Когда Ирина вернулась домой после смены, в подъезде пахло сыростью и чем-то ещё — сладковато-гнилым. Она остановилась у почтовых ящиков, достала ключи и вдруг услышала, как за её спиной кто-то втянул воздух — будто с трудом, сипло, в темноте лестничного пролёта.
Она резко обернулась.
Пусто. Только лампа под потолком мигнула, как всегда, перед тем как окончательно погаснуть.
Поднималась она медленно, чувствуя под подошвами липкую плитку. Когда проходила мимо третьего этажа, за дверью 36-й квартиры кто-то тихо постучал — изнутри. Три раза, размеренно.
Ирина замерла. Эту квартиру, помнила, давно опечатали — старик, что жил там, умер в июле, а родственников у него не было.
Она сделала шаг назад, глядя на бумажную пломбу. Лента была надорвана.
Ночь прошла плохо. За стеной кто-то бормотал, потом долго царапал штукатурку. Ирина включала телевизор, чтобы не слышать, но звук всё равно пробивался — тонкий, монотонный, будто ногтем по стеклу.
Под утро ей показалось, что кто-то медленно проходит по коридору за дверью квартиры, останавливаясь напротив каждой квартиры, задерживаясь у каждой, как бы прислушиваясь.
Когда шаги дошли до её двери, она прижала ладонь к замку — металл был тёплый.
Утром она вышла на площадку — дверь 36-й была открыта настежь. Внутри — темно, пахнет влажным деревом, пылью и старым бельём. На полу — следы босых ног, как будто человек вышел из ванной и не утёрся. Только вот следы уходили не вглубь, а к выходу, на лестницу.
Она стояла, глядя на них, пока из квартиры не донёсся тихий кашель.
— Кто там? — спросила она.
Ответа не было. Только за стеной кто-то снова стал царапать — теперь уже ближе.
Вечером Ирина услышала, как кто-то стучит к ней в дверь.
— Откройте, это из ЖЭКа, — сказал мужской голос.
Она подошла, но в глазок никого не было.
— Из какого ЖЭКа? — спросила.
Пауза. Потом тихо, как будто прямо у замка:
— Из того, где вы живёте.
Она отпрянула, схватила телефон — ни связи, ни сети. И снова — три стука, ровно, неторопливо.
Лампочка в прихожей замигала. Ирина вдруг поняла, что тени под дверью две — одна неподвижна, а вторая чуть длиннее, тянется вверх по стене.
Потом — шорох, будто кто-то лёг у самой двери, и тихое, спокойное дыхание.
Ночью она проснулась от того, что дверь в прихожей скрипнула.
На ковре остались влажные следы босых ног, ведущие к её кровати.
Последнее, что она услышала, — как рядом, прямо у изголовья, кто-то выдыхает с облегчением, как после долгого пути:
— Наконец-то… вернулся домой.
Ирина больше не выходила на работу.
А соседи говорят, что теперь в подъезде № 7 по ночам пахнет сыростью и чем-то сладковато-гнилым — и где-то за стеной кто-то царапает штукатурку, пока не рассветёт.