Тела прибило к берегу у Корельского монастыря. Марфа стояла над сыновьями — лица раздуло от воды, но одежду она узнала. Антон и Феликс поехали собирать дань с северных земель и не вернулись. Монахи говорили о шторме в Белом море. Ей шёл четвертый десяток, два года назад она хоронила мужа. Теперь детей от первого брака. Несчастный случай? Или кто-то помог волнам?
Кто такая Марфа: из тени в свет
Марфа из рода Лошинских дважды выходила замуж. Первый муж — боярин Филипп, родила ему Антона и Феликса. Второй — посадник Исаак Борецкий. От него трое детей: Дмитрий, Федор и дочь Ксения.
Когда Исаак умер в 1456 году, вдова унаследовала огромные владения от Двины до Белого моря. В документах стояло слово "посадница" — жена посадника. Формально просто титул, но позже москвичи вложат в него презрение: мол, бабы в Новгороде правят.
Марфа не пряталась за спинами управляющих. Сама ездила по землям, разбирала споры, выбивала долги. Богатая вдова с деньгами стоила в те времена больше десятка бедных бояр.
Новгород на краю пропасти
Иван III собирал русские земли терпеливо и безжалостно. Тверь покорилась, Рязань склонила голову, мелкие княжества исчезали одно за другим. Новгород оставался последним островком, где решения принимало вече, а не воля князя.
Десять лет назад новгородские бояре обсуждали убийство великого князя Василия — отца Ивана. Архиепископ отговорил, предотвратил кровопролитие. Но Иван запомнил. Москва начала душить город: купцов задерживали на границе, дань требовали больше, войска подходили к новгородским землям.
В городе образовались два лагеря. Одни требовали мира с Москвой — бессмысленно сопротивляться. Другие искали защиты у Литвы, единственной силы против московского князя.
Марфа встала со вторыми. Покорность означала конец вольностей и потерю земель. Она выбрала риск.
Марфа выходит на арену: женщина против царя
В 1470 году в Новгороде выбирали нового архиепископа. Марфа поддержала своего кандидата — Пимена. Проиграла. Победил ставленник Москвы Феофил. Это было первое открытое поражение, но боярыня не отступила.
Через год начались переговоры с польским королём Казимиром о союзе против Москвы. Марфа стала негласной главой пролитовской партии. Рядом с ней боярыни Анастасия и Евфимия — редкий случай, когда женщины определяли политику города.
Её сила держалась на трёх столпах: деньги, связи и железная воля. Владения приносили огромный доход. На эти деньги она содержала своих сторонников, подкупала колеблющихся, давала взаймы тем, кто потом не смел перейти на другую сторону.
Враги называли её жестокой. Ходили слухи, что после гибели сыновей она сожгла несколько деревень, заподозрив жителей в причастности к их смерти. Игумена Зосиму — будущего святого — выгнала из монастыря после того, как тот предсказал ей падение. Правда это или наговор москвичей — теперь не разберёшь.
Марфа оказалась в ситуации, когда мягкость означала смерть. Политика пятнадцатого века не прощала слабости. Женщина в мужском мире войны должна была быть жёстче мужчин, иначе её бы просто не услышали. Она играла по правилам своего времени — безжалостным и кровавым.
Шелонская битва: крушение надежд
Иван III объявил войну под религиозным предлогом — новгородцы изменили православию, связавшись с католической Литвой. Московские летописцы придали походу черты священной войны: участникам обещали прощение грехов. Удобное обвинение, против которого не поспоришь.
Литовский князь Михаил Олелькович, который должен был помочь городу, внезапно уехал. Помощи не будет. Марфа обратилась к Пскову — отказали. Новгород остался один.
Четырнадцатого июля 1471 года на реке Шелони сошлись армии. Новгородское ополчение насчитывало от двадцати до сорока тысяч человек — точных цифр не сохранилось. Московская рать князя Даниила Холмского была в разы меньше, всего около пяти тысяч. Но у москвичей были профессиональные воины и татарская конница.
Командовал новгородцами сын Марфы — Дмитрий Борецкий. Молодой, неопытный, он вёл в бой торговцев и ремесленников, которые держали в руках оружие от силы пару раз в жизни.
Битва закончилась разгромом. Двенадцать тысяч новгородцев убитыми, две тысячи пленными. Дмитрия захватили вместе с договорной грамотой о союзе с Литвой — прямым доказательством "измены".
Через десять дней в Новгороде казнили шестерых бояр, среди них ближайших соратников Марфы. Город подписал Коростынский договор. Формально сохранил независимость. Но все понимали — это отсрочка, не спасение.
Падение: когда увозят колокол
В 1477 году Иван нашёл повод для новой войны. Два новгородских посла назвали его "государем" вместо обычного "господин". Мелочь, но московский князь использовал её как признание полного подчинения.
Зимой 1478 года армия окружила Новгород. Город продержался несколько недель, но сопротивление было бессмысленным. Вече собралось в последний раз. Вечевой колокол — символ новгородской свободы — сняли и отправили в Москву. Пятьсот лет независимости закончились.
Марфу и её сторонников арестовали. Всё имущество конфисковали — земли, дома, деньги. Московские летописцы сравнили её с библейскими злодейками: Иезавелью, Далилой, Иродиадой. Обвинили в том, что хотела выйти замуж за литовского пана и править Новгородом как королева.
Дальнейшая судьба боярыни покрыта туманом. По одной версии, её постригли в монахини и отправили в Нижний Новгород, где она умерла в 1503 году. По другой — казнили по дороге в Москву в селе Млево. Документов не осталось.
Народная память сохранила образ властной и жестокой правительницы. Рассказывали, как она карала противников, как гневалась на тех, кто не поддержал её дело. Только в девятнадцатом веке взгляд изменился. Карамзин, Рылеев, Погодин увидели в ней защитницу свободы. В 1862 году фигуру Марфы поместили на памятник "Тысячелетие России" в Новгороде — рядом с князьями и святыми.
Женщина, которую московские летописцы называли исчадием ада, стала символом непокорности. История любит такие превращения.