Большинство картин в Национальной галерее Софии посвящено женщинам - женам, подругам, работницам и крестьянкам, любимым и чужим, матерям и монахиням, реальным и сказочным.
Давайте посмотрим на их лица, фигуры, позы, одеяния - и , главное, заглянем в их душу, которую попытались выразить художники.
Картина Николы Петрова (1881–1916) «Портрет жены художника» (Portrait of the Artist’s Wife, 1911) — одно из самых лиричных и проникновенных произведений болгарской живописи начала XX века.
На полотне изображена молодая женщина, сидящая на фоне мягкого, почти растворённого в свете пейзажа. Её поза естественна, руки спокойно лежат на коленях, взгляд устремлён прямо на зрителя — задумчивый, немного грустный, но очень живой.
Петров писал свою жену с особой теплотой и уважением. Художнику удалось передать внутренний мир героини, её сдержанную эмоцию, чистоту и человеческое достоинство. В её лице чувствуется нежность и усталость, женская сила и тихое смирение.
Палитра мягкая, почти прозрачная: розовато-лиловые, голубоватые, серо-зелёные тона сливаются в гармоничное единство. Свет словно пронизывает фигуру изнутри, создавая ощущение покоя и воздуха.
Эта работа — не просто портрет, а исповедь художника, его любовь и уважение, выраженные в красках.
Петров возвёл образ своей жены в ранг поэтического идеала женщины — скромной, глубокой, духовно светлой.
Картина Бориса Митова (1891–1963) «Дамски портрет» (Female Portrait, 1925) — утончённый и изысканный образ женщины эпохи модерна, в котором сочетаются реализм и декоративность.
Перед нами — молодая женщина с короткой стрижкой, в модном платье с геометрическим орнаментом и новомодный нейлоновых чулках, которые даже блестят на ногах. Она сидит на стуле, скрестив ноги, в позе, одновременно естественной и немного театральной. Её взгляд направлен сквозь зрителя — женщина в глубокой задумчивости погружена в себя.
Фон — стилизованные цветочные узоры, напоминающие обои, — придают портрету декоративность, но не отвлекают внимание от главного. Женская фигура словно вплетена в орнамент, становясь частью гармоничной композиции.
Палитра выдержана в мягких, приглушённых тонах — бежевых, розоватых, серых и золотисто-коричневых. Эти оттенки создают атмосферу тепла, интеллигентности и тонкого вкуса.
Митов показывает не просто внешность, а характер эпохи — женственность, обретшую уверенность и независимость. Его героиня — образ новой болгарской женщины 1920-х годов: элегантной, образованной, внутренне сильной и современной.
Картина Бориса Митова (1891–1963) «Голо женско тяло с хризантеми» (Female Nude with Chrysanthemums, 1919) — одно из самых чувственных и утончённых произведений болгарского модернизма.
Перед нами — женская фигура, изображённая с мягкой деликатностью, без намёка на вульгарность. Женщина сидит в кресле, освещённая приглушённым светом. Её тело словно дышит теплом, а поза — естественна и спокойна. На заднем плане — букет хризантем, символ женственности, нежности и краткости жизни.
Художник мастерски сочетает реализм тела с почти импрессионистической лёгкостью мазка. В композиции царит тишина и интимность, будто зритель случайно оказался свидетелем мгновения покоя и созерцания.
Цветовая гамма построена на приглушённых перламутровых и серо-розовых тонах, благодаря чему кожа модели словно светится изнутри. Хризантемы добавляют лёгкий акцент — символическое напоминание о бренности и красоте.
Это произведение демонстрирует не просто техническое мастерство Митова, но и его редкое умение передать человеческую теплоту и духовную чистоту через форму и цвет. Картина соединяет академическую точность с тонкой поэзией — классика, наполненная дыханием жизни.
Это картина Николы Кожухарова (1892–1971) — «Мене ме, мамо, змей люби» («Меня, мама, змей полюбил»), 1922 год.
Произведение основано на мотиве болгарской народной песни, в которой девушка рассказывает матери, что её возлюбил змей — мифическое существо, символ природной силы, страсти и обречённости.
