Вижу, что в соцсетях вяло, но продолжается дискуссия об уехавших и оставшихся, с не слишком категоричными, но отчетливыми взаимными обвинениями и упреками. Подумала, что и мне есть что сформулировать по этому поводу, пусть и мои рассуждения будут априори предвзятыми – понятно, на какой стороне я нахожусь.
Как я уже писала, мысли об отъезде – не временном, а таком капитальном, с перестройкой всех жизненных механизмов и схем – не раз посещали мою беспокойную голову. Пока я не решила, исходя из множественных, самых разных соображений остаться, сохраняя при этом для себя возможным и вариант экстренной эвакуации, если придется, тьфу-тьфу-тьфу. Поэтому я очень понимаю и одобряю решения тех, кто посчитал эвакуацию для себя необходимой, чтобы продолжать, например, творить и заниматься просветительской работой, поддерживая оставшихся хотя бы морально.
Как показала практика последних, бесконечно тянущихся лет, это их решение было правильным. Да, и мы, и они многое при этом потеряли (5 лет без концертов любимых групп, с учетом ковида, ну такое). Но моральная поддержка остается – и мы, и они хорошо чувствуем и понимаем друг друга. Люди, которые уехали из-за вполне реальной, совсем не мифической угрозы, и продолжают, в общем-то, находиться в довольно уязвимом положении даже вне периметра, удивительным образом как-то ухитряются в очень скудно просачивающемся наружу потоке информации считывать действительное положение дел внутри, понимать, какой здесь на самом деле происходит движ, как и чем мы тут дышим, и что все вовсе не так безнадежно, как может показаться в этих скудных обрывках новостей. Не все, конечно, но большинство из тех, кто реально тут что-то делал и как-то боролся со злом задолго до ставшего для многих других триггером 22 года, хорошо понимают, что тут внутри совсем не все потеряно.
Больше же всего кричат о том, что «жги, господь, тут ничего не исправить», по моим личным и сугубо предвзятым наблюдениям, те из уехавших, кто до этого года, по сути, жил вполне комфортно и даже получая некоторые преференции от существующего статуса кво. Опять же, не все, но большинство из публично высказывающихся людей, по моим ощущениям. Они-то, как раз, к слову, могли и вовсе не уезжать, не бросать ничего из нажитого непосильным трудом. Никакая такая особая опасность им не грозила, кроме предсказанного многими экономистами резкого экономического краха. Именно его они, думаю и боялись на самом деле, прикрываясь патетическими стенаниями, что просто «не хотят иметь ничего общего с этой страной». О том, что тут остается огромное количество людей, с которыми у них, как раз, есть довольно много общего, и которые в силу огромного количества причин не могут, как они, уехать, они, конечно, предпочитали в тот момент не думать и не думают об этом до сих пор.
И вот для людей такого типа, продолжающих громко стенать о «генетическом рабстве» бывших соотечественников (а у них, видимо, какие-то другие гены, да) все эти стенания, по моему глубокому убеждению, были и остаются ничем другим, как элементарными психическими защитами. Предсказанного резкого экономического краха не случилось, жизнь, хоть и явно, и сильно ухудшается, но все-таки продолжается. Люди тут внутри продолжают бороться, продолжают жить, умудряются заниматься чем-то важным и полезным даже в таких удушающих обстоятельствах. Как вы прикажете при всем этом чувствовать себя людям, которые уехали без особой необходимости и рисков, просто из страха, эгоизма и прочих себялюбивых причин? Чувствовать себя трусами, эгоистами и иже с ним? Ну конечно, этого никто не хочет, вот и включаются все эти психические защиты, среди которых лучшей, как известно, остается нападение.
Все эти дискуссии о том, как нам тут относиться к нашим идеологическим, выразимся так, оппонентам, сочувствовать им или нет, и все такое, если они ведутся с участием вот таких вот уехавших, на мой взгляд, не имеют никакого смысла. И вообще попросту оскорбительны. Люди, находящиеся в относительном комфорте и безопасности, не могут судить адекватно и справедливо о выборе тех, кто в этом комфорте и безопасности не находится.
Мы уж тут сами как-нибудь разберемся, рабы мы или нет, и сочувствовать ли нам тем, кого в буквальном смысле порой гонят как овец сами-знаете-куда. Все это – предмет исключительно внутренней дискуссии, при участии и поддержке только тех, кто снаружи помогает и поддерживает тех, кто остался внутри. Все остальные, как по мне, вправе выбрать – обустраивать им свою жизнь там снаружи или примкнуть к этой нашей внешней группе поддержки. Но уж точно не учить нас, с какими вилами и куда нам надо бежать, что чувствовать и о чем переживать.