Знаменитые Елисеевы. Первое поколение.
Знаменитые Елисеевы. Второе поколение купцов.
Знаменитые Елисеевы. Третье поколение.
Жить в России со столь известной купеческой фамилией было непросто. Сведений о потомках династии Елисеевых, "рассыпанной" по миру, немного.
Самый старший сын Григория Григорьевича и Марии Андреевны Григорий Григорьевич-младший, 1885 года рождения, закончил Военно-медицинскую академию и стал блестящим хирургом. Он был женат на Вере Фёдоровне Гаммер, имел дочь Анастасию.
Григорий Григорьевич-младший принимал участие в Первой мировой войне. С фронта вернулся в 1918 году. Из России уезжать и не думал, работал хирургом в больнице им. Урицкого в родном городе. Он спокойно принял революцию, жил достойно и правильно - вместе с народом и для него. Но судьба в лице господствующей власти преподнесла удары...
В 1934 году его вместе с младшим братом Петром Григорьевичем задержали и выслали в Уфу. Их купеческое происхождение не устраивало советскую власть. Сначала Григорий устроился в Уфе работать в медицинский институт. Его умений, знаний, навыков для этого было более, чем достаточно. Студенты его уважали и любили. Коллеги вряд ли - опасались, вероятно...
Но вскоре Григория Григорьевича уволили. Он опять нашёл работу, уже в больнице, и зарекомендовал себя отличным специалистом. И опять его уволили.
В 1937 году за ним пришли чекисты. Дочь Анастасия вспоминала:
"Перед уходом отец обнял маму, поблагодарил за всю их жизнь и, распрощавшись, сказал, что больше уже не увидимся. Через несколько дней взяли и маму."
Страшные времена... В 1938 году Григория Григорьевича Елисеева-младшего расстреляли. В 1958 году он был посмертно реабилитирован.
Дочери Григория Григорьевича-младшего Анастасии дед завещал огромное состояние. Она отказывалась его получать. Но КГБ настаивало. Дескать, стране нужны деньги. По требованию известных органов Анастасии Григорьевне в 1956 году пришлось вступить в наследство, передав многомиллионное состояние государству. Ей досталось как бы в благодарность 16 тысяч рублей. На эти деньги они с мужем купили автомобиль "Победа".
Анастасия Григорьевна была актрисой, её муж врачом. Она пережила блокаду. Жила семья на набережной реки Фонтанки недалеко от Елисеевского магазина.
Нашла только такую фотографию Анастасии Григорьевны Елисеевой.
В 2001 году на 92-ом году жизни Анастасия Григорьевна умерла. Её сын Ярослав, живущий уже давно в США, помнит рассказы матери о жизни с родителями. Корреспонденту газеты "Аргументы и факты" он рассказал о маме следующее.
"Воспитывали её в строгости. В этой семье все были слишком сдержанными, за столом сидели с прямыми спинами и мало разговаривали. Обедать не садились, пока во главе стола не появлялся Григорий Григорьевич. Мама запомнила, как её на руках приносили в Елисеевский магазин и угощали конфетами и свежей земляникой..."
В семейных фотоальбомах сохранились виды огромного елисеевского поместья в Эстонии, дома на Биржевом.
"Маленькая девочка в панталончиках и кокошнике с красиво одетой няней-француженкой - это мама. Много снимков, сделанных во время путешествий прадеда: на одном из них он стоит на площади Святого Марка в Венеции..."
Ярослав рассказывал, что сын его дяди Сергея Григорьевича Вадим останавливался у Анастасии Григорьевны в Ленинграде, когда приезжал в Россию.
Сам Ярослав закончил биолого-почвенный факультет Ленинградского университета. В 1977 году уехал в Нью-Йорк, работал микробиологом в институте раковых исследований. Своей родиной Ярослав всегда считал Россию и только в Петербурге чувствовал себя дома.
***
Второй сын Елисеевых Сергей Григорьевич родился в 1889 году. Он ещё в детстве решил связать свою судьбу с востоком и занимался изучением Японии. Сергей был полиглотом. Родители, заметив такие способности, охотно нанимали ему репетиторов. Брал он также уроки рисования и живописи. Сергей очень даже был успешен и в творческом направлении.