На картине изображены две фигуры — молодая женщина и пожилая мать. Девушка, с длинной тёмной косой и задумчивым взглядом, сидит прямо, а мать склонилась у её колен, будто охваченная отчаянием. За их спинами — призрачный образ змея, сотканный из облаков и света, который словно окутывает пространство, придавая сцене мистическое сияние.
Картина пронизана драматизмом и символикой. Художник передаёт внутренний конфликт — между любовью и страхом, судьбой и запретом. Цветовая гамма сдержанная, преобладают серо-зелёные и золотистые тона, усиливающие ощущение судьбоносности происходящего.
Никола Кожухаров, один из крупнейших болгарских художников первой половины XX века, был мастером монументальной и исторической живописи, но также обращался к народным темам и мифологическим сюжетам. В этой работе он соединил реалистическую точность изображения с поэтической условностью и символизмом, создавая величественный образ женской судьбы и народного мифа.
Эта тёплая и человечная картина — «На чардака» (On the Porch, 1942) — принадлежит кисти Дамяна Николова (1898–1958), болгарского художника, сумевшего соединить реализм с поэтичной душевностью.
На полотне — простая, но глубокая сцена из деревенской жизни. Мужчина играет на кавале (болгарской продольной флейте), а рядом женщина кормит ребёнка. Они сидят на деревянном чардаке — традиционной сельской террасе, откуда открывается вид на поля и горы, словно на бесконечную дорогу жизни.
В композиции нет внешней драмы, но в ней чувствуется тишина, тепло, гармония бытия. Музыка кавала и материнская забота сливаются в единое чувство покоя. Николова интересует не событие, а мгновение человеческой близости, которое становится символом простого счастья.
Цвета земли и неба, мягкие розово-золотистые тона кожи, зелёные и бурые оттенки одежды — всё наполнено естественным светом, исходящим как будто изнутри самих героев.
Картина «На чардака» — это гимн дому, семье, болгарской земле. В годы тревог и перемен художник напоминает: в настоящей жизни главное — не богатство и не слава, а любовь, тепло и мелодия, звучащая в сердце.
Картина Владимира Рилского «Композиция (Портрет жены художника)» (Composition – Portrait of the Artist’s Wife, 1935) — это нежное и гармоничное произведение, пронизанное чувством покоя и внутренней теплоты.
На полотне изображена женщина, сидящая за столом с раскрытой книгой. Её фигура спокойна, собранна, а лицо освещено мягким светом — взгляд опущен, будто она погружена в чтение или в собственные мысли. Вокруг — тихий горный город, типичный болгарский пейзаж с белыми домами, колокольней и склонами холмов. Всё дышит миром и тишиной.
Цвета — тёплые, землисто-красные, охристые и серо-зелёные. Клетчатая скатерть, простая посуда, натюрморт с грушами — всё это подчёркивает домашний уют и простоту бытия.
Рилский создаёт не просто портрет, а поэзию покоя и созерцания. Жена художника здесь — образ женственности, умиротворённой силы, воплощение болгарской женской красоты, скромной и духовной.
Картина наполнена любовью, уважением и мягкой лиричностью — это как тихая песня о доме, семье и внутреннем мире человека.
Это картина Цанко Лавренова (1896–1978) под названием «Баба» («Старуха», 1921)*.
Перед нами — портрет пожилой болгарской женщины, сидящей в деревянной раме окна или двора. Её поза прямая, руки сложены на коленях, взгляд спокоен и глубок. В этом взгляде — целая жизнь: труд, забота, смирение и мудрость. Лицо женщины подчеркнуто строго и просто, без идеализации, но с огромным уважением.
Фон показывает деревенский двор, где видны другие фигуры — вероятно, дети или соседи. Этот фон делает образ героини частью повседневного сельского мира.
Художник использует тёплые, мягкие охристо-коричневые и серые тона, которые создают ощущение старого дерева, земли, вечного дома. Всё звучит спокойно, почти молитвенно.
Это не просто портрет — это воплощение болгарской земли в человеческом образе. Женщина у Лавренова — хранительница дома и рода, символ стойкости, памяти и достоинства народа.
