Меня зовут Тамара Игоревна. Мне 67 лет. Я — богатая невеста. У меня «двушка» в хорошем районе, дача и кое-какие сбережения. А еще у меня двое «успешных» детей — сын, 45 лет, и дочь, 42.
«Успешные» — это значит, что у них свой бизнес, свои машины, свои ипотеки. И своя, очень занятая жизнь. Такая занятая, что в ней нет места для старой матери.
Я не видела сына восемь месяцев. Дочь — больше года. «Мам, прости, завал!», «Мам, мы в Египте, потом наберу!». А я... я привыкла. Я хожу в кружок «серебряного» вязания. Я завела кота. Толстого, рыжего Ваську. Он — мой главный собеседник.
В прошлый вторник я сидела со своей подругой Зиной. И плакалась ей. «Зин, — говорю, — они ведь даже не знают, жива ли я. Помру — так через месяц найдут. Обидно до слез. Всю жизнь им отдала».
Зина у меня женщина ехидная. «Игоревна, — говорит, — а ты их... мотивируй. „Мертвая рука“, — говорит, — лучший стимулятор сыновней любви». Я не поняла. «Ты, — говорит, — слух пусти. Что не им все достанется».
И я... решилась. Не на слух. Я позвонила невестке, жене сына. Она единственная, кто хоть иногда берет трубку.
«Леночка, — говорю, — привет. Ты не могла бы мне помочь? Я тут к нотариусу собралась. Хочу завещание переписать. Ты не знаешь, как правильно оформить... дарственную... на приют для животных? Хочу, чтобы Ваське моему и его друзьям все досталось. А то дети-то у меня богатые, им мое „барахло“ ни к чему».
Леночка так и ахнула. «На... на котов?! Тамара Игоревна, вы... серьезно?»
«Абсолютно, — сказала я. — А что такого? Васька — он всегда рядом».
Я повесила трубку.
Что началось, милые мои!
Через час у меня на пороге стоял сын. Сын! Который «восемь месяцев был в завалах». Влетел, даже не отдышавшись. С огромным тортом.
«Мама! Мамочка! Ты как?! Я так соскучился! Ты почему не звонила?» — и обнимает меня так, что ребра трещат.
Я опешила. «А... Лена сказала, ты...»
«Лена! — закричал он. — Вечно она все путает! Я просто... заработался! Мам, ты что это удумала? Каким котам? Ты в своем уме? Ты же меня знаешь, я... я твою дачу обожаю!»
Он не был на этой даче пять лет.
Не успела я торт на стол поставить, как в дверь влетает... дочь! Моя «египтянка»! Загорелая, злая.
«Мама! Я от Ленки такое узнала! Ты что, с ума сошла? Каким котам?! Я... Я — твоя единственная дочь! А ты... Ты меня наследства лишаешь?!»
Она, в отличие от сына, играть в «любовь» не стала. Она сразу перешла к делу.
И вот они сидят у меня на кухне. Мои «успешные» дети. Сын, который «соскучился», и дочь, которая «имеет право». И оба смотрят на меня, как на... добычу, которая уплывает из рук.
Я сижу. Пью чай. Васька мурлычет у меня на коленях.
Я купила их внимание. Ненадолго. До тех пор, пока они не «убедят» меня не делать глупостей.
Милые женщины, я смотрю на них, и мне так горько. Я добилась своего. Они — здесь. Но любви-то нет. Есть только страх потерять «двушку».
Что мне делать? Признаться, что я пошутила? Или, черт возьми, и правда пойти к нотариусу?
