Маше не везло в личной жизни. Ухажёры были, но всё не то. Зато повезло с подругой. Всегда рядом. Всегда поддержит.
Юле в личной жизни тоже не везло. Вот девчонки и делили обиды напололам. Обиды пополам делятся проще, чем радости.
Один парень задержался в сердце Маши надолго. Костик был тем самым плохим парнем, который нравится девочкам, но не нравится их мамам.
Мамам подавай перспективного зятя, а у Костика не было за душой ни гроша.
В то время, как другие подруги удачно выходили замуж, Маша прижималась к Костику в подворотне сталинки. Маша вдыхала аромат несвежей футболки и дешёвого алкоголя и думала, какая же она счастливая. Маша не знала, есть ли у них с Костиком завтра, да и не хотела этого знать. Того, что у них есть сейчас, вполне достаточно.
Юля говорила тоже самое, что мама Маши. Что Костик навсегда останется неизвестным рокером, в холодильнике которого повесилась мышь.
Маше было всё равно. С любимым рай в шалаше. Она не просто в это верила. Она это знала.
Костик любил выпить и был немного хамоват. Имидж неизвестного рокера обязывал. Маша прощала кавалеру странности, а Юля простить не могла.
– Как ты с ним общаешься после такого? Ты прождала его 2 часа под дождём, а он про тебя даже не вспомнил, – говорила Юля, когда Маша расцветала, читая сообщение от Костика.
Маша замолкала на несколько секунд, словно прислушиваясь к тишине, шипящей как электрический чайник, а потом менялась в лице. Теперь она читала сообщения от Костика не с улыбкой, а с яростной гримасой. Пальцы нервно барабанили по экрану смартфона, а дыхание становилось тяжёлым и сбивчивым.
– Интересно, что он о себе возомнил! Позвать девушку на свидание и не прийти. Я бы ему устроила, – говорила Юля.
Маша не отрывалась от телефона, но всё слышала. Она колотила пальцами по экрану ещё яростнее, а из глаз текли слёзы. Через минут десять Маша откладывала телефон в сторону и плакала навзрыд. Она говорила, что между ней и Костиком всё кончено. На этот раз окончательно.
Юля плакала вместе с ней. Метафорически, естественно. Она рассказывала басни про то, что Юля найдет себе получше, чем Костик. Что любой получше Костика будет.
Как-то раз Маша и Юля встретили Костика на аллее в парке. Девчонки коротали вечер прогулкой, а Костик куда-то шагал в компании друга. Такого же безнадежного и немного подвыпившего рокера, как он сам.
– Не видно, что Костик тебя любит, – говорила Юля.
Маша смотрела на подругу огромными глазами с длинными ресницами, а луч фонаря освещал Юлин силуэт.
– Он буркнул «Привет» на ходу. Он даже не остановился, – говорила Юля.
– Влюбленных всегда выдаёт взгляд. В его взгляде не было ничего кроме равнодушия, – говорила Юля.
– Ты сама влюблена, поэтому не видишь того, что видят другие, – говорила Юля.
Маша заглянула в телефон и мельком прочла сообщение от Костика. Он писал, что был рад её видеть.
– Ты в это веришь? – фыркала Юля, – если бы ты знала, как мне за тебя обидно...
Так продолжалось лет 8. Маша и Костик ссорились. Юля помогала Маше не сойти с ума. Костик выпивал и не выпускал из рук гитару. Бывало, Костик работал. Заводил будильник, держался за поручень троллейбуса, возвращался домой в состоянии, когда лень куда-то идти.
Маша радовалась. Костик взялся за ум. Глядишь, привыкнет и станет таким, как все. Таким, каким она его никогда бы не полюбила.
Юля восторг не разделяла. Она пророчила, что вот-вот Костику надоест играть в обычного работягу, для которого всё предопределено. Не того поля ягода. Костику было проще обходиться без денег, нежели их зарабатывать. Каждый раз Маша верила в Костика, и каждый раз Юля оказывалась права.
Пока Костик бродил во всех тяжких, наверстывая упущенное, Маша была с Юлей. С кем же ещё. Других таких верных подруг у Маши не было.
Однажды Маша застукала Костика с дамой. Маша знала даму наглядно, и дама никогда Маше не нравилась. Дама слишком много на себя брала и не отходила от Костика ни на шаг. Именно так дама представляла дружбу.
Костик сказал Маше, что будет занят, а Маша села на маршрутку и постучалась в знакомую дверь. Звонка не было.
Маша и сама не знала, зачем понеслась сквозь непогоду на остановку. Что-то вспыхнуло внутри и заставило это сделать.
Костик открыл не сразу. На столе стояла початая бутылка водки, а на матрасе сидела та самая дама в бесформенной толстовке и фирменных джинсах, но без носков. Маша залипла на ногтях ярко-розового цвета и некрасивой формы, а потом устроила скандал.
Костик клялся, что дама припёрлась нежданно-негаданно, и у него язык не повернулся её выгнать. Дама припёрлась с бутылкой водки. А это уже аргумент.
Костик топил за дружбу между мужчиной и женщиной и за то, что водка – тема для беседы на все случаи жизни. Маша скандалила.
Дама бурчала себе под нос недовольства и нелестно отзывалась о Машином прикиде. Маша ничего не понимала в лейблах и моде. Она носила то, что ей нравилось. Дама же, напротив, одевалась так, чтобы комар носа не подточил. Никто не мог её упрекнуть в отсутствии стиля или вкуса.
Маша не понимала, к чему так заморачиваться. Лишний вес не спрячешь под лейблами. Впрочем, бесформенные толстовки – рабочая тема.
Наскандалившись вдоволь, Маша ушла. Непогода разыгралась ещё сильнее. Ветер срывал пряди плакучей ивы и кружил их вместе с пылью и обёртками от шоколадных батончиков. Дождь бил по лицу крупными каплями, но Маше было всё равно. Слезы по лицу били больнее.
Время способно вылечить многие болезни, и Машу тоже вылечило.
Маша и Костик встретились, и всё закрутилось вновь. Старая любовь не ржавеет.
Маша поверила, простила и пообещала себе не вспоминать тот хмурый непогожий день. С хмурыми непогожими днями иначе и нельзя. Такие дни следует оставлять в прошлом, дабы не раскрашивать день сегодняшний в серые тона.
Маша светилась от счастья, а Юля вздыхала словно уронила в темный омут золотую серёжку.
– Костик к себе домой бабу привёл. Ты забыла? – причитала Юля.
Маша шептала, что не забыла, и это было правдой. Она уже не светилась от счастья. Для того, чтобы быть счастливой, нужно иметь плохую память.
По улицам шагала весна. Она разбрасывала белые и малиновые маргаритки по крохотным лужайкам под чужими окнами.
Маша думала, что весна – самое подходящее время, чтобы начинать сначала.
Юля утверждала, что начинать сначала – непозволительная роскошь. Предательство нужно переживать единожды, а не жить, как на иголках. Кто сейчас у Костика дома пьет водку без носков на матрасе.
Маша говорила, что у Костика появился диван, и думала, кто же сидит рядом с Костиком на почти новом диване. Она обещала себе не вспоминать тот непогожий день, но он словно сам собой всплывал в памяти. Было снова больно. Было снова обидно.
Маша не выдерживала и просила Костика сказать правду о том страшном дне. Они ссорились. Маша сходила с ума и непременно сошла бы, если бы не Юля. Юля всегда была рядом.
Мой блог ВК