В тот день я опоздала на планерку. Влетела в переговорную с опозданием в пять минут, промокшая от дождя, с ноутбуком в одной руке и с той самой, потрепанной, кожаной рабочей папкой под мышкой...
Положила ее на стол с таким глухим стуком, что все замолчали.
Арт-директор, строгая женщина Марина Васильевна подняла на меня бровь.
— Галина Михайловна, Мы начинаем в 9:00. Не тогда, когда ваша папка соизволит прибыть.
Я отстегнула молнию.
— Простите, — выдохнула я. — Но она тяжелая. В ней вся моя жизнь».
Папка — это не про бумаги. Это про профессиональное выживание.
В цифровую эру это звучит как ересь, но когда я открываю ее, я чувствую себя не дизайнером за компьютером, а ремесленником.
Тот, у кого есть инструменты. Настоящие. Которые можно пощупать.
Мой главный файл — это не PSD, а распечатанный гайд по выживанию в креативной индустрии.
Вот он, самый первый раздел.
Толстая пластиковая папка-файл, а в ней — не мои работы, а чужие.
Распечатанные скрины провальных проектов. Тот, где я недопоняла клиента и сделала все в кислотно-розовом, хотя он хотел «элегантную сдержанность».
Брошюра, где верстка поплыла при печати, и мы потеряли кучу денег.
Я храню этих уродцев не из мазохизма.
Это моя прививка от звездной болезни. Когда кажется, что ты — гений, достаточно открыть эту папку и вспомнить, что путь к чему-то стоящему устлан вот этим.
Без этого болезненного, стыдного опыта не было бы ни одного моего удачного проекта.
Рядом — блокнот, который я в шутку называю «Цифровой археологией».
В нем от руки, разноцветными гелевыми ручками, записаны диалоги с клиентами. Не официальные брифы, а именно живые разговоры.
Помню, сидели с заказчиком, владельцем маленькой кофейни, обсуждали логотип. Он говорил не о шрифтах и цветах.
Он говорил: «Знаете, мне важно, чтобы от знака пахло… свежемолотым кофе и утром понедельника. Понимаете?
Чтобы человек, увидев его, вспомнил, что его ждет что-то хорошее, несмотря на понедельник».
Я это записала. Дословно. Именно из таких, неформальных формулировок рождается та самая искренность, которую не создать ни одним трендовым шрифтом.
Без этого листочка я бы сделала еще одну стильную, бездушную картинку.
А так — родился логотип с кривой, как от детской руки, чашкой, из которой поднимается пар в форме улыбки.
Цвет моей жизни
Следующее, что видят все, кто заглядывает в мою папку, — это веер пантеонов.
Не тот, что в компьютере, а настоящий, бумажный. Он засален до невозможности, некоторые цвета я закрасила своими пометками.
Клиенты часто удивляются: «Зачем? У вас же Pantone Connect!».
А я в ответ протягиваю им этот веер и прошу показать тот самый «теплый красный, но не алый, и не терракотовый, а чтобы как закат над Царицыно в октябре».
Они начинают листать, задумываются, замедляются. Цифра дает миллион вариантов сразу и тем самым парализует.
Бумажный веер заставляет быть внимательнее, вдумчивее. Он физически ограничивает выбор, и это — благо.
Он делает процесс тактильным, человечным. И вот уже клиент не просто «заказчик», а соавтор, который с горящими глазами ищет «тот самый» оттенок.
Это волшебство, которое не заменить экраном.
Черновики, которые ценнее финалов
У меня есть отдельная папка с распечатками. Я распечатываю ключевые страницы сайта или макеты буклетов и разрисовываю их маркерами, ручками, даже губной помадой однажды было — под руку попалось.
Приношу домой, кладу на стол, на пол, вешаю на холодильник.
Смотрю на них утром, за кофе. Убогая вроде бы картинка? А нет. Именно так, в отрыве от идеального монитора, видны все косяки.
Нечитаемый шрифт, криво выровненные блоки, провальная композиция.
Мой муж как-то сказал, глядя на весь этот хаос: «По-моему, ты не дизайнер, ты детектив, который расследует убийство хорошей идеи плохим исполнением».
Он был прав. Иногда нужно отойти от пикселей, чтобы увидеть картину целиком.
Палата мер и весов
А это — моя коллекция. Коллекция чего? Всего.
Билеты в кино, этикетки от вина, обрывки обоев, кусок ткани от старого платья, красивые засушенные листья, открытки из разных городов.
Когда ко мне приходит стажер и спрашивает, где черпать вдохновение, я открываю эту папку. Не не Pinterest. Вот это.
Вот смотри, — говорю я, — этот смятый трамвайный билет. Видишь, как солнце легло на бумагу, как она пожелтела, как красиво потрескалась типографская краска?
Это же готовый коллаж! Эта фактура, эти прожилки… Дизайн — он не в воздухе. Он в жизни. В быте.
В том, как стекает капля джема по краю банки. Как складывается тень от стула на полу. Как выцветает любимая книга на полке.
Мы разучились видеть. Мы научились скроллить.
А дизайн начинается с умения видеть.
Последняя страница
На самом дне, в самом толстом файле, лежит то, что не имеет отношения к работе напрямую.
Это рисунки моей внучки. Ей семь лет. Она рисует наши с ней дни.
Вот мы завтракаем — и тосты у меня на рисунке улыбаются.
Вот я работаю за ноутбуком — и от экрана идут во все стороны разноцветные лучи. Она не видит макетов, ТЗ и дедлайнов. Она видит магию.
Когда я выгораю, когда кажется, что я делаю бессмысленные картинки за деньги, я достаю эти рисунки.
Они напоминают мне, что для кого-то моя работа — это волшебство.
Что я создаю не интерфейсы и не логотипы. Я создаю эмоции. Оболочку для чьих-то надежд, чьего-то бизнеса, чьих-то воспоминаний.
Я закрываю папку. Тот самый стук снова оглушает тишину. Моя папка — это мой якорь.
В мире, где все летит в тартарары, где технологии меняются каждый день, где тренды устаревают за час, она — что-то постоянное. Тактильное. Настоящее.
В ней мои ошибки, мои озарения, мой цвет, моя фактура и моя причина все это делать.
А что лежит в вашей рабочей папке? Что является вашим профессиональным якорем, тем, что не заменит ни один цифровой сервис?
Что хранит ваша история.