Кабинет заведующей поглотила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене. Галина Ивановна смотрела на полицейского, сидевшего напротив, не в силах осознать услышанное.
— Маргарита отдыхает на базе «Кузнечик»... — машинально повторила она, затем голос её сорвался. — Да что случилось-то??
— Она подозревается в убийстве своей биологической матери, — холодно и чётко произнёс сотрудник.
Глаза заведующей округлились, в них читался не столько шок, сколько ужасающее прозрение. Молнией в памяти вспыхнуло последнее хриплое слово Игоря: «Риииттааа...». Дрожащей рукой она протянула полицейскому листок с адресом базы.
База отдыха «Кузнечик».
Полицейский, получив подтверждение от администратора, аккуратно постучал в дверь тринадцатой комнаты. Дверь медленно отворилась, и в проёме возникла Марго. На её лице играла милая, слегка сонная улыбка. Она ласково хлопала ресничками, глядя на стражей порядка с детским любопытством.
— Чем могу помочь??
— Маргарита Ларионова? — полицейский сравнил девушку с фотографией.
— Паспорт показать? — она наклонилась к тумбочке, движения её были спокойны и естественны.
Полицейский участок. Неделю спустя.
Ни одной улики. Ни одного отпечатка на месте убийства матери. Ни одного свидетеля, который видел бы её в том городе. Ни одной зацепки.
Заведующая, измученная бессонницей и терзаемая сомнениями, сидела напротив того же следователя, Степана.
— Понимаете, всё так сводится к ней, что я не могу закрыть на это глаза, — её голос дрожал от отчаяния. — Она... она потеряла друга из-за Игоря, Кати и Стаса. Несчастный случай, но она постоянно говорила, что они убили его и должны за это ответить. Потом они умирали друг за другом. И Игорь, здоровый парень, умер от инсульта! Он перед смертью её имя произнёс... Потом ещё её биологическая мать. Ну что, кроме как показаний Петра ничего не нашлось???? Она не может постоянно оставаться незамеченной!!
Следователь устало вздохнул.
— К сожалению, у нас против неё ничего нет. Мы смотрели камеры на базе отдыха, она была там в момент убийства. Пётр... он... психически не здоров, его показаниям мы не можем доверять сто процентно. Откуда она могла знать свою мать, если её в пять лет уже оформили в детский дом? Как она её могла найти, тоже большой вопрос, к слову о том, что Пётр может нам лгать. Тем убийством занимается полиция того города. Если что-то узнаю, сообщу вам!
Женщину одолевали сомнения. Её разум отказывался верить в сверхъестественное, но цепь совпадений была зловещей. Как Маргарита могла быть в двух местах одновременно? Как она нашла мать? Как хрупкая девочка могла быть причастна к стольким смертям?
Вернувшись в интернат, она вновь зашла в комнату Риты. На этот раз она обыскала её с фанатичной тщательностью, переворачивая всё вверх дном. И вот, проводя рукой по липкому от пыли днищу тумбочки, она нащупала шероховатость. Её пальцы наткнулись на что-то, приклеенное скотчем. Это был дневник. Толстая тетрадь в потрёпанном переплёте.
Сердце её бешено заколотилось. Она сунула находку под кофту и, почти не дыша, выскочила из комнаты.
В своём кабинете она открыла первую страницу. И с каждой новой строчкой, с каждым описанным убийством — от Кати и Стаса до холодного расчета отравления Игоря — лицо её становилось всё бледнее, а руки начали дрожать. Это был не дневник в привычном понимании. Это был отчёт хладнокровного убийцы, написанный уверенным, ясным почерком. Здесь были все детали, все её мысли, все оправдания.
Собрав волю в кулак, она набрала номер Степана.
— Степан, я думаю, у меня есть неоспоримые доказательства. Её дневник, здесь всё в подробностях, каждое из убийств.
Не дожидаясь ответа, она выбежала на улицу, сжимая в руках злополучную тетрадь, как святой Грааль. Она бежала к своей машине, прижимая драгоценную ношу к груди, не замечая ничего вокруг.
— Как? Как мы ничего не замечали? — бормотала она, запрыгивая в салон и захлопывая дверь. — Она же исчадие, она дьявол во плоти!
Она повернула ключ зажигания.
Ослепительная вспышка, оглушительный грохот, и её машина взорвалась, разлетевшись на куски. Пламя взмыло вверх, окрашивая вечернее небо в багровые тона.
Из-за деревьев, в сотне метров от интерната, за этим зрелищем наблюдала Марго. На её лице не было ни радости, ни торжества — лишь холодное, безразличное удовлетворение.
— Не надо было совать свой нос куда не следует, — тихо произнесла она и растворилась в сумерках.
Полицейский участок. На следующий день.
Следователь Степан смотрел на Марго, сидевшую напротив него. Она выглядела абсолютно спокойной.
— Она позвонила мне, сказала о твоём дневнике, и потом её машина взорвалась. Совпадение? — его голос был ровным, но в глазах читалась тяжёлая уверенность.
Марго развела руками, её лицо выражало искреннее недоумение.
— Не понимаю, о каком дневнике вообще идёт речь! Покажите его мне, раз вы обвиняете меня во всех смертных грехах! И почему пытаются меня во всём обвинить вообще?? Убили мою якобы мать, о которой я даже не знала — я виновата. Игорь переубивал своих дружков — я виновата. Сам умер — я виновата. Заведущую кто-то подорвал — я виновата. Не слишком много на меня одну??? Я кто по-вашему?? Изверг-убийца?? Давайте вы пригласите меня тогда, когда будет что мне предъявить!! А не вот эти вот вопросы, про совпадения!
Она говорила горячо и убедительно, сыпля логичными контраргументами:
— Заведку ненавидела половина посёлка, через одного. У этих придурошных тоже врагов хоть отбавляй было, особенно у Кати. Любого возьмите, мотив есть у каждого. Ну, про мать не знаю, и знать не хочу... я думала, она сдохла давно. И вообще, что мой якобы отец знал, где я нахожусь, что вы сразу в интернат наш пришли?? Значит, они знали и забили на меня?! Так им и надо тогда!! Если вопросов больше нет, я пойду!
Степан молча смотрел на неё.
— Это, конечно, странно, но я почему-то убеждён, что это она, — пронеслось у него в голове. Но дневник сгорел вместе с заведующей. Доказательств — ноль.
— Отпечатки пальцев снимем и свободна, — устало бросил он, понимая, что проиграл этот раунд.
Марго вернулась в интернат лишь для того, чтобы окончательно его покинуть. Она быстро сложила в рюкзак немного вещей, все деньги и поддельные документы. Траурная обстановка и общая подавленность царили вокруг, поэтому её уход остался практически незамеченным.
Она исчезла. Её объявили в федеральный розыск, но поиски, как и следовало ожидать, не увенчались успехом. Она растворилась в России, как капля яда в стакане воды.
Воронеж. Пару месяцев спустя.
В тихой квартире на окраине города мужчина средних лет, его лицо измождено горем и болезнью, тяжело перебирая ногами, шёл открывать настойчивый стук в дверь. Он открыл.
В лицо ему смотрел безжалостный глазок пистолета. А за оружием — лицо его биологической дочери. Холодное, спокойное, жестокое.
— Здравствуй, папочка! — прозвучал ласковый, леденящий душу голос.
Бах!
