[ ПАРОДИЯ ]
О, Великий Владыка Ночей, чья мудрость затмевает полуденное солнце! Слушай же продолжение диковинных саг, что принес ветер из далекого Лос-Ангелеса. Нынешняя повесть зовется "Четыре покоя в ночи перелома года", и связана она с обителью, что зрилась нам в истории о ларце Марселлуса – отелем "Монсеньор"! Сия ночь стала испытанием для юного Теодора, именуемого Тедом, коему выпало сменить старого слугу Сэма в канун Новолетия. (Во Имя Милостивого и Милосердного!)
Пролог: наказ старого слуги
Старый Сэм, пятьдесят лет и зим бывший верным стражем порога "Монсеньора", передавал скипетр ночного владычества юному Теду. Лик его был озарен мудростью прожитых бдений: "Отрок! Беги от полуночников, чад непослушных, гурий ночных и супружеских распрей!" – изрек он, не ведая, что Тед узрит ВСЁ сие в единую ночь, аки в кривом зеркале судьбы.
Покой первый: люкс новобрачных (или "Зелье воскрешения")
Рассказано мудрой Эллисон Андерс
Едва ступил Тед на стезю служения, как зов привел его в чертог, предназначенный для влюбленных. Но вместо них – сборище ведьм! Во главе – Ева, чьи очи горели нетерпением. Цель их: воскресить богиню Диану, обращенную в камень за грехи сорок зим назад. Котел кипел, ингредиенты бросались... но не хватало последнего: семени смертного. И пал жребий на Теда! Ева, аки змея-искусительница, повела его к ложу-алтарю. Совершив таинство, узрел Тед чудо: каменная Диана в фонтане ожила, представая в облике златокудрой соблазнительницы. "Недурное начало!" – подумал Тед, не ведая грядущих бед.
Покой второй: покои 404 (или "Игра в плен и страсть")
Рассказано хитроумным Александром Рокуэллом
Окрыленный, Тед понес лед по зову гуляк, но ошибся дверью. Вместо веселых юношей – Зигфрид, аки разъяренный джинн с огнедышащим джезаилом, и Анджела, его супруга, что часом ранее купалась в бассейне, аки наяда. "Ты – Теодор, нанятый любовник?" – вопросил Зигфрид. Тед, узрев пистолет и Анджелу, уверовал в плен! Началась игра страшная и смешная: Зигфрид падал, требуя снадобье для сердца, Тед метался, выпрыгнул в окно уборной, лишь чтобы быть пойманным тем, кто звал лед (ибо ошибся он и этажом!). Спасло Теда лишь то, что Анджела, нарушив правила, назвала "орган" супруга малым именем. Ускользнув, Тед услышал за спиной крик нового "Теодора" – ловушка захлопнулась вновь!
Покой третий: покои 309 (или "Дети хаоса и неживая гурия")
Рассказано огненным Робертом Родригесом
Измученный Тед принял вызов грозного латиноса – вождя бандитов. Тот, везя под мышкой пьяную супругу, вручил Теду чад своих – отрока и отроковицу – на попечение за горсть золота ($500!), запретив им ВСЁ. Лишь родители скрылись – чада взбунтовались! Как дикие джинны, они отверзли шампанское, пробкой ударив в телевизор, откуда полились картинки запретных танцев. Нашли шприц – и играли в "метание стрел". Вонь стояла невыносимая... Тед, вбежав, помазал им веки жгучей мазью сна (аки в древних сказаниях!), но хитроумная дева смыла её. И тогда они открыли источник вони – неживую гурию, сокрытую под ложем! В ужасе Тед воззвал к стражам порядка ("Мертвая шлюха!"). В сей миг явился отец... Узрел он: чада с бутылью и табачной тростинкой, пламя лижущее занавеси (ибо спирт и окурок сошлись!), Тед, держащий гурию за ногу, и шприц, вонзенный девой в его ляжку! "Они не шалили?" – спросил вождь, роняя супругу. Дождь из потолочных источников омывал хаос.
Интерлюдия: зов отчаяния
Тед, аки тень, вернулся к своему трону у входа. Душа его рвалась прочь! Воззвал он по волшебному кристаллу (телефону) к Бетти, своей повелительнице, но та спала, окруженная курящими травами девами. Маргарет, одна из них, выслушала стенания Теда о ведьмах, псине с пистолетом и латинских бесенятах, спаливших покой с гурией. Сама Бетти, пробудясь, взмолилась: не уходи! Ибо в пентхаусе ждет Честер Раш, "Человек из Голливуда", способный вернуть славу "Монсеньору". Сжалился Тед, хоть и клялся уйти.
Покой четвертый: пентхаус (или "Палец Султана и тысяча чаш эолота")
Рассказано лукавым Квентином Тарантино
Взяв бечеву, гвозди, доску, лед, тесак и яства (бублик да бутер с моллюсками), Тед взошел в чертог Честера Раша. Мимо пронеслись нагие гурии. Анджела из второго покоя, омывшись, вещала: "Зигфрид не просохнет до Рождества!". Честер, аки щедрый султан, угощал Теда "Хрустальным" шампанским. Представил он друзей: Нормана (кричавшего "Посыльный!") и Лео, что метал громы по кристаллу в ссоре с женой, а после крушил всё вокруг. Затем Честер предложил игру, славную в веках (аки в сказании "Человек с Юга" или в видениях Хичкока): Норман ставил мизинец против колесницы Честера (машины), клянясь возжечь огненную табакерку (Zippo) десять раз без изъяна. Нужен был палач... Все отказались. Честер предложил Теду.
Тед хотел бежать! Но слова "А деньги?!" остановили его. Честер, аки змеиный заклинатель, взвинтил плату со ста до тысячи чаш золота ($1000!) за единый взмах тесаком, если табакерка осечется. Согласился Тед. Осечка случилась с первого раза! Тед – аки молния! – опустил тесак, отсек палец, схватил золото и вышел, не оглядываясь на вопли Нормана и суету друзей, кинувших палец в лед искать лекаря. Анджела же невозмутимо пошла по лестнице. Карма воздала Теду за ночь безумия!
Эпилог: рассвет и продолжение следует...
И так завершилась для Теда ночь четырех покоев в "Монсеньоре". От шабаша ведьм до отсеченного пальца Султана – всё узрел юный портье. Унес ли он золото? Стал ли легендой? Сие знают лишь ветры Лос-Ангелеса, о Владыка. Но клянусь жизнью моей, завтрашняя ночь принесет новые дивы, если дозволишь мне дожить до заката!