Знаете, когда говорят о великих людях, частенько забывают, что в начале творческого пути им было ой как нелегко! Махмуд Эсамбаев — классический пример. Человек, который покорил весь мир своим танцем. И при этом его путь начался не в театре, а в маленьком чеченском селе Старые Атаги, в семье, где мальчик был совсем не желанным гостем. Звучит странно? Давайте разбираться, потому что его история действительно заслуживает внимания.
Родился Махмуд 15 июля 1924 года в предгорном селении. Отец его, Алисултан, был человеком суровым, как сама горная Чечня. Мать, умерла от голода во время войны. Позже в семье появилась вторая жена отца - Софья Михайловна, еврейка из Одессы, которая в итоге стала для мальчика единственной настоящей матерью. Она звала его Мойшей. Забавно, как можно было настолько исковеркать гордое чеченское имя. :)
Но обо всем по порядку. Маленький Махмуд танцевал с трех лет. Танцевал на свадьбах, куда его брала с собой мать. Это было естественно — в Чечне танцы всегда были частью жизни, как дыхание. Но когда мальчик стал задумываться о том, чтобы превратить танцы в профессию, отец вспылил. Алисултан не видел в этом никакого будущего. Он представлял сына пастухом, крестьянином, кем-то полезным для хозяйства. А не кривлякой, который кружится перед публикой.
Отец начал серьезно бороться с увлечением сына. Запирал дома. Прятал одежду. Даже бил мальчика, пытаясь выбить из него танцевальную "дурь". Но Махмуд был сделан из другого теста. Позже он рассказывал: "Когда я был в горах, то уже в пять-шесть лет стал настолько знаменит, что свадьбы без меня, не считались свадьбами. Я был "свадебной этикеткой"!
Сверстники, конечно, дразнили его. Братья смеялись. Недовольство домашних было тотальным. Но мальчик продолжал танцевать. Он не мог не танцевать. Это была не профессия — это была его жизнь, его дыхание, его смысл.
В пятнадцать лет Махмуд поступил в Грозненское хореографическое училище вопреки воле отца. Чуть позже начал выступать в Чечено-Ингушском ансамбле песни и танца. Когда он принес домой свои первые заработанные в ансамбле деньги, отец не поверил. Подумал, что сын украл. Как это возможно? За танцы платят больше, чем рабочим на заводе? Это же абсурд!
А потом началась Великая Отечественная война. Махмуд выступал перед солдатами прямо на фронте. Вы можете себе представить? Молодой парень, который годами терпел презрение отца, теперь выступал перед солдатами, которым нужна была надежда, энергия, танец. Во время одного из таких выступлений случился артиллерийский обстрел. Осколок снаряда разорвался рядом со сценой и ранил Махмуда в ногу. Раненый артист все же закончил выступление. Закончил! Потом ушел за кулисы и там потерял сознание.
Военный хирург сказал ему три самых страшных слова: танцевать больше не сможешь. Но Махмуд в очередной раз доказал, что его воля выше диагнозов доктора. Он написал: "Я больше ничего не умею делать, кроме как танцевать". Потом разрабатывал ногу с помощью специальной гимнастикой, а его бабушка лечила её народными методами. В итоге он вернулся. Он стал опять танцевать!
В 1944 году произошла депортация. Чеченцев и ингушей, как целый народ, насильно отправили в Среднюю Азию. Махмуду предложили остаться — в театре его обожали, глава милиции даже писал в документах, что он армянин, не чеченец. Он мог спокойно продолжить свою жизнь. Но он выбрал уехать со своими. Трое его старших братьев погибли на фронтах Великой Отечественной. Как он мог оставить родителей?
Во Фрунзе (сейчас это Бишкек) начался голод. Мать Махмуда, его родная мать, погибла: пыталась наскрести под снегом еду для семьи, обессилела и осталась лежать в снегу. Махмуд, молодой парень, вынужден работать и выживать в новом месте.
И вот тут в жизни парня появилась Софья Михайловна. Еврейская женщина из Одессы, которая работала главным поваром в столовой. Она пожалела Махмуда, привела его к себе домой и накормила, несмотря на все его гордые отказы. "Мойша", — начала звать его она. И это не было просто обращением. Это была любовь.
Махмуд вошел в Киргизский театр оперы и балета. Танцевал в "Лебедином озере", в "Спящей красавице", в других классических балетах. Софья Михайловна копила по копеечке и покупала к премьерам белые розы — чтобы сделать жизнь своего Мойши еще светлее. Представьте себе: женщина, которая сама не доедала, дарила своему приемному сыну розы. Потому что верила, что он станет звездой.
А его отец? Он следил за выступлениями сына. Смотрел, как его сын танцует, как люди встают со своих мест, чтобы аплодировать. И что-то менялось в нем. Чеченские горы, суровость жизни, все это было в нем. Но то, что он видел на сцене, то, как его сын отдавался танцу, как он становился не просто танцором, а чем-то большим — это переворачивало его сердце.
И тогда, на одной из премьер (Махмуд уже был звездой), состоялась их встреча. Отец, взволнованно поглаживая голову сына, произнес слова, которые, наверно, стоили ему всех сил: "Как я мог в своё время не понимать сына, быть таким жестоким... Старый я, глупый. Как хорошо, что ты не послушался меня и стал артистом. Если бы у меня было сто сыновей, всех бы отдал в театр! Пусть бы танцевали!"
Знаете, в этих словах — вся правда жизни. Отец, который запирал своего сына дома, который его бил, который не верил в его будущее, в конце концов признал, что был неправ. Он просил прощения со слезами на глазах. Не просто просил — он понял, что его сын был прав с самого начала.
Махмуд прожил долгую жизнь. Он стал Народным артистом СССР. Героем Социалистического Труда. Он танцевал танцы всех народов мира — чеченские, русские, испанские, перуанские, африканские, индийские. Около ста балетных партий, танцев, хореографических миниатюр. Его называли богом танца.
Но он никогда не забывал Софью Михайловну. Никогда. Называл ее матерью. Своей еврейской мамой. Потому что она была единственная, кто верил в него, когда весь мир был против. Она говорила ему: "Мойша, я за тобой еду, ты без меня пропадешь".
Жизнь Махмуда Эсамбаева — это история о том, что даже самые закостенелые люди могут измениться: отец может признать свою ошибку, а мачеха может стать роднее матери. Что танец — это не кривляние, а способ говорить с людьми на языке, который понимают все.
Махмуд умер в 2000 году. Но его история осталась в сердцах тех, кто его любил. Осталась как напоминание о том, что нужно верить в своих детей, даже если они идут своим путем. Что нужно слушать не голос предубеждения, а голос любви. И что иногда самые дорогие люди в нашей жизни — те, кто в нас верит, когда остальные махнули рукой.