Зиновия Гердта знают все. Это прекрасный, чудесный актер, который сыграл столько фильмов, сколько не всякий актер сыграл. Самое время обзавидоваться. Но как-то получалось так, что ему не завидовали. Его всегда любили женщины, а мужчины уважали и все время хотели с ним поговорить.
Когда люди были рядом с этим человеком, они становились искренними, настоящими, как и он сам. Женщины переставали кокетничать и жеманничать, а мужчины не думали о своих статусах, о своем положении и о том, кто главнее.
С этим человеком было легко и свободно, с ним хотелось вспоминать какие-то смешные истории, болтать, балагурить, рассказывать о сокровенном, и даже мечтать.
Люди знали- этот человек никогда никого не обидит – ни простым словом, ни шуткой, ни намеком, ни действием. Это надежный человек.
Поговорим сегодня о нем чуть подробнее.
Как все начиналось
Будущий актер родился 21 сентября 1916 года в городе Себеже. Настоящее его имя Залман Афроимович Храпинович. Его отец продавал ткани и ничего общего с киноискусством не имел. Мальчик рос среди братьев и сестер, семья была большая, шумная, как и все еврейские семьи.
Необычно то, что вместо криков и вечной беготни, маленький Залман любил сидеть в тишине, слушать звуки, а больше всего ему нравилось учить и читать стихи. Сначала это был, конечно же, Пушкин, а потом Залман и сам стал писать.
Мать понимала, что мальчишка одаренный, поэтому она решила отправить его к родственникам в Москву, иначе бы парнишка загубил все способности.
В столице паренька взяли в фабрично- заводское училище. Конечно, ему не совсем нравилось целыми днями стоять возле станков и шлифовать какие-то детали, но, во- первых, надо было как-то зарабатывать себе на жизнь, а во-вторых, вечером он убегал в театр рабочей молодежи (это завод им. Куйбышева организовал такой театр), и выходил на сцену. Вот там он мог находиться сутками. Он не замечал времени, не уставал, забывал про все на свете.
Рядом с ним стояли такие же ребята- рабочие, которые приходили на репетиции в ватниках, обсмеивали сценарий и репетировали, где придется.
Но главное было не это. Как бы они не высмеивали сценарии, они каждый раз тянулись сюда. Это было волшебное место, ведь здесь в минуту ты мог стать князем, хулиганом, барышней или министром. Да кем угодно. И на задний план уходили все невзгоды, забывались все неприятности.
Однажды в таком театре парня заметил начинающий режиссер Плучек и сразу же заманил талантливого молодого человека к себе в труппу.
Там –то Залман и встретился со своей первой настоящей любовью.
Дела сердечные
Ее звали Мария Новикова. Она была невероятно хороша собой и в поклонниках имела половину студии. Однако, Залман так настойчиво ухаживал за красавицей, что она не устояла, и в начале весны 1941 года у них была свадьба.
А потом началась война.
Фронтовой театр выдал бронь Залману , он должен был остаться в тылу. Но актер собрался, и пошел воевать добровольцем. Он никого не хотел удивить, не хотел покрасоваться, он просто не мог по- другому.
Более двух лет он воевал в саперных войсках. Война не слишком разбиралась, актер здесь или профессиональный солдат, все воевали на равных. И в 1943 году актера сильно ранили. Снаряд попал в ногу и перебил ее. Сохранить ногу даже не надеялись. Но после одиннадцати операций нога, хоть и стала короче на 8 сантиметров, но была сохранена. К тому же, она не сгибалась. Но разве это важно? Главное он был жив! И он стоял на обеих ногах!
Позже ему даже дали прозвище «коленонепреклонённый». Гафт по этому поводу даже эпиграмму написал:
О, необыкновенный Гердт,
Он сохранил с поры военной
Одну из самых лучших черт —
Колено он непреклоненный.
Но это было потом, а сначала были страшные боли, госпиталь, надежда и ожидание.
Жене актер писал ежедневно, потом стал писать по пять писем в день, он так просил приехать Машу к нему, ведь это уже был не фронт, и она могла бы его здорово поддержать. Но она не приезжала. И это тревожило гораздо больнее, чем рана.
Его комиссовали , и он вернулся домой в халате из госпиталя, с инвалидностью, но на своих ногах. Дома его никто не ждал. Нет, она была жива, просто не посчитала нужным ждать. Просто у нее случилась новая любовь, просто слово «верность» девушке было неведомо.
