Капитан Рысев приказал прибывшим рекрутам встать в общий строй, а сам отошел в сторону вместе с другими сопровождающими…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aOtBEXp2GSQhhjB9)
Самый здоровый вологодский паренёк, ростом с Давида, но гораздо шире в плечах, мудро дождался отстранения офицеров с сержантами от подопечных, повернулся к новичкам и, протягивая правую руку к кепке Расула, спросил с усмешкой:
– Чё, питерцы, с кавказцами дружим?
Низкорослый призывник Гамзатов вдруг ловко перехватил левой ладонью кисть любопытного провинциала, крепко сжал руку противника и откинул в сторону. Изумленный здоровяк сделал шаг назад и повел плечами, требуя пространства для драки.
Кавказец остался на месте, только чуть присел, наклонился и приготовил руки для захвата. Витёк с Саней, оказавшись в родной стихии, начали деловито скидывать с себя рюкзаки.
Даже призывник Михельсон поднял кулаки перед собой и сделал шаг в сторону от старшего группы. Дабы не мешать друг другу. Нормальный пацан! На перроне Ладожского вокзала Культурной столицы запахло рукопашной солдат Российской Армии…
Давид ещё со школьный лет неоднократно боксировал в Вологде и в Новгороде, и был знаком с местными авторитетными пацанами. Произнеси боксёр сейчас несколько имён, фамилий и кличек, глядишь, и пыл провинциалов сразу бы угас.
Но тогда пришлось бы раскрыться и рассказать всем горькую правду о настоящих мотивах добровольного вступления в славные ряды Вооруженных Сил России. Чего очень не хотелось, да и майор Аникеев не советовал. А старших офицеров надо слушаться всегда…
Мастер спорта по боксу взглянул в глаза вологжанина и быстро сказал:
– Встань так, чтобы офицеры не видели.
– Чего? – опытный драчун не повелся на столичную хитрость (питерцы – они все такие хитрожопые!) и остался стоять на месте.
– Иди сюда и не ссы. Бить не буду! – Давид сдвинул спортивную сумку на плече ближе к груди и раскрыл молнию.
Детский приём (ты чё, зассал что-ли?) и природное любопытство пересилили хулиганский опыт. Призывник с Вологды шагнул вперёд и с интересом заглянул в раскрытую сумку.
– Чё там у тебя?
– Держи и засунь внутрь под ремень.
Вытащенная наугад литровая бутылка бельгийского джина перекочевала в руки вологодского хулигана.
– Ни хера себе! – Призывник сноровисто засунул плоскую бутылку под форму, поправил ремень и тут же пожаловался на засилье офицеров: – А у нас ещё в военкомате всю водяру отобрали. Шакалы!
– Вот и вмажешь в вагоне с корешами за дом, где резной палисад…, – резонно заметил простой питерский паренёк и, кивнув в сторону земляка, так и оставшегося стоять в борцовской стойке, добавил: – А Расул наш. В Ленинграде родился.
– Чё, в самом деле, питерский? – оппонент удивился до самой глубины загадочной души и протянул дагестанцу правую ладонь. – Тогда, я Гриша.
– Расул Гамзатов. Весёлый посёлок, улица Латышских Стрелков.
В нарушившемся строе солдат последовали смех, рукопожатия и новые знакомства. Накопившаяся агрессия сразу улетучилась с появившимся прохладным ветерком с севера в сторону разветвляющихся и уходящих вдаль железнодорожных путей.
Питерские то оказались нормальными пацанами! И пузырь смогли пронести и остальных уважили… Да, не чмыри они вовсе… И кавказец – вдруг свой оказался! Наш, русский…
Вот только Витёк переглянулся с Саней, тяжело вздохнул и задумчиво произнёс:
– Надо было помахаться с вологодскими, а джин себе оставить.
Призывник Иванов возразил:
– Нее! Офицеры могли ментов вызвать, и тогда точняк накрылся бы сегодня наш призыв медным тазом. А мне надо обязательно свалить из города. И чем быстрей, тем лучше…
Призывник Шкляев кивнул, улыбнулся и согласился с товарищем:
– Нам с Саньком тоже надо быть подальше от василеостровской ментовки. – Затем последовал многозначительный вопрос: – Давид, у нас в сумке ещё осталось?
