Анекдоты существовали всегда, причём происхождение его остаётся тайной и в нашем мире – никто ни разу не слышал фразу: «Я придумал анекдот!» Только так: «Мне рассказали анекдот!»
Первый известный историкам сборник анекдотов Philogelos («Любителям смеха») был на древнегреческом языке, включал 265 вполне современных анекдотов и датируется учеными IV веком н. э.
Примеры нам не очень понравятся, с точки зрения современного человека это нельзя назвать анекдотом:
- Торговец продавал кувшин, у которого не было ушек. На вопрос, почему кувшин без ушек, торговец сказал: «Чтобы он не услышал, что его продают, и не убежал».
- На вопрос болтливого цирюльника: «Как тебя побрить?» – клиент ответил: «Молча».
Потом сборник неоднократно переводили, анекдот стал предметом исследований литературоведов, культурологов, социолингвистов, психологов, этнологов, философов, а сейчас и специалистов по искусственному интеллекту, пишутся статьи, защищаются диссертации.
Происхождение слова «анекдот» достаточно понятно и в переводе с греческого означает «неизданное», «неопубликованное».
В российской культуре анекдоты появились впервые в XVIII веке как короткие истории, случившиеся прежде всего с известными личностями. Известны анекдоты о Петре, Екатерине, Суворове, Потёмкине:
- Вздумал один губернатор жаловаться светлейшему, что в родной губернии его все взяточником называют. На это Потёмкин ответил, что его и самого в Италии, когда он там был, обвиняли в краже мраморных статуй. А как только перестал их красть, так и сразу обвинять перестали...
Если разобраться, анекдот лежит в основе «Декамерона», «Повестей Белкина» Пушкина, «Мертвых душ» и «Ревизора» Гоголя, практически всего раннего творчества Чехова, всего без изъятий творчества Довлатова.
Заяц как один из традиционных персонажей русского фольклора не мог не стать персонажем русских анекдотов.
В целом анекдоты, в которых животные выступают в роли действующих лиц, можно разбить на два класса: анекдоты о мире животных и анекдоты о животных в мире человека. В анекдотах мир животных устроен похоже на мир людей: они общаются между собой, женятся, воспитывают детей, ходят на работу, рассказывают друг другу анекдоты (часто в таких анекдотах животные выступают в роли своего рода аллегорических представителей людей), и то, что животные обладают даром речи, подается в этих анекдотах как нечто само собой разумеющееся.
Анекдоты второго класса (среди них анекдоты о зайцах встречаются реже), в которых животные каким-то образом действуют в мире людей, могут рассматриваться как анекдотическая репрезентация общения между людьми и животными.
Во многих анекдотах о животных действуют те же персонажи, что и в русских сказках: заяц, волк, лиса и медведь. Внешние черты и характер у них в анекдотах в целом такие же, как и в сказках: заяц ушастый и трусливый; лиса рыжая и хитрая, волк серый и злой, впрочем, его легко обмануть; медведь большой и сильны, но недалёкий. Иногда, как это то и дело бывает в анекдотах, прямо не называемый персонаж может идентифицироваться по приметным деталям внешнего облика:
- Собрались Волк, Лиса, Заяц и Медведь в карты поиграть. Ну, значит, сели, раздали, тут Медведь и говорит: «Если кто будет мухлевать, будем бить по морде... по этой рыжей наглой морде!»
Гендерные признаки этих персонажей определяются родом соответствующего существительного: лиса — женский персонаж, она может кокетничать с волком или медведем, волк, заяц и медведь — мужчины, в анекдотах иногда появляются их жены (зайчиха, волчиха и медведица) и дети (зайчата, волчата, медвежата).
Зайчиха увидела охотника и кричит зайчатам: «Ну-ка, закрыть уши! Сейчас он промахнется и так материться будет!..»
Впрочем, заяц, будучи маленьким по размеру животным, иногда сам воспринимается как подросток, которого легко могут обидеть большие звери.
Едет заяц в трамвае в школу, в руках у него большой портфель. Решил волк над ним приколоться, отнял у него портфель и не отдает. «Отдай портфель, волк», — просит заяц. А волк не отдает. «Отдай портфель, а то хуже будет. Будет, как в прошлый раз». Волк думает: «А что в прошлый раз было?» Спрашивает других пассажиров: «А что в прошлый раз было?» Никто не знает. Ну, волк испугался, вернул портфель. Но ему все же любопытно, он и спрашивает зайца: «А что в прошлый раз было?» — «А в прошлый раз так и не отдали».