Жизнь после развода
После войны, в театре он тогда взял себе новое имя- Залман стал Зиновием, отчество стало Ефимович, а фамилия – Гердт, это было гораздо проще для зрительского восприятия.
Он хромал, но это ему не мешало. Да и правда, откуда и кому было знать- хромали или нет его персонажи! Зато теперь у него был свой «фирменный» знак.
А потом Гердт вдруг решил- да, он не может играть наравне с другими актерами, но если он будет играть в кукольном театре!...
И он стал кукловодом. Работал много, пока пальцы ощущали нить. Его герои стали в мгновение ока любимыми зрителями. Они жили, искрили юмором, выдавали свою философию жизни. С этими куклами Гердт побывал в 48 странах, и везде его принимали с любовью.
Его узнавали, на его спектакли были нескончаемые очереди, его любили.
Да и как не любить- изящный, элегантный, с неизменной тросточкой он в момент влюблял в себ\ женщин и очаровывал мужчин. Он всегда шутил на грани фола- тонко, остро, вызывая смех, но не обижая никого.
И снова у Гердта начались любовные приключения.
Сначала он некоторое время жил с Екатериной Семерджиевой. Женщина была скульптором. Она и сама была , как античная статуя.
Но с ней долгой и счастливой жизни не случилось. Гердту требовались эмоции, страсти, а Екатерина была ровной и холодной.
Он снова и снова загружал себя работой- много снимался, играл, писал тексты. А еще он занимался озвучкой – его голосами говорили и иностранные актеры, и мультипликационные.
А потом пришла новая любовь. Ее звали Татьяна Правдина. Она была переводчицей.
При самой первой встрече он сразу поинтересовался ее семейным положением, спросил, сколько у нее детей и сделал вывод- это его человек.
Она же сначала не воспринимала его, как кавалера. Он же был уже очень популярным, известным, вокруг него постоянно кружились молоденькие красотки, к тому же, он был женат. А она…
Но он для себя уже все решил. Все рассказал жене и ушел. Татьяна переехала к нему. Он Татьяна переехала к нему. Он переписал девочку на себя, теперь она носила его фамилию и официально считалась его дочерью.
Это был очень удачный брак. Татьяна всем поклонницам Гердта всегда сочувственно качала головой- как я вас понимаю! Она не ревновала, понимала- искусство принадлежит народу, но после работы он всегда приходит к ней.
Помимо работы
Он всегда первым приходило на помощь. Если кто-то обращался к нему, он поднимался, отшучивался, что пойдет торговать мордой, и уходил решать чужие проблемы. И не было случая, чтобы он их не решил.
Но , когда с ним случилась беда, и его ударил инсульт, то точно так же поднялся Александр Ширвиндт и пошел продавать «себя и чуть-чуть родину», как говорил сам актер, но друга спас –тому тогда нужен был ящик самого лучшего коньяка.
И Гердт поднялся. И снова вышел на сцену.
А в 1990 году ему поставили диагноз «онкология». Жена и дочь не решились ему открыто об этом сказать. И он работал до последнего, выступал, шутил, юморил, смеялся, подсмеивался над смертью.
Когда наступил момент, что боль терпеть уже не было сил, пришлось ему сказать про диагноз. Зиновий Гердт просто немного потускнел глазами. И больше о смерти шуток не допускал, но и смерти перестал бояться.
Последние свои дни он провел среди близкий, к нему часто приходили друзья, и они вместе читали стихи, обсуждали какие-то новости, о чем-то шутили.
21 сентября в 1996 году Зиновию Ефимовичу Гердту исполнилось 80 лет. Он был очень тяжелым. Жена не хотела собирать зал, но он серьезно сказал, что хочет попрощаться со зрителем. И вечер состоялся.
Зиновий Гердт все время сидел, стоять у него сил уже не было. Он был бледен, но настроение у него было бодрое и веселое. Зал встречал его стоя, долго аплодировал.
А после вечера, за кулисами, он упал.
Через два месяца сердце Зиновия Гердта перестало биться.
Татьяна, его жена, после него прожила еще двадцать пять лет. Больше она замуж не выходила, она точно знала- больше ей такого человека не встретить, а худшего ей и не надо.
После него остались фильмы, остались его роли, его голос в озвучке, остались его стихи.
А еще осталась память. Светлая память о светлом человеке.