Семь лет назад Андрей окончил медицинский вуз с дипломом в руках и сел в автобус, который унес его в отдаленную деревню — к пациентам вроде механизаторов и скотниц. Льготная ипотека для сельских специалистов, щедрые пособия по программе «Земский доктор» — все это стало убедительным поводом, чтобы на время оставить городской ритм и окунуться в тихую сельскую идиллию. Парень был убежден, что это временно: отработать обязательства, забрать средства и вернуться в мегаполис. Однако его деревенская командировка неожиданно растянулась — теперь врач даже не думает о переезде. Журналистам «КП-Самара» достался дневник этого «современного Булгакова». В нем Андрей делится забавными эпизодами из работы и нюансами характера деревенских больных.
«В таблетках сплошная химия»
В дверь кабинета упорно застучали, и мое сердце провалилось куда-то вниз. Первый посетитель! Я сурово нахмурил брови и прочистил горло.
— Заходите! — голос все равно предательски сорвался.
В помещении появилась миловидная девушка. Я невольно выпрямился. Чем бы она ни болела, я ее спасу! Ведь за плечами — годы в университете, стажировки и ординатура. Конечно, там всегда рядом были опытные наставники, а тут я в одиночку, если не считать сестру Людмилу Федоровну, и мы в забытой богом деревне, от райцентра нас отделяют многие километры. Так что, доктор Андрей, придется выкручиваться самостоятельно.
— Горло ломит, — пожаловалась она.
Осмотрев рот, я понял: все серьезно. Миндалины распухли, покраснели, покрылись сероватым налетом.
— Ангина, — твердо объявил я.
Вдруг накатила уверенность. Я решительно оформил направления на обследования и прописал медикаменты.
— Соблюдайте постельный режим и минимизируйте общение, ангина крайне заразна, — процитировал я учебник.
— Вы шутите! — всплеснула руками пациентка. — У меня же поле, животные и куча младших родственников на попечении. Мне только дайте больничный, а дальше сама: ромашку заварю, чай с медком. Всегда так справлялись, в таблетках сплошная химия, а здесь все природное, свое...
Я опешил. XXI век, а девушка не старше меня — откуда такие заблуждения? С энтузиазмом взялся уговаривать, пугать последствиями. Она только кивала беззаботно, пока я не прибег к главному доводу: кто присмотрит за родными и хозяйством, если она ляжет в стационар?
— Ладно, давайте ваши рецепты, — сдалась она.
Посетительница ушла, а я остался в приподнятом настроении: одержал первую победу. Если б я знал, сколько подобных сражений впереди!
«И зуб удалить, и роды провести»
Автомобиль немилосердно подскакивает на выбоинах, нас швыряет взад-вперед, чуть не впечатывая в металлические борта. С кушетки раздается тяжелый вздох.
— Гони быстрее! Еще быстрее! — ору водителю, с беспокойством глядя на страдальческое лицо роженицы.
Четвертые роды стартовали преждевременно и идут бурно. А женщине категорически нельзя рожать естественным путем — требовалось кесарево. Не успели. Счастье, что наша машина была поблизости — осматривали других. Скорая бы точно опоздала. Но в моем распоряжении почти нет подходящих препаратов. Приходится изобретать на ходу.
Наконец долгожданный райцентр с его роддомом. По телефону оповещаю гинекологов, чтобы срочно готовили операционную. У дверей пациентку уже поджидает тележка и персонал. Я облегченно перевожу дух — доставил!
Роженица крепко хватает меня за запястье.
— Как вас зовут, доктор? Сына в вашу честь назову...
Врач общей практики в деревне — это не то же самое, что терапевт в городской клинике. Там, в мегаполисе, рядом полно специалистов — только и успевай направлять. А здесь ты и за невролога, и за окулиста, и за хирурга — и зуб выдернуть, и роды провести. Нужно владеть всем по чуть-чуть и мгновенно соображать, что предпринять. Учеба идет прямо в деле. Зато такие уроки врезаются в память надежнее любых конспектов.
«Верят в зверобой и водку с перцем»
Больной, энергичный дедок около 70, спешно разоблачается и ложится на кушетку. По комнате плывет странный резкий запах. Мы с Людмилой Федоровной подозрительно внюхиваемся.
— У вас пожар в бане случился? Помыться негде? — не выдерживает сестра.
