В истории каждой страны есть голоса, которые становятся звуковым фоном целой эпохи. Для миллионов советских людей, затаив дыхание у экранов черно-белых телевизоров, таким голосом в начале 1970-х стал голос мальчика Сережи Парамонова. Его проникновенное исполнение песен «Пусть бегут неуклюже» и «Прекрасное далёко» знала наизусть вся страна. Он был живым символом счастливого детства, всесоюзной славой и… трагедией, которую тщательно скрывали за парадным фасадом.
Эта история, приукрашенная и мифологизированная, вот-вот вернется к зрителям в сериале «Хор». Но подлинная судьба ее главного прототипа куда драматичнее любого сценария.
Взлет: Перовский соловей
Система поиска талантов в СССР работала как часы. Она была тем самым «социальным лифтом», который мог поднять одаренного ребенка из самой глухой деревни до всесоюзной известности. Большой детский хор Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Виктора Попова был вершиной этой системы. Сюда мечтал попасть каждый юный певец.
В 1971 году на бесконечные прослушивания пришел щуплый десятилетний мальчик из спального района Перово. У Сережи Парамонова не было безупречного академического голоса. Но было другое — невероятная, заразительная энергия, обаяние и та самая «искра Божья», которую нельзя не заметить. Виктор Попов, тонкий психолог и педагог, разглядел в нем не просто голос, а личность. И не ошибся.
Уже через несколько месяцев страна узнала его в лицо. Телевизионный концерт, прямая трансляция, и вот он — Сережа, солирующий в песне из мультфильма «Чебурашка». Аплодисменты не стихали, и случилось невероятное — мальчика попросили на бис. В прямом эфире, где каждая секунда на счету! Это был беспрецедентный случай, триумф. С этого момента Сережа Парамонов стал звездой.
Его жизнь превратилась в череду репетиций, гастролей, телесъемок. Он пел для Пахмутовой и Рождественского, его голос звучал на самых важных концертах. Он объездил пол-Европы, видел мир, недоступный большинству советских граждан. Но за этим блеском скрывался титанический, почти каторжный труд. По десять часов репетиций без выходных и отпусков. И все — на общественных началах, без единой копейки оплаты. Но для Сережи это было счастьем. Позже он вспоминал эти годы как лучшие в своей жизни. Он был частью большой семьи, он был нужен.
Падение: Роковая нота в Колонном зале
Детская сказка оборвалась в один миг. 17 мая 1975 года в Колонном зале Дома союзов шел творческий вечер Роберта Рождественского. Хор исполнял песню «Просьба». И в самый ответственный момент Сережа Парамонов — его голос, всегда такой надежный, — впервые сфальшивил.
Он сам все понял. Понял раньше, чем дирижер, раньше, чем зрители. Начиналась мутация — естественный и неумолимый процесс ломки голоса, который ставит крест на карьере любого мальчика-певца. Для 14-летнего Сережи это был не физиологический процесс, а конец света. Почти четыре года славы, любви, признания — и все рухнуло в одночасье.
Он пытался цепляться за прошлое. Продолжал ходить на репетиции, сидел в зале и смотрел, как его партии поет новый солист, Виталий Николаев. В его душе кипела ярость и отчаяние.
«Когда я сидел в зале, меня каждый раз душили слезы... Виталика я тогда просто возненавидел и хотел набить ему морду. Во мне кипела злость. Потом понял, что дверку-то нужно закрыть и навсегда распрощаться с юностью нежной. Тогда тот мальчик для меня и умер. Ему было 14 лет», — горько признавался он спустя годы.
Тот мальчик — Сережа Парамонов, звезда всесоюзного масштаба — действительно умер. А началась взрослая жизнь человека по имени Сергей, который оказался никому не нужен.
Жизнь после славы: Тень вундеркинда
Он пытался вернуться. Окончил музыкальную школу, поступил в престижное училище имени Ипполитова-Иванова. Но здесь его ждало жестокое прозрение. Его окружали не менее, а часто и более талантливые ребята, которые годами шли к своей цели, а не пришли к ней на готовое. Сокурсниками Парамонова были будущие звезды — Сергей Мазаев и Игорь Матвиенко. Они остались друзьями, но их жизненные траектории разошлись кардинально.
«Я понял, что все разговоры о том, что я невероятно талантлив, гроша ломаного не стоят», — с горечью констатировал он.
Он играл в ВИА, писал аранжировки, сочинял музыку для рекламы и песен (в соавторстве с Александром Шагановым), даже работал на радио. Но везде он был «экс-Сережей Парамоновым», живым напоминанием о его же собственном прошлом. Солистом его не брали — голос, испорченный в музыкальной школе неправильными нагрузками, уже не восстанавливался.
Личная жизнь тоже не складывалась. Два брака с талантливыми певицами — Ольгой Боборыкиной и Машей Порох — распались один за другим. Творческая нереализованность и жизненные неудачи подорвали и без того слабое здоровье. В 1993 году он перенес туберкулез и стал инвалидом второй группы.
Эпилог: Умер дважды
Сергей Парамонов скончался 15 мая 1998 года, за два дня до роковой годовщины того самого концерта в Колонном зале.
Официальная причина — ишемическая болезнь сердца. Но те, кто знал его близко, были уверены: он умер от разбитого сердца гораздо раньше.
Его друг, композитор Игорь Матвиенко, сформулировал это точно: «Это типичный пример, как у человека в раннем возрасте и на „золотом этапе“ сломалась психика».
Сережа Парамонов стал жертвой собственной феноменальной славы. Система, вознесшая его на невиданную высоту, не предусмотрела для него «мягкой посадки». Он навсегда остался в памяти людей 11-летним мальчиком с чистым голосом, а сам прожил сложную, невеселую жизнь человека, который однажды проснулся знаменитым, а потом так же стремительно проснулся забытым. Его история — это вечное напоминание о цене раннего успеха и о жестокой оборотной стороне таланта, который даруется на время, а забрать его — все равно что потерять себя.