Ушел из жизни Деро, известный общественно-политический деятель 80-90-х годов, депутат первого созыва Национального Собрания Армении,
организатор самообороны Сюника Дереник Маркарян. Руководитель Sputnik Армения Дмитрий Писаренко знал его более 30 лет и поделился своими воспоминаниями.
Сегодня с Деро простились в родном Капане. Так уж, видимо, было суждено, что
его старший сын – Ара, прилетел на похороны отца в самый почитаемый
папой день – в день своего рождения. Для Деро появление первенца стало
самым важным днём жизни. А потом появились Сона, Армен, внуки…
Он был не просто отцом семейства, Деро всегда по-отечески заботился о
родном Капане. В 80-ые согласился построить и возглавить трикотажную
фабрику, хотя не был инженером этого профиля. Просто принял вызов
судьбы. А потом ещё при численности сотрудников предприятия в полторы
тысячи человек, всегда примерно 500 женщин находились в декрете. В своих
воспоминаниях, опубликованных много лет назад местной газетой Сюнац Еркир, Дереник Маркарян рассказал, что когда он видел на улице беременных
женщин, которые нигде не работали, то приглашал их в отдел кадров
фабрики и оформлял приказы на работу задним числом, чтобы они имели
законное право на физотпуск и в городе молодые смело увеличивали свои
семьи.
Что же касается участия в национально-освободительном движении, то всё
началось с сотрудничества с молодёжным литературным журналом "Гарун".
Капанская трикотажная фабрика, под руководством Маркаряна, в годы
перестройки взяла шефство над редакцией, как передовое молодёжное
производство. Тогда в журнале работали прогрессивные литераторы, в
дальнейшем ставшие лидерами общественно-политических процессов и
соратниками Деро на оставшуюся жизнь: Вазген Саркисян, Вано Сирадегян,
Меружан Тер-Гуланян, Роланд Шароян, Акоп Мовсес.
В одном из своих интервью Дерник Маркарян сказал, что всегда думал так: у
меня есть мать, отец и Капан. Он не считал, что есть люди, которые не
хотят делать добро, просто в его случае желания и возможности совпали…
Отрывок из воспоминаний Дмитрия Писаренко:
Зима 1992/1993, как назло, выдалась морозной и снежной. Люди не успели
подготовиться к холодам. Рассчитывали на электричество, но его в лучшем
случае подавали на несколько часов в сутки. Чаще всего на один час.
Централизованное отопление было парализовано. За час комнаты
нагревались. Но не до такой степени, чтобы оставаться тёплыми всю ночь. В
квартирах температура была такой низкой, что из рта валил пар. По
вечерам в комнатах горели свечи, кофе и чай заваривали на сухом спирте.
По часу-полтора шла вода. Только холодная, так как газ, в республику не
поступал.
Поездки в приграничье в такой ситуации были отдушиной. В пограничных с
Азербайджаном районах электричество подавали круглосуточно, чтобы
сдержать отток населения. В командировках можно было отогреться и
выкупаться. К тому же, и климат на юго-востоке был менее суров. Когда мы
приземлись на футбольном поле спортшколы в Капане, там вообще не было
снега...
…Лететь надо было срочно. Авиация противника накануне атаковала город. Нас
встретил местный активист, директор трикотажной фабрики - Дереник
Маркарян или как все его знали - Деро.
- Этот вертолёт сейчас примет раненых и уйдёт в Ереван. А я вас завтра отправлю, - сказал он, пожимая всем руки.
На борту были я с оператором Артуром Апресовым, еще один оператор
российского "Первого канала" (в то время телекомпания "Остакино") Мэлс
Нерсисян и группа армянского Гостелерадио. Деро рассадил нас по машинам.
Он понимал специфику нашей работы и старался, чтобы мы успели провести
съёмки до наступления темноты.
- Бомбы были сброшены на жилые кварталы. У нас же крупнейший в Закавказье медно-молибденовый комбинат, шахты, но они решили нанести не экономический, а моральный ущерб. Посеять панику. До бомбёжки три дня город массированно обстреливался из "Града".
- А сколько погибших и раненых? - поинтересовался я.
- С 10 по 13 декабря убитых - 31 человек, раненых - 58. И всё это мирные
жители. Кто берёт в руки оружие - у него на это есть причины. Но в чём
виноваты эти люди?
Картина последствий авианалёта напоминала Спитак декабря 88-го. Одна девятиэтажка была разрушена наполовину.
Артур забрался куда-то высоко, где люди, несмотря на аварийное состояние
здания, выносили из квартиры уцелевшие вещи. Молодой мужчина, увидев
оператора, показал ему следы крови на паркете и сказал:
- Здесь лежал отец…
Бомбы были кассетными или как их называют по-другому - шариковыми. То есть шрапнель. Для уничтожения живой силы. Разрушенные дома и раненые в
больницах для меня уже стали данностью. Новизной стало посещение
бомбоубежища. Под вечер в городе завыла сирена.
После отбоя тревоги на улицах уже было темно. Дереник Багратович пригласил
всех к себе на дачу. Сидели допоздна, потом разошлись по отдельным
комнатам. Благо - дом был огромный. Утро меня поразило. Я проснулся
рано, от яркого света за окном. Вышел на веранду и ахнул. Напротив, в
каких-то десятках метров, в свете зари блестели красивейшие скалы горы
Хуступ. Небо было чистым и ярко голубым…