– Скотч! – гордо ответил со знанием дела бывший работник ночного клуба «Монте-Кало» и пояснил: – Самый крутой шотландский виски: «Johnnie Walker Red Label». Сорок пять оборотов. Целый литр, нам хватит…
К солдатам подошли командиры, вернули всех в строй и сообщили порядок посадки в вагон: вначале садятся питерские (блин, опять повезло столичным!), затем вологодская команда, и последними занимают места новгородские призывники.
В этот момент мимо на перроне появилась шеренга военных в непонятной форме, без знаков различия, с огромными баулами и зачехленным оружием.
Шесть здоровых мужиков во главе со старшим, всем примерно под тридцатник, шли спокойно в ногу и с улыбками разглядывали строй молодых солдат в новенькой форме защитного цвета.
Старший группы кивнул офицерам, скомандовал своим вполголоса: «Перекур» и подошёл к капитану. По пластике движений, с которой бойцы скидывали с плеч баулы зеленого цвета и аккуратно ставили у ног оружие, мастер спорта по боксу Иванов сразу отметил про себя уверенность и слаженность непонятных бойцов.
Давиду сразу захотелось стать таким же солдатом – спокойным, уверенным и опасным. Да и остальные призывники, стоявшие в строю в одинаковых кепках, во все глаза разглядывали профессиональных военных. Однозначно, спецназ!
Рысев поздоровался с коллегой, повернулся к строю призывников и тоже приказал: «Перекур пять минут!». Встретились два рода войск… Надо поговорить!
Пока офицеры курили и разговаривали в сторонке, новобранцы с двумя сержантами обступили профессионалов и принялись протягивать им пачки сигарет. Мужики в выцветшей форме уточнили место будущей службы, немного посочувствовали пацанам (суровый край, однако…) и пожелали хорошей службы.
Вроде бы мелочь, а настроение поднялось у всех: вологодских, новгородских и питерских, конечно. Служивые попрощались, как хорошие знакомые…
Давид услышал, как капитан Рысев сказал полголоса старшему лейтенанту: «На юга поехали. К Чёрному морю…» и сразу вспомнил Александру. Как она там? У бабушки в Феодосии? Скучает, наверняка…
Через два с половиной года, в конце февраля 2014, в памяти молодого человека, вникающего по телевизионным новостям в крымские события, вдруг вновь возникнет картина случайной встречи и прощания спецназовцев с призывниками на перроне Ладожского вокзала.
По внешнему спокойствию и уверенным движениям на экране было легко узнать военнослужащих Вооружённых Сил специальных операций в военной форме без знаков различия, блокировавших стратегические объекты в украинском Крыму.
И которых, во время присоединения полуострова к России, начали называть «Вежливыми людьми» или «Зелеными человечками»…
Подали состав, опытный путешественник Иванов, ранее неоднократно испытавший услуги РЖД в поездках по соревнованиям, первым запрыгнул в тамбур и занял нижнюю полку в середине плацкартного вагона.
Напротив приземлился Расул, Эдику досталась верхняя полка, а Саня с Витьком уселись на боковых местах, напротив друг друга. Купе – наше! Давид аккуратно сложил сумку и рюкзак в багажное отделение, вынул подаренную книжку, закрыл крышку сиденья, уселся на своё место и радостно переглянулся с сотоварищами. Всё хорошо!
Вискарь с деликатесами на месте, осталось только продумать операцию тайного употребления шотландского напитка под стук колес и вагонные споры. Как там, в песне у Макаревича?
"Вагонные споры – последнее дело,
Когда больше нечего пить…
Но поезд идет, в окошке стемнело,
И тянет поговорить..."
Пить – было что, закусить тоже, и молодым людям есть о чём поговорить… Но армейская жизнь вновь внесла свои коррективы и продемонстрировала молодым солдатам военную непредсказуемость.
Как там сказал тот писатель: «Армия – это чёрный ящик. Никогда не знаешь – где найдёшь и где потеряешь…»
Перед довольными питерскими призывниками вдруг появился один из сержантов. Высокий, чернявый, уверенный парень с тремя лычками на погонах и спортивной сумкой через плечо внимательно оглядел нижних пассажиров и, представившись, спросил:
– Сержант Хабибуллин. Где моё место?
