну, положила руку на его плечо, стараясь говорить мягче, убедительнее:
– Дай ей ещё один шанс, – уговаривала она. – Девочка просто запуталась. Она так тебя любит! Она обязательно восстановится и окончит университет, вот увидишь!
В её голосе звучала такая искренняя надежда, что Артём на мгновение заколебался. Но лишь на мгновение. Он знал Оксану лучше, чем его мать. Знал, что пустые обещания и слёзы – не признак раскаяния, а просто способ избежать ответственности.
– Не увижу, – твёрдо ответил он, глядя матери в глаза. – В августе я улетаю за границу. Мне предложили очень хорошее место, это бесценный опыт, и отказываться я не собираюсь.
Татьяна отшатнулась, будто он ударил её. На лице отразилось недоверие, потом – острая боль.
– Как… за границу? – прошептала она. – Ты же никогда не говорил…
– Я сам узнал недавно, – спокойно пояснил Артём. – Это долгосрочный проект, возможность, которую нельзя упускать. Я уже подписал контракт.
Женщина опустилась на стул, словно ноги перестали её держать. В голове не укладывалось: сын уезжает, отношения с Оксаной разрушены, а она, мать, не смогла ничего предотвратить.
– И что теперь? – тихо спросила она, глядя в стол. – Ты оставишь всё здесь?
– Не оставлю, а начну новую жизнь, – ответил Артём, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. – Я долго думал об этом. И понял: если бы Оксана действительно хотела быть со мной, она бы изменилась. Но она не захотела. А я не буду ждать, пока она “одумается”.
Татьяна побледнела, её руки невольно сжались в кулаки. Она никак не ожидала, что сын примет такое решение без единого разговора с семьёй. В голове крутилось множество вопросов, но вырвался только один:
– Но как же так, Артём? Ты почему ни с кем не посоветовался? Как же ты один будешь жить в чужой стране? – её голос дрожал, в глазах застыла тревога. Всё это время она привыкла, что её мальчик рядом – можно в любой момент позвонить, увидеться, поделиться новостями. А теперь… теперь он собирается уехать.
Артём мягко улыбнулся, стараясь успокоить мать. Он понимал её переживания, но был твёрдо уверен в своём решении.
– Легко и просто. Многие так делают, – сказал он, наклонившись к ней. – Зато потом я смогу устроиться в любую компанию. Это всего на пять лет, и я не думаю, что задержусь нам дольше. Я люблю свою страну.
– Пять лет? – ахнула женщина, инстинктивно хватаясь за сердце. В её представлении это был не просто огромный срок, а целая вечность! Она попыталась придать лицу страдальческое выражение, надеясь, что сын смягчится, но увидела: на него это не действует. Тогда она недовольно нахмурилась. – Это очень долгий срок, мой мальчик! Ты хоть представляешь, как я буду переживать?
Артём сдержал вздох. Он знал этот манёвр – мать часто прибегала к нему, когда хотела добиться своего. “Да никак не будешь”, – про себя подумал парень, но вслух сказал совсем другое:
– Мам, я буду приезжать, не переживай.
Татьяна на мгновение замолчала, обдумывая новые варианты. В её голове быстро созрел план.
– Так, может, ты и Оксану с собой заберёшь? – спохватилась она, глядя на сына с надеждой. – Она молодая, быстро адаптируется. Вы будете вместе, а я хотя бы буду знать, что вы вместе…
Артём резко выпрямился, в голосе прозвучала твёрдость, которой мать раньше не слышала:
– Да ни за что! Мам, хватит! Я своё слово уже сказал и менять его не собираюсь. Нам с Оксаной не по пути. Тебе же с ней общаться я запретить не могу.
Татьяна медленно опустилась в кресло, пытаясь осмыслить происходящее. Её мальчик, её Артём, который всегда был рядом, теперь собирался начать жизнь в другой стране. И никакие уговоры, никакие эмоциональные приёмы уже не могли этого изменить.
– Хорошо, – тихо произнесла она, опустив взгляд. – Если ты так решил… я буду тебя поддерживать. Только обещай звонить чаще. И приезжать, когда сможешь.
Артём подошёл, обнял её и тихо сказал:
– Обещаю, мам. Всё будет хорошо…
***********************
За пять лет жизнь Артёма перевернулась с ног на голову – в самом хорошем смысле этого слова. Он не просто адаптировался в чужой стране, а по‑настоящему обжился: нашёл стабильную работу, обзавёлся друзьями, научился ориентироваться в местных реалиях. И самое главное – встретил Машу.
Она тоже приехала из их страны – за опытом, за перспективами, за новой жизнью. Сразу бросилось в глаза, что Маша не из тех, кто ждёт, что всё само упадёт в руки. Умная, начитанная, с острым чувством юмора – с ней можно было поговорить обо всём на свете: о кино, об истории, о последних научных открытиях. При этом она не строила из себя недотрогу, не пыталась манипулировать, не требовала дорогих подарков. Артём быстро понял – с этой девушкой можно строить будущее.
