Как французский академист стал вечной загадкой для искусствоведов
Жан Огюст Доминик Энгр (1780–1867) — фигура столь противоречивая, насколько и великая. Он объявлял себя хранителем классических канонов, но его искусство не раз вводило в заблуждение даже самых искушённых знатоков. Он отвергал новаторство, но его изгибы линий, искажённые пропорции и чувственная пластика предвосхитили эстетику модернизма. Он был флагманом академизма — и при этом оказался художником, которого Мане и Дега называли «последним старым мастером и первым современным».
Музыка в крови, линия в душе
Энгр родился в провинциальном Монтобане в семье универсального художника и скрипача. С раннего детства он осваивал и кисть, и смычок: играл в оркестре Тулузской оперы, а позже дружил с Паганини, Берлиозом и Листом. Эта музыкальность пронизывает всё его творчество — особенно в изысканной гармонии линий, в ритме контуров, в почти мелодичной плавности тел на его картинах. «Рисунок — это честность искусства», — говорил он, считая линию основой живописи, а «цвет — лишь украшением».
Ученик Давида — и его оппонент
В 1797 году юный Энгр поступает в Парижскую Школу изящных искусств и попадает в мастерскую Жака-Луи Давида — главного живописца революционной Франции. Но уже тогда будущий маэстро отличается: его не устраивают суровая героика и политизированный пафос учителя. Вместо античных воинов Энгр тянется к нежности кватроченто, к средневековому утончённому миру, к Рафаэлю, которого назовёт «единственным истинным живописцем».
Его дебют на Парижском Салоне — портрет «Мадам Муайон» (1801) — вызывает смятение. Картина слишком изысканна, слишком холодна и слишком… не по-двидовски. Критики не понимают: где здесь идеал? Но именно в этом и кроется суть Энгра — он не искал идеал в героизме, а находил его в чистоте формы.
Рим — город, который изменил всё
В 1806 году Энгр уезжает в Рим как лауреат престижной премии Рима, однако в столице итальянского искусства он не становится последователем классицизма — наоборот, он погружается в архаику, исследует примитивы, увлекается назарейцами. В 1820-е годы, живя во Флоренции, он переживает творческий кризис. Он почти отказывается от исторической живописи и обращается к портрету — жанру, который сам считал «вульгарным», но в котором достиг вершин.
Именно в этот период создаются шедевры вроде «Портрета мадам Муайон», «Портрета мадам Рекамье» и «Большой одалиски» — картины, где чувственность соседствует с холодной дистанцией, где анатомия нарушена, но гармония — безупречна. Тело одалиски с её «лишними» позвонками и неестественно вытянутыми конечностями — это не ошибка, а вызов натурализму. Это поэзия линии.
Энгр против Делакруа: битва двух миров
1834 год стал переломным: Энгр представляет на Салоне «Мученичество святого Симфориана» — пышную, выверенную, но холодную композицию. Критика рвёт её в клочья. В том же году Эжен Делакруа выставляет свою «Смерть Сарданапала» — бурную, цветистую, страстную. Это не просто два художника — это два полюса XIX века: рациональный классицизм vs эмоциональный романтизм.
Энгр, разгневанный, уезжает в Италию и на несколько лет покидает Париж. Он не хочет идти на компромиссы с эпохой. Для него живопись — это не самовыражение, а служение вечной красоте. «Я не новатор, я хранитель», — заявлял он.
Последний академик и первый модернист
Вернувшись в Париж в 1841 году, Энгр всё-таки получает признание. Его назначают директором Школы изящных искусств, а позже — директором Французской Академии в Риме. Его чествуют как великого мастера, возводят в сенаторы, даже несмотря на плохой слух и неумение говорить с трибуны. Но его искусство остаётся загадкой.
Сегодня искусствоведы спорят: был ли Энгр последним академистом или первым художником нового времени? Его «Источник» (1856) — идеал чистоты и симметрии, но его обнажённые женщины с искривлёнными спинами и гипнотическими взглядами явно вдохновили Матисса и Пикассо. Его графика — образец точности, но в ней — намёк на декоративность ар-нуво.
Наследие в музеях и в истории
Большинство работ Энгра хранится во Франции — в Лувре и в его родном Музее Энгра в Монтобане, который он сам завещал городу. За пределами Европы значительные коллекции находятся в США. В России — лишь два произведения: «Мадонна перед чашей с причастием» в ГМИИ и «Портрет графа Гурьева» в Эрмитаже.
Художник умер в 1867 году в возрасте 86 лет — после простуды, подхваченной на музыкальном вечере, где звучали Моцарт и Керубини. Он ушёл так же, как жил: в окружении искусства, гармонии и вечного стремления к совершенству.
Заключение: за маской академика — революционер формы
Энгр — художник парадоксов. Он отвергал романтизм, но его живопись полна тайной страсти. Он поклонялся Рафаэлю, но создал язык, непохожий ни на кого. Он был грозой новаторов, но сам стал источником вдохновения для авангарда.
Как писал Бодлер:
«Энгр — это чистая линия, воплощённая в плоти».
И в этом — вся суть мастера, чьё искусство не стареет, а лишь раскрывается с каждым новым поколением.
Все статьи канала увидят только подписчики.