Давид взглянул на Расула. Парню уже двадцать четыре года, учитель русского языка и литературы. Негоже будет прыгать преподу на верхнюю полку, а спортсмену совсем не в тягость, а даже в охотку.
Хотя, он назначен старшим группы, и положение обязывает быть на уровне незваного сержанта? Но, у пацана ещё со школьных стен остался лёгкий трепет перед всеми учителями города…
Призывник Иванов отодвинулся от окошка, хлопнул ладонью по мягкой скамье и вежливо произнёс:
– Вот ваше место, товарищ сержант. Моя полка сверху, могу багаж перекинуть?
– Пусть останется, места хватит.
Сержант присел на полку над стратегическими запасами призывников Северной столицы, положил рядом сумку, и жестом попросил книжку со столика у окна. Давид кивнул, и молодой человек с интересом начал листать подаренное произведение призывника «Весна-81».
Офицеры появились перед самым отправлением поезда и заняли самые важные места – две нижние полки в конце вагона, рядом с купе проводников, двух миловидных женщин. Один сержант фиксировал ситуацию с другого конца вагона, ну, а товарищ Хабибуллин оказался в центральном купе.
Постоянное наблюдение и полный контроль над призывниками! Вагон дёрнулся, и в окнах медленно поплыли картины перрона и строения Ладожского вокзала. С обеих сторон состава начали множиться рельсы и расползаться в разные стороны.
И если для новобранцев с провинции этот перрон оказался промежуточным звеном, то питерцы, все, как один прильнули к окнам, прощаясь с родным городом. Даже сержант Хабибуллин оторвался от книжки и начал наблюдать за мелькавшими проспектами, улицами и домами культурной столицы.
Когда поезд загромыхал на металлическом мосту через Обводный канал, призывник Иванов оторвался от окна. Всё! Центр города проехали. Когда он ещё вернётся в Питер? Через год? Блин, это же целый год! Триста шестьдесят пять суток… Это очень много!
Давиду, как всякому нормальному русскому пацану сразу захотелось взять и просто вмазать от непонятной тоски, и он, быстро взглянув на Саню с Витьком, понял, что у парней возникла та же дельная мысль.
Пацаны с боковых сидений переглянулись и вопросительно посмотрели на старшего группы. С верхней полки свесил голову призывник Михельсон и кивком головы указал на сержанта, вновь углубившегося в чтение книжки в мягкой обложке.
Возник вечный русский вопрос: «Что делать?», усугублённый литровой бутылкой шотландского виски «Johnnie Walker Red Label», затаившейся в спортивной сумке под задницей сержанта Хабибуллина…
Призывник Гамзатов, выпускник филологического факультета санкт-петербургского педагогического университета имени Герцена, оказавшись среди товарищей с самым большим жизненным опытом и испытывающий ту же загадочную тоску по родной улице Латышских Стрелков, подмигнул старшему группы и обратился к сержанту:
– Извините, пожалуйста, товарищ сержант. А можно спросить?
Хабибуллин с трудом оторвался от текста и поднял голову.
– Вот, блин, интересно пишет…, – затем взглянул на любопытствующего призывника и сообщил армейскую мудрость: – Можно Машку за ляжку, а в армии – разрешите!
Сержант деланно вздохнул (ох, уже эта молодёжь…), отложил книгу в сторону и обвёл суровым взглядом попутчиков, хорошо понимая, что им ещё долго придётся сосуществовать в ограниченном пространстве и в ограниченном времени, и ему надо будет по долгу службы занять все двадцать девять часов пути воспитательным процессом нового периода солдат срочной службы.
– При обращении к старшему по званию в армии надо говорить так: «Разрешите обратиться, товарищ сержант?»
Пятёрка новобранцев сразу закивали в такт с самыми серьёзными лицами, добросовестно внимая умным словам и полностью соглашаясь со старшим по званию.
Тут, главное, установить контакт и сделать такое предложение товарищу сержанту, от которого он не сможет отказаться и не побежит докладывать офицерам. Что задумал Расул?"
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aRbUCbASxmNoUCtS)
