Боль в ноге в тот день была невыносимой. Я медленно хромала в сторону леса со своей любимой Мартой, немецкой овчаркой. Я старалась не думать ни о чем, просто медленно шла в сторону леса. Серое утро с тихим ноябрьским ветром.. Я зашла в лес. Просто иди -сказала я себе.. Без цели, без идеи, без мыслей.. Марта, моя верная спутница, шла рядом, и ее спокойное, уверенное присутствие было якорем в этом сером утре.
Мы шли долго. И сначала я не заметила перемен. Лишь Марта внезапно остановилась, насторожив уши. Воздух стал другим — густым, сладковатым, пахнущим не мокрыми листьями и землей, а медом и нагретой хвоей. Свет, пробивавшийся сквозь кроны, вдруг из серого стал золотым и тягучим, а тишина обрела глубину и звон.
Я обернулась. Тропа позади исчезла. Вместо нее зиял проем между соснами, похожий на врата. Сердце екнуло, но страха не было. Было лишь понимание: мы пришли туда, куда нужно.
И тут из-за ствола вышла Она. Девочка в потрепанном платье — я сама, лет шести-семи. В ее глазах стояли слезы, которые я когда-то так и не выплакала. Это была моя старая боль, живая и осязаемая.
Я застыла, но Марта мягко ткнула меня носом в ладонь, а затем шагнула вперед. Она не рычала. Она просто села между мной и девочкой, всем своим видом показывая: «Я здесь. Я с тобой». И этого оказалось достаточно. Призрак прошлого дрогнул, улыбнулся мне — впервые без обиды — и растаял в золотистом воздухе.
Мы пошли дальше, и довольно быстро пришли к огромному озеру. Его вода была темной, почти черной, но не пугающей, а глубокой, как сама ночь. Я знала, что должна зайти в нее. Оставив Марту на берегу — она села, как каменный страж, — я сделала шаг в черную воду.
Вода обняла меня, холодная лишь на мгновение, а затем ставшая нейтральной, будто я погружалась не в озеро, а в что-то плотное, но мягкое одновременно.Я закрыла глаза и позволила темноте принять меня. Все старые страхи, сомнения, неуверенность — они всплывали пузырями и лопались. А я опускалась все глубже, пока не почувствовала под ногами твердое, надежное дно..И оттолкнулась.
Я вынырнула, сделав первый глоток чистого, хрустального воздуха. Марта, не заходя в воду, бегала вдоль кромки воды, скуля от нетерпения. Я выбралась на берег, и она тут же принялась вылизывать мое лицо, и руки, сметая следы путешествия.
Я почувствовала, что в кулаке я сжимаю что-то маленькое, твердое и теплое. Разжала ладонь. На ней лежал кусочек янтаря, а внутри него — яркая золотая искра, пульсирующая в такт моему сердцу.
Я проснулась в своей кровати. Утро. За окном — обычный серый ноябрь. Я потянулась за водой и увидела его. На тумбочке лежал тот самый янтарь. Реальный, теплый, с живым светом внутри.
Марта спала на своем коврике. Услышав мое движение, она встала, потянулась и подошла, тыкаясь мокрым носом в мою руку. В ее умных глазах я увидела не тревогу, а спокойное, полное понимания выражение. Она была со мной в лесу. И мы обе теперь знали немного больше, чем раньше.
Лес не забрал меня — он меня отпустил. Отпустил обновленной. Старая тоска осталась там, на дне того озера, а я вышла с новым знанием внутри. Я не знала, что именно принесет этот огонек, но я чувствовала: все только начинается. Все может измениться. И этот золотой огонек в моей ладони был не ответом, а приглашением в новую, еще не написанную главу моей жизни.