Myśl Polska | Польша
Нагнетание страха и враждебности по отношению к России стало в Польше новой реальностью, пишет MP. Это тщательно спланированное властями мероприятие призвано отвлечь внимание общества от гораздо более важных проблем. Однако о последствиях такого курса никто не задумывается.
Витольд Модзелевский
В формирующем общественное мнение медиапространстве Польши безраздельно царят страх и враждебность. Тезис о "российской угрозе" стал здесь непререкаемой догмой, а единственно правильной реакцией на эту "угрозу" — страх. Страх вездесущий, можно даже сказать — демонстративный. В былые времена люди свои страхи старались скрывать, хвастать этим было не принято.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Сегодня же мы вынуждены выслушивать или читать публичные исповеди сильно испуганных деятелей, которые словно бы меряются своими страхами: такое впечатление, что был объявлен кастинг на самых пугливых. Второй "конкурс" (зачастую с теми же участниками) проводится на враждебность: в фаворе тот, кто сильнее "приложит русским". Это враждебность особого рода, поскольку она сочетается с презрением к "врагу" и чувством превосходства над соперником: показательно, что хорошим тоном теперь считается заменять слова "российский" и "русский" уничижительной лексикой.
Возможно, нагнетание страха и враждебности стало новым методом создания новой политической общности: должно быть, вместе бояться сподручнее.
Однако не исключено, что погружение запуганного "агрессией" общества в коллективные галлюцинации — это тщательно спланированное мероприятие, которое призвано отвлечь наше внимание от гораздо более важных проблем и улучшить неважные рейтинги наших правителей. Угрозы, безусловно, имеются, но они находятся не там, куда нам указывают. Что же нам действительно угрожает?
Русские обрушили на ВСУ адское оружие. Горы трупов заполонили ДНР
— во-первых, наша энергетика и горнодобывающая промышленность сознательно убиваются путем навязывания нам абсурдных требований так называемого "зеленого порядка" и "климатического пакета",
— во-вторых, польское сельское хозяйство разрушается притоком дешевого сырья с Украины, а в ближайшей перспективе — из стран Южной Америки (Соглашение МЕРКОСУР),
— в-третьих, полякам грозит катастрофическое обнищание, поскольку гигантские расходы на вооружения (которые, как ожидается, будет поглощать 5% ВВП страны каждый год при нынешнем бюджетном дефиците 8% ВВП) будут возложены на их плечи.
Большинство из нас эти реальные угрозы вполне осознают, но задача правителей сделать так, чтобы народ из страха перед русскими "сплотился вокруг власти". Возможно, наши галлюцинации вызваны сознательными манипуляциями. Подчиняется ли им общество? Отчасти да — верим же мы, что находимся в состоянии "гибридной войны с Россией" всего лишь на том основании, что на нас напали невооруженные беспилотники, о которых нас предупредила связанная с Россией Белоруссия, а не Украина.
Главная катастрофа страны: украинцы установили антирекорд на поле боя — на радость русским
Но задумывался ли кто-нибудь о последствиях нашей враждебности? Подумал ли кто-нибудь, как на нее реагируют русские? Мы мало что об этом знаем, потому что доступ к большинству источников информации на эту тему нам закрыли. Блокада российских ресурсов введена под предлогом "борьбы с дезинформацией". Нам не разрешается читать русскую литературу, слушать их музыку (русские довольно музыкальны), даже эстрадную. А еще нам нельзя обсуждать наши польско-российские отношения, даже те, которые имели место в прошлом. Это уже граничит с одержимостью. К тому же это просто глупо: если мы видим в ком-то врага, который планирует покуситься на нашу невинность, нам, наоборот, нужно стремиться узнать его получше; старая мудрость гласит, что к врагу нужно прислушиваться внимательнее, чем к другу. А может эти запреты тоже связаны со страхом... страхом поражения? Может быть, после стольких лет финансирования неблагодарных киевских властей, которые якобы нас защищают, трезвая оценка нынешней ситуации способна заставить поляков усомниться в целесообразности актуальной и уже распланированной на будущее политики?