Камера была крошечной, серой и пахла отчаянием. Игорь, несмотря на все усилия заведующей, чувствовал, как стены сжимаются. Он сидел на жесткой шконке, сжимая в руках фотографию Кати и Стаса, распечатанную на плохом принтере.
— Кто? Кто это мог сделать с вами? — его шёпот разрывал гнетущую тишину. — Катюха, как же я скучаю по тебе, малышка... Стасян, друг с малых лет, кто же так поиздевался над тобой?!
По его щекам, впервые по-настоящему, потекли слёзы. Рука сама потянулась к сигаретам — единственному утешению. Он затянулся, пытаясь заглушить боль.
— Двадцать лет ваш убийца будет на свободе, но я выйду, и найду его!
И вдруг, сквозь никотиновый туман, в памяти вспыхнуло чёткое воспоминание: как Стас тащит его, пьяного, по коридору, и они сталкиваются с Ритой. Потом — как он сам бросает чётки на стол перед ней. И наконец — смазанная, но ужасающая картинка: та же Рита, перешагнув через его тело, ловко засовывает что-то под кровать. Паяльник!
— Какого?! — он вскочил, как ужаленный, сбивая пепельницу. — Это всё она! Она обещала нам отомстить за Ромку!
Он забегал по камере, словно зверь в клетке, сжимая голову руками.
— Как? Как она это всё провернула? Они физически сильнее её!
Нервно он затушил бычок и тут же прикурил новую сигарету. Сразу же почувствовал странный, сладковатый привкус. Но было поздно — адреналин и яд уже делали своё дело.
Голова закружилась с невероятной силой. Сердце выскакивало из груди, колотясь в бешеном, хаотичном ритме. Стены поплыли, пол ушёл из-под ног. Он услышал собственный хрип и грохот собственного тела о бетонный пол.
— Эй, что за шум у тебя там? — раздался голос охранника за дверью. — Алё?!
Защелка откинулась, глазок на мгновение осветил камеру.
— Твою мать!
Игоря поместили в тюремной больнице под аппарат ИВЛ. Трубка в горле делала его безмолвным. Узнав о случившемся, заведующая немедленно выехала в больницу.
— Что с ним? — её голос дрожал, глядя на бледное, неподвижное лицо парня.
— Обширный инсульт, — врач говорил устало и бесстрастно. — К сожалению, шансов практически нет.
— Какой инсульт? Он здоровый парень! — не поверила Галина Ивановна.
— Всё бывает... Сердце слабое... Сильный стресс от тюремного заключения... Одиночная камера... Всё сложилось. Я оставлю вас, долго не засиживайтесь здесь.
— Да-да, конечно, спасибо доктор.
Она осталась наедине с Игорем, взяв его холодную, безжизненную руку в свои.
— Что же на самом деле произошло, Игорёша?! — прошептала она.
И в этот момент его веки дрогнули. Он медленно, с нечеловеческим усилием, открыл глаза. Взгляд был мутным, невидящим. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать. Вырвался лишь хриплый, предсмертный выдох, больше похожий на стон:
— Риииттааа...
Монитор над койкой издал пронзительный, ровный звук. Зелёная линия сердца превратилась в прямую.
Спустя пять дней Игоря похоронили. Ирония судьбы — его могила оказалась рядом с Катей и Стасом, вблизи того самого холмика, где лежал Рома.
Марго стояла поодаль, наблюдая за церемонией. Когда гроб начали опускать, она громко, на всю тишину кладбища, произнесла:
— Да что вы их всех рядом с Ромочкой решили положить, чтоб они и на том свете жить не давали???
— Маргарита!! — резко обернулась к ней заведующая, её лицо побелело от гнева и шока. — Прекрати, похороны идут, как ты можешь такое говорить!
Она замерла, смотря на девушку. И в этот момент в её памяти, как удар током, прозвучало последнее слово Игоря.
Риииттааа...
— Что Вы на меня уставились? — с вызовом спросила Марго. — Окружили его со всех сторон людьми, которые его на тот свет отправили!
Заведующая не нашлась что ответить. Она развернулась и молча пошла прочь, чувствуя ледяную тяжесть на душе. Марго осталась стоять у могилы Ромы, с торжествующей улыбкой наблюдая, как закапывают последнего обидчика.
Пока все были на занятиях, Галина Ивановна, движимая внезапным порывом, зашла в комнату Риты. Она лихорадочно обыскала шкаф, тумбочки, заглянула под кровать. Ничего. Ни дневников, ни странных записок, ни пузырьков.
— Что я думала здесь найти?? — с досадой прошептала она, выходя из комнаты и направляясь по коридору.
Она не видела, как из тени в дальнем конце коридора за ней наблюдали холодные, знающие глаза.
— Ну и что же тебе там надо было, глупая женщина?! — мысленно усмехнулась Марго. — Не до неё сейчас... Кажется, я теперь знаю, где спрятались мои родители.
Пятнадцать лет назад.
— Это не ребёнок, это исчадие ада! — голос Нины срывался на истерику. — Она убила собаку, убила, ты понимаешь!!
— Возможно, она и правда не специально! — пытался успокоить её Пётр. — Нин, ну она ребёнок, ну о чём ты?!
— О чём я??? О чём??? Голова у собаки отрублена! Вот я о чём! А те несчастные канарейки? А мальчишка из дома напротив? Она уничтожит любого, кто ей не понравится!!!
С улицы донёсся оглушительный, душераздирающий женский крик. Они выскочили на улицу и увидели кошмарную картину. Соседка лежала лицом на раскалённой решётке барбекю. Пахло горелым мясом и волосами. Её дочь стояла рядом и кричала, не в силах остановиться.
Неподалёку от всего этого стояла пятилетняя Маргарита. На её лице сияла милая, по-детски беззубая улыбка. Потом она медленно перевела взгляд на родителей. И в этих детских глазах они увидели такую бездонную жестокость, что остолбенели от ужаса.
Вскоре после этого Маргарита проснулась одна в пустом доме. Родители исчезли, оставив лишь короткую записку и ребёнка на произвол судьбы.
Когда обеспокоенные бабушка с дедушкой нашли её, дед не мог поверить своим глазам.
— Они что, совсем свихнулись? Бросили ребёнка одного!!
Они забрали Риту к себе. Но спокойная жизнь длилась недолго. Очень недолго. У деда остановилось сердце, когда он увидел, как его пятилетняя внучка нажала на курок его же охотничьего ружья, целясь в собственную бабушку.
Марго сожгла их дом, дотла, вместе с теми, кто был внутри. Потом были «несчастные случаи»: отказ тормозов у машины опекунов, «случайное» падение психиатра из окна собственного кабинета...
А потом — интернат. И Рома. Он стал её якорем, её светом. С ним Марго отступила, заснула, позволив Рите жить почти нормальной жизнью. Почти.
— Бросили меня, скрылись как шавки позорные, — мысль Марго была острой, как лезвие. — Деньги решают всё! Спасибо, Ром, за картины! Вырученные за них деньги помогли мне найти родителей. Триста километров отсюда, блин, как мне свалить-то?! Заведка чё-то за мной следить вздумала! Придётся ждать, скоро восемнадцать лет, могу свалить хоть куда, хоть на сколько.
Марго вела себя как образцовая воспитанница. Спокойно, терпеливо ждала дня своего совершеннолетия. Она копила деньги, строила планы и лелеяла свою ненависть.
И вот он, настал. День, когда она стала полностью свободной. День, когда никто не мог ей приказать. Дверь в её будущее, полное мести и крови, была теперь открыта.