Я подхожу ближе, и глаза лезут на лоб. Вокруг живота обмотан бинт, пропитанный бурым и жутко пахучим веществом.
— Это еще что?
— Как что? Отвар из навоза, — объясняет дед.
— За-чем?! — стараюсь не срываться. За годы в деревне повидал разное, но это новинка.
— От камней в почках помогает, — в глазах пациента полная убежденность. — Древний рецепт, по телевизору показывали...
Людмила Федоровна хватается за грудь, я все же повышаю тон. Больной смотрит растерянно и обиженно.
— Я на вас жаловаться буду! — наконец бурчит он. - В самый минздрав!
В селе крепко придерживаются двух верований: в народные средства и в чудодейственный «авось». И неясно, во что больше. Выскочить на мороз в -30 без шапки и в распахнутой одежде? Запросто, ведь «мы, сельские, закаленные». Прыгнуть в реку с кручи? Легко, ведь «всегда тут плескались, и ничего». А вместо доктора бегут к целительницам или достают пыльные «семейные эликсиры». К порезам прикладывают лопух вместо йода, антибиотики заменяют липой со зверобоем, а от всех болезней спасает водка с перцем.
В райцентрах ситуация получше: там молодежь, образование, связь с миром. А в дальних селах — сплошной мрак. Молодые уехали, остались старики с минимальными знаниями. Пропишешь пилюли — спасибо, доктор, но эти ваши антибиотики — выдумки, я травы заварю. И бабушка моя так спасалась, и прабабушка, и мне сгодится. Приходится уговаривать, объяснять, звать на контроль каждые две недели — только так иногда пробиваешься, и пациент начинает лечение.
«Бензин в бутылке»
— Доктор, спасите! — на пороге парень дико вращает глазами и машет пластиковой тарой. Комната наполняется бензиновым душком. На плече у него висит девчушка лет пяти — бледная, как мел, судорожно глотающая воздух.
Я «взрослый» специалист, а детские случаи — для педиатра. Но когда ты единственный медик в округе, отказать малышу невозможно.
— Вызывай реанимацию, — командую сестре, а сам бросаюсь к ребенку. Отец торопливо рассказывает: налил бензин в бутылку от лимонада, а дочь взяла и отпила! И даже химический запах ее не остановил.
Тяжелая интоксикация, спазм бронхов от паров — и возраст детский! Еще миг, и я сам запаникую. До сих пор не помню деталей, сестра говорит, что я побелел от стресса. Но удалось стабилизировать девочку до приезда бригады и передать ее коллегам — живой.
Еще один эпизод, который врезался в память навсегда, случился прямо в поликлинике, у моих дверей. Больной ожидал очереди, когда у него прихватило сердце. Развился кардиогенный шок, давление рухнуло, от боли мужчина посерел. Мы с сестрами ринулись спасать. Пока мчалась помощь, подняли давление, обезболили, подключили кислород — и в итоге стабилизировали. Пострадавшего доставили в кардиологию, и он поправился.
«Скоро Новый год, зарежете — и на стол»
На моем столе хлопает крыльями жирный гусь. Я городской уроженец, так что к живности отношусь настороженно и инстинктивно отстраняюсь.
— Это что? Зачем? — спрашиваю у гостьи — Алевтины Петровны 67 лет, которую недавно лечил от высокого давления.
— А это вам, доктор. Праздник на носу, зарежешь — и на угощение, — сияет она.
Люди в деревнях теплые, прямодушные, щедрые. Для многих поселений наличие доктора — настоящее сокровище, стараются удержать его всеми силами. Полторы тысячи человек на участке всегда норовят угостить: то медку банку, то рыбы свежей, то яиц корзину. Сначала даже в лицо говорили: вы, доктор, какой-то тощий, болезненный, как же нас лечить будете, если сами еле на ногах. Но гусь — это уже слишком!
— Унесите, — прошу. — Я врач, и убивать, даже птицу, мне не по статусу. А сожительствовать с ним я не готов.
Я убежден, что в селах обязаны быть врачи общей практики, работающие «на месте», знающие нужды местных и оказывающие срочную помощь. Специализированные клиники — в районах и городах. Но без докторов в глубинке деревня вымрет. Вопреки стереотипам и историям коллег, здесь я не стал безразличным. В селе каждого знаешь и переживаешь за него, как за близкого. Наверное, это и удерживает меня в деревне столько времени, и уезжать я не планирую.