Однако в анекдотах у названных персонажей есть и признаки, не характерные для их образа в русских сказках. Так, напр., заяц во многих анекдотах предстает как пьяница, бездельник и бабник, часто в анекдотах он крутит романы с волчихой.
Идет по лесу заяц, видит: стоит бутылка. «О! А вот и выпивка», — подумал заяц, выпил немного и спать свалился. Идет по лесу лиса, подходит к этому месту и говорит: «О! Вот выпивка и закуска!» Выпивает, падает. Идет волк. «О! Выпивка, закуска и баба!» Выпивает, падает. Идет медведь. «О! Выпивка, закуска, баба и есть кому морду набить». Выпил и тоже с копыт долой. Заяц проснулся, смотрит: валяются лиса, волк, и медведь. «Ну ни хрена себе я дел по пьяни натворил!»
Пьяный заяц подходит к норе и орет: «Хухоль, выходи!» Из норы отвечают: «Сколько раз повторять, я не хухоль, а выхухоль!» Заяц (с чувством): «Ага, буду я всякую хухоль на Вы называть!»
Сидит волк, злой, с похмелья, а мимо бежит заяц, веселый, песенку поет, пивко из бутылки попивает. Волк говорит: «Заяц, как тебе удается всегда деньги на пиво у жены добывать, моя мне никогда не дает!» Заяц говорит: «Да ты просто подхода к женщинам не знаешь. Ты подойди к ней сзади, обними, поцелуй, а уж потом проси деньги». Волк приходит домой, подходит к волчихе сзади, обнимает, целует... Она ему и говорит: «Ну что, заяц, опять деньги на пиво кончились?»
В то же время заяц трусоват:
Идет заяц по лесу, видит: овца плачет.
— Кто тебя обидел? Да я ему сейчас пасть разорву!
— Во-о-олк дерется!
— А-а-а-а, волк. Ну, наш серенький такой шутник!
Характерно для зайца сочетание трусости и наглости, которая сразу обнаруживается, как только заяц понимает, что ему нечего бояться (особенно часто это проявляется во взаимоотношениях с волком).
Заяц видит: на поляне лежит волк. Ласковым заискивающим голоском спрашивает: — Что, волчок, отдыхаешь?
— Да нет, косой, в капкан попал.
— У-у, разлеглась тут, серая скотина!
Впрочем, иногда склонность зайца к пьянству приводит к тому, что трусость отходит на задний план или вообще исчезает, как в следующем анекдоте:
Лев набрел на пьяного зайца. Взял его лапой, понюхал и чихнул. Заяц проснулся и говорит заплетающимся языком: «С-слышь, с-старик, ты че, в морду хочешь? П-положи, где взял!»
Иногда зайцы в анекдотах проявляют изощренное коварство:
Сидит на пеньке заяц в очках, с умным видом что-то строчит в большой тетрадке. Идет мимо лиса:
— Привет, косой!
— Здравствуй, лиса!
— Что делаешь?
— Да вот, диссертацию пишу.
— Да ну? А на тему?
— Да вот, на тему «Как зайцы лис едят.
— Ты что, косой, совсем одурел, что ли? Где ты набрался таких глупостей?
— Ты что, рыжая, мне не веришь? Ну пошли во-о-он в ту пещеру, я тебе докажу. Заходят они в пещеру, минут через пять заяц выходит один, садится на пенек и продолжает писать. Подходит к нему волк:
— Привет, косой! Что пишешь-то?
— Да вот, кандидатскую сочиняю. На тему «Как зайцы волков едят.
— Косой, ты чо, совсем белены объелся?!
— Ну не веришь, пошли в пещеру, докажу.
Вдвоем заходят в пещеру, возвращается один заяц, садится на пенек, начинает писать. Идет мимо второй заяц:
— Привет, братан! Что строчишь?
—Вот, кандидатскую пишу. На тему «Как зайцы всех в лесу едят.
— Ты что, братан, зайцы не могут никого есть!
— И ты мне не веришь?! Ну пошли в пещеру, докажу!
Заходят они в пещеру, там валяется огромная куча костей, а на ее верхушке спит довольный сытый лев.
— Понимаешь, братан, — объясняет заяц, — главное не то, какая у тебя тема, а кто у тебя научный руководитель!
