Мы любим думать, что все великие мифы человечества остались в прошлом: где-то там, среди древних греков, вавилонян или первобытных племен. Но что, если фундамент, на котором стоит наш сияющий современный мир, построен на самом гениальном и самом живучем мифе из всех – на «Благородной лжи»?
Ведь, если задуматься, как вообще миллиардам незнакомых друг с другом людей удается не перерезать друг другу глотки и, более того, сотрудничать, строить империи и корпорации? Все просто: мы верим в одну и ту же вымышленную историю.
Платон, мудрец из мудрейших, не зря придумал свою легенду о металлах в душах: люди рождаются с золотом, серебром или бронзой, и это навсегда определяет, кто должен править, кто защищать, а кто пахать. Это не было истиной в объективном смысле, но это стало истиной интерсубъективной – общей верой, которая создала и поддерживала порядок. Власть всегда знала: чтобы управлять, нужно не просто диктовать законы, а формировать саму природу человека.
Дилемма, от которой не убежать
Нас воспитывают в убеждении, что мы автономны, что у нас есть свобода воли. Но так ли это на самом деле? Из поколения в поколение мы впитываем огромную сеть искусственно прививаемых "вторичных инстинктов", которые и составляют нашу культуру. Сказки, песни, мода, этикет – все это с детства внушает нам основы того самого воображаемого порядка, который управляет нашей жизнью. И самое коварное здесь то, что этот порядок не просто дисциплинирует нас снаружи, он проникает внутрь и формирует наши самые сокровенные желания.
Мы думаем, что "слушаемся своего сердца", когда мечтаем о доме с бассейном, успешной карьере или "настоящей" любви. Но сердце-то, оказывается, "предатель" – оно получает инструкции от господствующих мифов, будь то романтические или капиталистические. Наши самые сильные и личные желания оказываются надежнейшим оплотом чужого воображаемого порядка. Отсюда и вечный внутренний конфликт: жить ли, следуя завету традиции, или пытаться вырвать зубами эту самую автономию, которой, возможно, никогда и не существовало?
Современный миф о золотом гене
Сегодня древняя "Благородная ложь" мутировала, став куда более изощренной. В эпоху биотехнологической революции и генной инженерии миф о врожденной иерархии обретает пугающе реальные контуры. Если раньше аристократы придумывали себе фантастические родословные, чтобы править чернью, то сейчас, впервые в истории, элиты могут отделиться от "простолюдинов" биологически, получив монопольный доступ к технологиям продления жизни и антропологического совершенствования.
Мы видим, как в мире, одержимом прагматизмом и прибылью, управление человеком сводится к управлению "биоресурсом". Практическая евгеника уже действует, но куда тоньше, чем кровожадные спартанцы. Это происходит через частную инициативу, которая в западном мире превратилась в фактический хаос, порождающий леденящих кровь чудовищ. И даже родительская любовь, это чистое, казалось бы, чувство, в условиях процветающей конкуренции становится двигателем для генетического "супермаркета", где нервозные родители стремятся дать своему потомству лучший набор генов. Стремление быть "лучше среднего" это самая гарантированная парадная дверь для евгеники в нашу жизнь.
Что видит цифровое "божественное око"?
Новую, самую страшную форму "Благородной лжи" создают не мифотворцы, а алгоритмы. В прошлом власть стремилась контролировать наши действия и слова. Теперь же, благодаря слиянию биотехнологий и Больших Данных, появляется "цифровое бессознательное" уровень, который может воздействовать на наше поведение ниже порога осознания.
В мире, где всё становится "датируемым", алгоритмы начинают понимать нас лучше, чем мы сами. Они отслеживают наши эмоции, наши реакции, наши передвижения, создавая наш цифровой двойник. Этот двойник, являясь идеальным регистратором, никогда не забудет и не простит, выступая инструментом невиданной тирании, если его импортировать в социальные системы. Алгоритмы могут узнать, что именно вызывает у каждого из нас гнев, страх или радость, и использовать это для точечной, сверхточной манипуляции.
Когда правительство или корпорация "взламывают" операционную систему человека, на нас обрушивается шквал рекламы и пропаганды, выверенных с математической точностью. В этом новом мире мы перестаем быть автономными личностями и становимся частью сложной распределенной системы, где мы вынуждены доверять алгоритмам, потому что они ошибаются реже, чем мы. Иллюзия свободы воли, скорее всего, развеется, если мы начнем ежедневно сталкиваться с институтами, которые манипулируют тем, что мы до сих пор считали нашим внутренним, недоступным миром.
Какова цена прозрачности?
Парадокс нашей эпохи в том, что, стремясь к "избавлению человечества от плотной пелены иллюзий" через Ноосферу и доступ к множеству источников информации, мы сами строим более прочный и невидимый кокон лжи. Прозрачность, к которой мы стремимся, парадоксальным образом усиливает контроль. Если древняя "Благородная ложь" требовала веры в богов, то сегодняшняя цифровая диктатура требует веры в алгоритм.
Мифы прошлого, хотя и были вымыслом, основывались на коллективном воображении и удерживали общество в равновесии, давая людям чувство идентичности и смысла. Но когда современные технологии позволяют перевести эти вымыслы в генетические и электронные коды, интерсубъективная реальность мифа сливается с объективной реальностью биологии, и миф становится самой мощной силой на Земле.
Нам предстоит осознать, что проблема не в самих технологиях, а в том, как они используются прагматиками, чья цель сохранение власти и наращивание прибыли. Мы стоим перед выбором: либо мы продолжим воспринимать себя как набор биохимических механизмов, контролируемых сетью алгоритмов, либо вернемся к главному, что делает нас людьми: способности находить компромиссы, проявлять сострадание и, главное, самостоятельно искать истину.
Можем ли мы, вступая в эру тотальной прозрачности и цифрового контроля, познать себя раньше, чем это сделают алгоритмы? Или мы с радостью отдадим всю власть системам, позволив им решать за нас, куда идти, что хотеть и кем быть? Если мы не овладеем собой, не научимся отличать истину от цифровой подделки, то, возможно, мы уже живем в финале пьесы, в которой единственное действие, которое нам останется, это расслабиться и получать удовольствие, пока алгоритмы обо всем заботятся.