Христо Станчев (1870–1950)
«На ниве» / In the Field, 1937
Перед нами — одна из самых человечных и трогательных сцен болгарской живописи межвоенного времени. Христо Станчев изображает женщину-крестьянку, которая, устав от работы на поле, присела прямо на землю и кормит младенца. Вокруг — вспаханная нива, тяжёлое небо, пара волов с сохой. Всё пропитано трудом, усталостью и бесконечным циклом деревенской жизни.
Художник не идеализирует свою героиню. Её лицо устало, глаза полны усталости и тревоги — но и какой-то тихой гордости. Она — символ вечной женской силы, той, что рождает, кормит и продолжает жизнь даже среди суровой повседневности. Простая поза, грубоватая ткань одежды, босые ноги — всё подчёркивает реальность, правду, неприкрашенность.
Станчев работает с мягким светом, который будто вырывается из облаков и падает прямо на женщину и ребёнка. Этот свет превращает обыденное в святое — словно сама природа благословляет мать и её труд. Картина наполнена библейской простотой и напоминает о Мадоннах Возрождения, только перенесённых в болгарскую деревню 1930-х годов.
«На ниве» — это гимн земной женщине, болгарской труженице, воплощающей идею материнства как святости повседневного. Христо Станчев, мастер жанрового реализма, соединяет в этой работе документальную достоверность и духовную глубину, превращая сельскую сцену в символ вечного единства человека и земли.
Стоян Сотиров. Обед (1930)
(Stoyan Sotirov. Lunchtime, 1930)
Перед зрителем — мужчина и женщина, простые крестьяне, сидящие рядом после тяжёлого труда. В руках мужчины — глиняная миска, символ простого, честного хлеба. Его лицо сурово, сосредоточено, но в нём чувствуется не усталость, а внутреннее достоинство.
Женщина рядом — с закрытыми глазами, будто погрузилась в короткий сон или тихую благодарность за минуту покоя.
Тёплые землистые тона, матовая поверхность и чёткий контур фигур создают ощущение монументальности, словно перед нами иконы трудовой жизни.
Композиция проста и уравновешена: два тела — два столпа мира, в котором труд — не наказание, а форма существования.
Художник избегает всякой риторики — ни героизма, ни идеализации. Его персонажи — реальные люди, вписанные в мягкий свет деревни. За их молчанием скрыта целая философия: человеческое достоинство рождается в простоте.
Ценко Бояджиев. Почивка (1937)
(Tsenko Boyadzhiev. Respite, 1937) Отдых
Перед нами простая сельская сцена — женщина заснула под телегой, укрывшись от зноя. В повозке виднеются мешки, фрукты, кусок дороги — следы тяжёлого труда и пути. Но в этом коротком мгновении отдыха художник видит вечный мотив покоя и земли.
Сон героини — не просто физическая усталость, а восстановление сил природы внутри человека. Её поза мягка, линии тела спокойны, а тень от колёс создаёт ощущение защищённого, замкнутого пространства.
Темные тона земли и дерева перекликаются с приглушёнными оттенками кожи и ткани, образуя теплый, дышащий ритм.
Бояджиев показывает женщину как часть мира, где труд и отдых — два естественных состояния бытия.
В её лице — не страдание, а мирная тишина, сродни покою полей после жатвы.
Картина «Матери» (1965) Александра Петрова — это мощное и лаконичное воплощение темы материнства, труда и стойкости. Художник изображает женщин с ребёнком, но делает это в обобщённой, почти монументальной форме. Их фигуры — как скалы, устойчивые и спокойные, с внутренним достоинством, рождающимся из жизни и труда.
Петров использует крупные цветовые плоскости, приглушённые оттенки охры, бордо и зелени, создавая ощущение тепла земли и человеческого единства. Белые головные платки и простые формы усиливают символику — это не просто конкретные женщины, а образ Матери как вечного начала, хранительницы жизни.
В этой работе художник соединяет современную пластическую выразительность с народным духом — создавая поэму о женской силе и человечности, написанную языком цвета и формы.
Картина «Крестьянка I» (1980) художницы Калины Тасевой — это тихий гимн болгарской женщине, её внутренней силе и достоинству. Женщина изображена сидящей, с опущенным взглядом, словно погружённой в свои мысли. Её поза проста, но исполнена благородства и глубокой человечности.