В результате Сергей Григорьевич говорил на немецком, французском, английском, древнегреческом языках. Знал и латынь. Закончив с золотой медалью Ларинскую гимназию, он учился сначала в Берлинском университете, изучал японский и китайский языки.
Потом Сергей Григорьевич отправился в Японию и стал в 1912 году первым европейцем-выпускником Императорского Токийского университета. Сам император Мэйдзи приветствовал, согласно традиции, молодого россиянина среди лучших выпускников университета. Но поначалу учиться Сергею Григорьевичу было очень трудно. Только благодаря поддержке профессоров, помощи первоклассных репетиторов, почти круглосуточным занятиям к концу второго года обучения Сергей Григорьевич сравнялся с остальными студентами.
Один из его японских друзей Комия Тоётака ввёл его в кружок Нацуми Сосэки, выдающегося японского писателя. Члены кружка по четвергам встречались в доме писателя в горах. Сергей Григорьевич так сблизился с мэтром, что тот считал его своим приёмным сыном и оказывал помощь с публикациями.
Сергею Григорьевичу была присуждена учёная степень "бунгакуси" за работу "О поэзии Басио, великого народного поэта Японии". Свою дипломную работу Сергей Григорьевич тоже посвятил средневековому поэту Басё. Также он изучал традиции традиционного театра Кабуки и даже брал уроки мастерства у актёров. В японской периодике он печатался как театральный критик и знаток театра Кабуки. Писал он статьи и о русском театре, знакомя с ним японцев.
В 1914 году Сергей вернулся в Россию, женился на дочери инженера Вере Петровне Эйхе. У них родилось двое сыновей - Никита (1915-1997) и Вадим (1918-2002).
Вплоть до отъезда-бегства из России, он работал в нескольких местах сразу: приват-доцентом Петроградского университета, переводчиком в Министерстве иностранных дел, заведующим архивом в Азиатском музее при Академии наук, читал курсы лекций по дальневосточному искусству в Институте истории искусств, при Археологической комиссии разыскивал частные восточные художественные коллекции.
Сергей и Вера Елисеевы в 1916 году в Японии.
Сергей Григорьевич горячо приветствовал свержение монархии, но не поддерживал большевистский переворот. Однако сотрудничать с новой властью он не отказывался. Сергей Григорьевич написал много научных исследований, которые, к сожалению, так и остались не напечатанными. Учёный готовил монографию "История дальневосточного искусства" для известного издательства "Брокгауз и Эфрон". В сборнике "Литература Востока" он опубликовал блестящее эссе "Японская литература".
В 1919 году его арестовали как чуждого элемента и продержали десять дней в военной тюрьме. Освободили его только благодаря хлопотам ученых коллег. Сергей Григорьевич понял, что в любой момент этот ужас может повториться и, по его словам, "надо удирать". Да и жила семья, как и многие, в холоде и неустроенности. Легальным способом, уехав в заграничную командировку, этого сделать не удалось. Было принято решение бежать тайно.
Они с женой стали копить деньги, продали серебро, кое-что из японских вещей. Паёк, который давали учёным, всё-таки неплохо поддерживал семью, не голодали. Сергей Григорьевич усиленно искал нелегальных перевозчиков и готовился к отъезду. О перипетиях, связанных с этим бегством, написано в книге Сергея Григорьевича "Дневник заложника Красной России".
Я же воспользовалась публикацией С.И. Марахоновой "Орден священного сокровища Сергея Елисеева".
И вот, в зимнюю пору 1920 года удалось сговориться с людьми, знающими тропы в Финляндию. В Петербурге в ту зиму было очень холодно.
Вода, которую мы хранили в ванной, так как водопровод не работал, за ночь замерзала, и мы прорубали лёд топором. От холода страдали дети и Вера. Все они ходили с распухшими от холода руками, на которых сделались engelures... У ребят пухли ноги, и они сидели в постели. Больше всех страдала, конечно, Вера. Она, бедная, совершенно искалечена этой каторжной жизнью. Её нужно упорно и долго лечить. У неё так болели пальцы на ногах, что она не могла на них ступить, а ей приходилось простаивать в очередях на 20-градусном морозе... зимою она сильно похудела.
