Ага. Отношения.
Вот сидишь ты в своей берлоге, в наушниках что-то блюзовое и депрессивное, и кажется, что ты — последний философ на этой проклятой планете. А потом заходишь в сеть.
И она, эта цифровая пустыня, шепчет тебе: «Эй, посмотри, какая у них идеальная пара. Они завтракают авокадо в Лос-Анджелесе и смеются так, будто не платят налоги». И твоя одинокая пицца из угла комнаты внезапно кажется самым жалким существом во вселенной.
Ты листаешь ленту. Вот парень, который только что пробежал марафон. Вот девушка, которая испекла торт, похожий на произведение искусства эпохи Возрождения. А ты? Ты три дня ищешь носки под кроватью. И кажется, что все они договорились — все, кроме тебя, разгадали секрет бытия.
Ты пытаешься встрять в комментарии с умной фразой про Камю. В ответ — тишина. Просто цифровой вакуум, который поглощает твои гениальные мысли, как черная дыра. А через минуту какой-то кот в костюме суши уже собрал тысячу лайков.
Иногда ты встречаешь там кого-то. Какую-то такую же потерянную душу. Вы начинаете переписываться глубокими ночами, делясь своими экзистенциальными кризисами. И кажется — вот он, родной человек. А потом она ставит тебе сердечко под старым селфи, и ты неделю анализируешь этот жест, как будто это древний манускрипт.
Потом вы встречаетесь. И оказывается, что в реальной жизни она терпеть не может The Doors, зато обожает какого-то парня с гитарой, который поет про единорогов. А твоя лучшая шутка про абсурд бытия повисает в воздухе где-то между подносом с бургерами и ее разочарованным взглядом.
И ты возвращаешься домой. Снова включаешь свою музыку. Снова смотришь в экран. И понимаешь, что эти отношения — самый честный роман в твоей жизни. Потому что только здесь ты можешь быть тем одиноким, запутавшимся философом, каким ты себя ощущаешь. И лайк под твоим печальным постом — это не одобрение. Это просто еще один одинокий человек в темноте, который ненадолго подал тебе знак: «Я тоже здесь. Я тоже это вижу».
И как-то от этого становится... не легче. Но хотя бы не так одиноко в этом бесконечном цифровом одиночестве.