Их свадьба получилась скромной, но тёплой. Пришли коллеги, несколько близких друзей, родственники Артёма, которые смогли прилететь. В тот день он чувствовал: всё складывается именно так, как должно.
Через пару лет случилось ещё одно огромное счастье – родились близнецы. Мальчишки, как две капли воды похожие друг на друга, были с совершенно разными характерами. Радость была такой большой, что Артём решил собрать семью вместе – отметить это событие, познакомить всех с малышами.
Почти вся родня откликнулась. Дяди, тёти, двоюродные братья и сёстры (Артём билеты оплатил сам, зарплата позволяла) прилетели, привезли подарки, умилялись младенцам, делали сотни фотографий. Не было только Татьяны.
Мать Артёма наотрез отказалась приезжать. Её гнев не утих за эти годы – наоборот, разгорелся с новой силой. В её глазах сын совершил непростительную ошибку: бросил “хорошую девочку” Оксану и женился на какой‑то “случайной попутчице”.
А Оксана, между тем, действительно изменилась – по крайней мере, внешне. Получила диплом (пусть и не совсем честным путём, за большие деньги, но об этом знали лишь самые близкие), устроилась работать в салон красоты. Она искренне верила: если бы Артём увидел, какой “взрослой” и “ответственной” она стала, то обязательно вернулся бы. А когда узнала о его свадьбе, почувствовала, будто мир рухнул…
После торжества Татьяна и вовсе прекратила общение с сыном. А когда речь зашла о внуках, выдала фразу, которая перечеркнула последние остатки тепла между ними:
– А ты проверь сначала, твои ли это дети! – бросила она в телефонную трубку.
Артём замер. Ему показалось, что он ослышался. Но мать повторила – холодно, уверенно, будто говорила что‑то само собой разумеющееся.
В этот момент что‑то внутри него окончательно оборвалось. Он не стал кричать, не стал оправдываться. Просто тихо положил трубку и больше не звонил.
Татьяна, видимо, ждала, что сын придёт мириться, будет умолять о прощении. Но Артём не пошёл. Он нашёл поддержку в других членах семьи – тех, кто радовался его счастью, кто обнимал внуков, кто говорил: “Ты всё сделал правильно”.
С тех пор прошло несколько месяцев. Артём каждый день благодарил судьбу за Машу и детей. А о матери старался не думать – слишком больно было вспоминать её слова. Он знал: если она когда‑нибудь захочет вернуться в его жизнь, придётся начать всё с чистого листа. Но пока он не был готов к этому. Пока ему хватало той любви и тепла, что давали ему жена и сыновья…
****************
Артём с женой Машей и близнецами прилетели на родину после нескольких лет жизни за границей. Поездка была не спонтанной – отец долго уговаривал его приехать, говорил, что скучает, что хочет увидеть внуков. В конце концов Артём согласился: решил, что родителям действительно важно познакомиться с детьми поближе, да и самому хотелось пройтись по знакомым местам, вдохнуть воздух родного города.
Семья поселилась в гостинице, но первый визит, конечно, нанесли в родительский дом. Артём волновался: как пройдёт встреча, удастся ли сгладить ту болезненную трещину, что образовалась между ним и матерью. Он держал за руки трехлетних сыновей, Маша несла сумку с детскими вещами – все были настроены дружелюбно, с надеждой на тёплый приём.
Но уже на пороге их ждал неприятный сюрприз. В гостиной, словно хозяйка положения, расположилась Оксана. Она явно подготовилась к встрече: нарядное платье, аккуратный макияж, волосы уложены волнами. При виде Артёма её лицо озарилось притворной радостью.
– Артёмка! Наконец‑то! – воскликнула она, стремительно поднимаясь с дивана и направляясь к нему. – Я так соскучилась!
Она попыталась обнять его, но Артём мягко отстранился, шагнув ближе к Маше. Оксана на секунду замешкалась, но отступать не собиралась. Уязвленная гордость (ей предпочли какую-то серую мышку!) требовала решительных действий!
За столом она не унималась. То и дело подкладывала еду на тарелку Артёма, будто он не мог сам себе положить. То бросала многозначительные взгляды, то невзначай касалась его руки. На Машу она почти не смотрела, а на детей – и того меньше, будто их вовсе не существовало.
– Помнишь, как мы с тобой в том кафе сидели? – щебетала Оксана, игнорируя попытки Маши втянуть её в общий разговор. – Ты тогда мороженое мне купил, такое вкусное…
Артём стискивал зубы, стараясь сохранять спокойствие. Он видел, как напрягается Маша, как дети начинают капризничать от этой неестественной атмосферы. Когда один из мальчиков потянул его за рукав и прошептал: “Папа, я устал”, Артём понял – пора заканчивать этот фарс.
– Мальчики устали, так что, пожалуй, мы поедем в гостиницу, – твёрдо заявил он, демонстративно обнимая жену за талию. – Пап, захочешь встретиться – приходи к нам. У вас тут слишком много посторонних личностей обитает.
Отец лишь молча кивнул, в его глазах читалось понимание. Он тоже видел, как неловко всё складывается, и не стал удерживать.