Я отправлялся на службу, а они с Манефой, встав в 7 часов утра, отправлялись на ломку дров, где им выдавали брёвна вместо дров.
И вот, Сергей Григорьевич и Вера Петровна в феврале месяце 1920 года собрали два больших узла и два чемоданчика, убрали квартиру, собрали сыновей, попрощались с няней и помощницей по хозяйству Манефой.
В день отъезда Вера одела на себя два платья, Сергей Григорьевич два костюма, и поехали они на станцию Горская. Но их помощников-перевозчиков накануне арестовали. Первый побег не удался.
Осенью настало время второго побега. Контрабандисты везли их на лодке через Финский залив в Финляндию. Они попали под пулемётные очереди, но всё обошлось. Начался новый период жизни, эмигрантский.
Сначала семья немного жила в Швеции. Там Сергей Григорьевич читал лекции на немецком языке о дальневосточном искусстве в университете Стокгольма.
В 1921 году семья прибыла во Францию, где ранее обосновалась сестра Веры Петровны, а чуть позднее и брат Сергея Григорьевича Николай Григорьевич. В Париже Сергей Григорьевич устроился в японское посольство переводчиком. Это приносило стабильный доход. Также учёный работал в Музее Азиатского искусства Гимэ. Он занимался инвентаризацией и каталогизацией японских книг, переводами японских документов, идентификацией ряда музейных объектов, читал лекции.
В каждом номере ежемесячного французского журнала "Japon et Exstreme-Orient" С. Г. Елисеев публиковал перевод какого-нибудь рассказа современных японских писателей. Из-за нехватки времени в полном объёме его дар как литературного переводчика не реализовался.
Также Сергей Григорьевич преподавал японский язык в Сорбонне и читал лекции. Гражданство Сергей Григорьевич и, вероятно, его домашние получили только в 1931 году.
Дети выросли уже на чужбине.
В 1932 году Сергея Григорьевича Елисеева пригласили в США. На двадцать с лишним долгих лет он стал директором Яньцзинского института при Гарвардском университете. На этом поприще он сделал очень много полезного и разумного.
Во время Второй мировой войны он готовил военных переводчиков, консультировал сотрудников американских спецслужб по "японскому вопросу". Он объяснял особенности менталитета японцев и доказывал, что нельзя разрушать священные для японского народа города Киото, Нара и Камакура. Именно ему удалось уговорить американскую сторону не подвергать Киото ковровым бомбардировкам.
Оба сына Сергея Григорьевича участвовали во французском Сопротивлении.
В 1957 году Сергей Григорьевич и его супруга Вера Петровна вернулись во Францию. Там ученый стал читать курсы лекций, опубликовал очерк "Японская литература", где рассматривал особенности произведений в историко-культурном контексте, приводил жизнеописания авторов. В 1961 году Серж Елисеев с супругой были приглашены на завтрак в Елисеевский дворец. Генерал де Голль с супругой приветствовали их.
С 1964 года ввиду серьезной болезни Сергей Григорьевич перестал служить, но продолжал живо интересоваться художественной литературой Японии, вёл переписку с учёными-японоведами, принимал у себя японских друзей и знакомых.
Сыновья стали тоже востоковедами. Никита занимался Ближним Востоком, Вадим - Дальним Востоком.
В 1968 году Сергей Григорьевич был удостоен ордена Священного сокровища - одной из главных наград Страны восходящего солнца - с формулировкой:
"за основание научного японоведения и распространение знаний о Японии в других странах."
После смерти супруги Веры Петровны в 1971 году Сергей Григорьевич стал вести замкнутый образ жизни. В 1975 году в возрасте 86 лет он скончался в госпитале Бишар и был похоронен на кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем рядом с женой. Он никогда не отчуждал себя от родины, не забывал о своих корнях.
Личный фонд Сергея Григорьевича Елисеева хранится в Институте восточных рукописей. Например, там ждут своей расшифровки дневниковые записи, датированные 1919 годом.
Спасибо за прочтение, внимание и интерес!
(Продолжение ещё следует)