В минувшие выходные Ксения Собчак с особым размахом отметила свой очередной 44-й по счёту день рождения. Мероприятие получило помпезное название "Lux Aeterna" - если верить онлайн‑переводчику, "вечный свет". Контраст с реальностью обыденных забот бросается в глаза: там, где в обычной хрущёвке лампочки воруют каждую неделю, здесь царит непреходящее сияние роскоши. И это сияние, судя по репортажам, оказалось настолько ослепительным, что, кажется, до сих пор оставляет блики в глазах у многих.
Главным источником этого "света" стал не тёплый круг общения и даже не сценические огни, под которыми Лолита Милявская исполняла "На Титанике" (песня, кстати, обрела неожиданный пророческий оттенок). Истинным светилом вечера выступил аквамарин весом в 29 карат - камень, подвешенный на бриллиантовую цепочку стоимостью 16,5 миллионов рублей. Шестнадцать с половиной миллионов - именно столько стоила эта капля "вечного света".
Пытаясь осмыслить эту колоссальную сумму, понимаешь, что она эквивалентна годовому доходу свыше тысячи российских пенсионеров, или 412 полноценным продуктовым наборам для семьи из трёх человек, или даже нескольким современным аппаратам ИВЛ, способным спасти жизни в детской больнице. Однако подобные расчёты тут же были отвергнуты как приземлённые и недостойные - будто сама мысль о практической ценности денег есть проявление низменной зависти и отсутствия утончённого вкуса.
Вместо этого предлагалось восхищаться эстетическим совершенством: как драгоценный камень, огранённый в форме восьмиугольника, изысканно сочетается с плетёной сумочкой "Bottega Veneta" стоимостью в 400 тысяч рублей. В этом и заключалась истинная ценность - в гармонии предметов, в их способности создавать атмосферу роскоши, которая, как известно, не терпит вопросов о целесообразности. Здесь красота формы явно превосходила любое утилитарное содержание.
Тем временем за пределами этого блистательного мира люди вели совсем иную жизнь: считали каждую копейку до следующей зарплаты, откладывали деньги на лекарства для стареющих родителей, с тревогой вслушивались в сводки новостей.
Один из интернет‑комментаторов точно назвал происходящее "пиром во время чумы" - и это определение оказалось удивительно точным. У каждого своя "чума": кредитные обязательства, тревога за будущее, сын на фронте, бесконечное ожидание хотя бы намёка на стабильность. А здесь, в этом зале, возвышался шестиярусный торт‑дворец с колоннами - словно фрагмент древнегреческого мифа, где боги пируют, пока простые смертные борются за выживание.
С каждым годом круг приглашённых становится всё более узким - словно восхождение на вершину светского Олимпа неизбежно требует отсечения тех, кто не соответствует новому, ослепительному стандарту.
Остаются лишь те, кто безупречно вписывается в этот мир бриллиантовых сияний: они с невозмутимой грацией обсуждают достоинства турмалина в кольце стоимостью в полтора миллиона и с должным восхищением разглядывают очередную драгоценность, демонстрируя безупречное знание правил игры.
Атмосфера подобных собраний напоминает странный ритуал: под видом интеллектуального мероприятия взрослые люди с серьёзными лицами сосредоточенно изучают минерал, словно дети - новую игрушку. Внимание к деталям поражает: вес в каратах, особенности огранки, даже проверка на "стеклянность" путём постукивания.
Всё это подаётся как проявление тонкого вкуса и эрудиции, хотя по сути превращается в демонстрацию способности ценить вещи исключительно за их стоимость и редкость.
В центре этого тщательно выстроенного действа - режиссёр процесса, Константин Богомолов, создающий для своей спутницы особую реальность, где она может ощущать себя "маленькой глупенькой девочкой". Этот образ контрастирует с повседневным опытом большинства людей в том же возрасте - тех, чья жизнь состоит из вполне земных забот: ипотечных платежей, воспитания подростков и борьбы с накопившейся усталостью.
Разница в мироощущении здесь не просто возрастная - она отражает пропасть между миром светских ритуалов и буднями обычных людей, чьи проблемы куда прозаичнее, но от этого не менее весомы.
Суть происходящего кроется не столько в самом факте демонстрации дорогих вещей, сколько в настойчивом озвучивании их стоимости. Будто без точных цифровых меток - 16,5 миллионов за колье, 400 тысяч за сумочку, полтора миллиона за кольцо - зритель не способен постичь подлинную ценность происходящего. Эта манера подачи напоминает методичное вбивание в сознание:
Обратите внимание, это не просто украшения - это исключительно дорогие украшения, и именно в этом их главный смысл.
Подобная экспликация превращает предметы роскоши в набор ценников, где эстетическая составляющая полностью подчинена денежной.
Контраст с реальностью оказывается болезненно резким. В памяти всплывает совсем иная история: медики детского отделения, объединив скромные суммы (по 300 рублей с человека), смогли купить специальное питание для малыша‑отказника, на которого не хватило бюджетных средств. Их радость от совершённого добра несопоставима с блеском драгоценных камней. Ведь стоимость одного только упомянутого колье могла бы обеспечить питанием десятки таких детей на долгие месяцы.
Но в мире, где царит культ статусных символов, сияние аквамарина, судя по всему, обладает большей ценностью, чем человеческие судьбы.
Пока в одном мире кропотливо выстраивают хрупкие конструкции из иллюзий и блеска, в другом - по ту сторону невидимого разлома - люди задаются искренними, неудобными вопросами. И дело вовсе не в зависти, а в искреннем недоумении: как при столь очевидном таланте, успехе и интеллекте можно оставаться глухим к ритму собственной страны?
Как, располагая колоссальными ресурсами, предпочесть сиюминутное сверкание вместо созидания чего‑то по‑настоящему значимого - не эфемерного "Lux Aeterna", а живого, человеческого, способного пережить века?
Этот праздник превратился в хрестоматийный пример оторванности элит - по духу он неуловимо напоминал ту самую вечеринку Ивлеевой. В нём не было ни искренней радости, ни тепла любви, ни благодарности за прожитые годы. Его суть сводилась к одной всепоглощающей категории - цене. Цене украшений, цене дружеских связей, цене чувств. И именно это вызывает подлинную горечь - не астрономическая сумма в 16 миллионов, а отсутствие на фотографиях хоть одного по‑настоящему счастливого лица. Зато дорогих - в избытке.
Друзья, а как вы считаете, уместны ли вообще такие мероприятия в наше непростое время?