Но тут оживилась Татьяна. Всё это время она почти не общалась с сыном – бросала короткие фразы, больше уделяя внимания Оксане. Теперь же, когда Артём уже направился к двери, она воскликнула:
– О, тогда и Оксаночку подбрось! – Она говорила так, будто это само собой разумеющееся. – Только обязательно до квартиры доведи, а то сейчас время неспокойное, а Оксана у нас девочка красивая. Да же?
Оксана тут же изобразила смущённую улыбку, будто и не она только что вилась вокруг Артёма как вьюн. Артём остановился, медленно повернулся к матери. В его взгляде не было гнева – только холодная ясность.
– Мам, я не такси, – сказал он ровным голосом. – И Оксана вполне способна добраться сама. Мы уезжаем.
Он открыл дверь, пропустил вперёд Машу с детьми и, не оглядываясь, вышел. За спиной повисла тяжёлая тишина – ни мать, ни Оксана не нашлись с ответом.
Артём уже держал руку на дверной ручке, когда мать выкрикнула ему в спину:
– Немедленно вернись и извинись перед Оксаной!
Он медленно обернулся. Оксана сидела в кресле и всхлипывала – хотя Артём сильно сомневался, что она действительно плачет. Скорее отрабатывает заранее заготовленный сценарий.
– У меня в машине нет свободных мест, – процедил парень, глядя матери прямо в глаза. – Я не собираюсь никого подвозить, а уж тем более доводить до двери. И да, особой красоты я тут не вижу. Силиконовая кукла без мозгов – это так, на любителя.
Слова вырвались сами собой. Артём не хотел оскорблять девушку – просто больше не мог терпеть эту игру, эту демонстративную заботу о “бедной брошенной Оксане”, эту явную попытку унизить его жену. Особенно когда Маша стояла рядом, молча сжимая руки, стараясь не показывать, как ей больно от происходящего.
– Да как ты можешь! – ахнула Татьяна, порывисто обнимая всхлипывающую девушку. – Немедленно извинись! Я тебя не так воспитывала! Чужая страна тебя испортила, зря я тебя отпустила!
Она говорила с такой искренней обидой, будто действительно верила в то, что говорила. Будто Оксана все эти годы сидела в затворничестве, ожидая возвращения Артёма, а он – неблагодарный сын – растоптал её чувства.
– Оксана всё это время тебя ждала, словно верная жена! – продолжала Татьяна, поглаживая Оксану по плечу. – Игнорировала всех ухажёров, а их, между прочим, было немало! Ты обязан отплатить ей за потерянные годы!
Артём почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Потерянные годы? А как насчёт его лет, потраченных на попытки достучаться до человека, которому были важнее вечеринки, чем собственное будущее? Как насчёт тех бессонных ночей, когда он думал, стоит ли продолжать отношения, в которых его ценности не разделяли?
– До нескорой встречи! – бросил он, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.
Он подхватил испуганных громкими голосами сыновей на руки – мальчики прижались к отцу, пряча лица у его плеча. Маша молча последовала за ним, лишь на секунду задержавшись в дверях, бросая на свекровь нечитаемый взгляд. А Татьяна в это время продолжала утешать Оксану, бормоча что‑то о “неблагодарном сыне” и “несчастной девочке”.
Артём быстро шёл к машине, чувствуя, как дети цепляются за него. Он открыл заднюю дверь, усадил мальчиков, пристегнул их, затем повернулся к Маше. Она молчала, но в глазах стояли слёзы.
– Прости, что тебе пришлось это услышать, – тихо сказал он, беря её за руку. – Я предупреждал, что так и будет, но на деле оказалось даже хуже.
Маша слабо улыбнулась, сжимая его пальцы:
– Ничего. Главное, мы вместе.
Особенно обидно было за близнецов – они так ждали этой встречи, так хотели познакомиться с бабушкой, рассказать ей о своих увлечениях, показать рисунки, которые старательно складывали в папку. А вместо тёплой встречи получили этот спектакль, эти громкие обвинения, этот холодный взгляд Татьяны, будто дети были не долгожданными внуками, а нежелательным придатком к “неправильному” выбору сына.
Когда машина тронулась с места, Артём бросил последний взгляд на дом. В окне мелькнул силуэт матери – она стояла, скрестив руки на груди, рядом примостилась Оксана, всё ещё изображая скорбь.
Вслед им неслись вопли о хорошей девочке, которая как никто другой заслуживает второго шанса. Но Артём уже не слушал. Он нашёл своё сокровище – Машеньку, которую любил всем сердцем.
– Знаешь, я ни о чём не жалею. Ни о решении уехать, ни о том, что женился на тебе, ни о наших мальчиках. Это моя настоящая семья.
Маша кивнула, вытирая слёзы, и тихо ответила:
– Я тоже.
Машина выехала на трассу, оставляя позади дом, где их не приняли, и устремляясь туда, где их ждали – в их общий дом, где пахло пирогами, где на стенах висели детские рисунки, где каждый вечер они собирались за одним столом и говорили о том, как прошёл день. Там, где их любили такими, какие они есть…