Важно отметить, что некоторые анекдоты с рассматриваемыми персонажами отсылают не к абстрактному «миру сказок», а к конкретным сказкам. Так, волк в анекдотах может отсылать к волку — герою таких известных сказок, как сказка про волка и семерых козлят или сказка про Красную шапочку. В этих анекдотах волк часто оказывается жертвой агрессивных молодых козлят (которые, кстати, называют его козлом, что создает определенный комический эффект) или любвеобильной Красной шапочки. Некоторые анекдоты о зайце и волке отсылают к известному мультфильму «Ну, погоди!».
У Волка родился волчонок. Он его укачивает: «Спи, мой мальчик! Спи, мой серенький! А чьи у тебя глазки? Мамины. А чьи у тебя зубки? Папины. А чьи у тебя ушки?.. Ну, Заяц, погоди!»
Анекдоты о Деде Мазае и зайцах, волке и зайце из мультфильма «Ну, погоди!» или о Хрюше и Степаше из «Спокойной ночи, малыши!», вообще говоря, не вполне попадают в класс «анекдотов о животных». Названные персонажи являются в первую очередь героями книг, популярных мультфильмов и детских телепередач, и их облик и речевые маски определяются именно обликом и речью их прототипов в книгах, мультфильмах и телепередачах, а не стереотипными представлениями о соответствующих животных. Мир этих анекдотов нельзя отнести ни к миру животных, ни к миру людей: в них на равных правах действуют животные (в том числе игрушечные, как Хрюша и Степаша) и люди (дед Мазай, тетя Валя), напр.:
Дед Мазай подплывает на лодке к «Титанику», стучит веслом по борту и спрашивает:
— Зайцы на корабле есть?
Сидит Айболит под деревом, пришивает зайцу ногу и приговаривает ласково: «Вот пришью тебе новую ножку, и ты опять побежишь по дорожке». Несчастный заяц просит его умоляющим голосом: «Доктор, а может, не надо? У меня их и так уже шесть».
Однако некоторые из таких анекдотов строятся на том, что сквозь облик персонажа неожиданно начинают просвечивать черты животного, а не персонажа мультфильма или телепередачи (у зайца длинные уши, он быстро бегает) или черты, которые характерны для зайца как персонажа анекдотов — пьянство, похотливость и т. п.:
Волк женился на лисе. На следующий день после свадьбы к нему заходит медведь. Волк сидит в одиночестве, в стельку пьяный, и бормочет: «Ну, заяц, погоди...»
— Ты чего? — спрашивает медведь. — А где молодая жена?
— Да выгнал я ее, — тяжко вздыхает волк. — Она меня всю ночь «зайчиком» называла!
Особое место занимают «политические» анекдоты с участием животных, которые были весьма популярными в советское время. В них на первый план может выходить политическая составляющая, а индивидуальные черты персонажей играют роль постольку, поскольку способствуют выявлению этой составляющей:
Бежит заяц по лесу, весь в мыле, ни черта не видит. Вдруг со всего размаха натыкается на медведя. «Ты чего, ушастый, обалдел совсем, куда так несешься?»
— Да вон там верблюдов кастрируют.
— Ну а тебе чего?
— Ага, они ведь начальство сначала кастрирует, а потом горбы проверяет!
Да, заяц слаб, труслив, но именно он проявляет самостоятельность и здравый смысл, которые его и спасают на фоне нерассуждающей покорности прочих зверей:
Поймал Дракон в лесу Волка, говорит ему: «Смотри, записываю: «Волк, серый, одна штука». Сегодня придешь ко мне на обед, я тебя съем. Понял?»
— Понял.
— Есть вопросы?
— Нет.
Пошел Волк понурый. Идет дальше Дракон по лесу. Поймал Лису: «Смотри, Рыжая, записываю: «Лиса, рыжая, хвостатая, одна штука». Сегодня придешь ко мне на ужин, я тебя съем. Поняла?»
— Поняла.
— Вопросы есть?
— Нет.
Пошла Лиса, закручинилась. А Дракон дальше идет. Поймал Зайца, говорит: «Смотри, Косой, записываю: "Заяц, серый, уши длинные, одна штука". Завтра придешь ко мне на завтрак, я тебя съем. Понял?»
— Понял.
— Вопросы есть?
— Есть.
— Задавай!
— А можно не приходить? — Можно. Вы-чер-ки-ва-ю!