Сдержанная цветовая гамма — холодные синие и серо-зелёные тона — создаёт атмосферу задумчивости и покоя. Свет мягко выделяет лицо и руки, делая их центром композиции: в этих руках — следы труда, в этом лице — вековая мудрость и смирение.
Тасева, одна из первых признанных болгарских художниц-женщин, умела показать красоту повседневного и силу женского духа. Её «Крестьянка» — это не просто портрет, а символ народа, укоренённого в земле и времени.
Картина «В память о Паше Христовой» (1972) Йоана Левиева — одна из самых пронзительных и поэтичных работ болгарского искусства XX века. Художник посвятил её знаменитой певице Паше Христовой, трагически погибшей в авиакатастрофе.
На полотне изображена стройная женщина в длинном платье, стоящая на ветру под тревожным небом. Вокруг — другие женские фигуры, словно тени, а над ними — тяжёлое солнце, превращённое в символ судьбы. Цветовая гамма — монохромная, холодная, полная скорби и тишины.
Левиев соединяет трагедию и величие: его героиня — не просто образ певицы, а символ хрупкой красоты, унесённой стихией. Картина звучит как реквием — строгий, эмоционально сдержанный, но глубоко человеческий.
Картина «Весна» (1940) Бориса Иванова — это ода женственности, спокойствию и пробуждению жизни. Художник изображает женщину, сидящую у раскрытого окна, где за её спиной — сад с цветущими деревьями и голубым небом.
Её тело, простое и сильное, не идеализировано, но исполнено естественного достоинства и мягкой силы. В руке она держит расчёску — деталь, превращающая портрет в сцену повседневной красоты. Белая ткань, прикрывающая плечи, символизирует чистоту и обновление — ту самую весну, которая приходит не только в природу, но и в душу.
Картина звучит спокойно, светло и по-домашнему, как болгарская весна, где всё дышит жизнью и теплом.
Картина «Розоберачки» (1936) (Собирательницы роз) болгарского художника Стояна Сотирова посвящена одной из самых поэтичных тем болгарской живописи — сбору роз.
Перед нами две женщины, чьи фигуры монументальны и просты, словно вырублены из самой земли. Их движения неторопливы и полны достоинства — они воплощают силу, труд и женственность деревенской Болгарии.
Сотиров использует мягкие, приглушённые тона — охры, зелёные и розовые оттенки создают ощущение зноя и спокойствия. Художник не просто изображает сцену сельского труда, а воспевает красоту повседневного, связь человека с землёй и природой.
В этой картине — дух Болгарии 1930-х годов: трудолюбие, устойчивость и тихая гордость за свою землю.
Картина «Почивка» (1936) болгарского художника Стояна Сотирова изображает момент простого человеческого отдыха после тяжёлого труда.
Мужчина и женщина лежат на выжженной солнцем траве — их позы свободны, естественны, лишены пафоса. Это короткая передышка среди полевых работ, наполненная теплом, усталостью и покоем.
Сотиров с любовью передаёт фактуру земли, грубую ткань одежды, плотность человеческих тел. Его герои — крестьяне, близкие к природе, воплощающие устойчивость и внутреннюю гармонию.Картина словно дышит летним зноем и запахом свежескошенного сена. Она проста и искренна, как сама жизнь, которую художник наблюдал и воспевал.
Картина «Детски портрет» (1931) болгарского художника Дечко Узунова — это тонкое, лиричное изображение детства.
Девочка, сидящая в кресле, кажется немного застенчивой, но в её взгляде уже чувствуется взрослая осознанность. Светлые, мягкие тона и свободные мазки передают атмосферу тишины и доверия.
Узунов, мастер портрета и колорист, показывает не столько внешность ребёнка, сколько её внутренний мир — чистоту, уязвимость и мечтательность. Простое платье, небрежно накинутый платок и спокойный фон усиливают ощущение естественности.
Это не просто портрет, а поэма о детстве, где художник говорит языком света, мягкости и человечности.
Понравились ли вам эти картины?