Поднимал самые личные вопросы.
В октябре 2025 года героем авторской рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал советский и российский хоккеист, вратарь Алексей Червяков.
Червяков выступал за воскресенский «Химик» (1982–1983, 1988–1993, 2000–2002), ярославское «Торпедо» (1983–1986, 1995–1996), «Спартак» (1986, 1996–1998), СКА МВО (1986–1988), ЦСКА (1988), электростальский «Кристалл» (1998–1999), «Витязь» (1999–2000).
Также он являлся участником чемпионата мира 1995 года в составе сборной России и победителем молодёжного чемпионата мира 1984 года.
В отрывке ниже — рассказ Червякова об особенностях работы советского и российского хоккейного тренера Сергея Николаева.
«Да ну вас на... Сами выбирайте тактику и состав»
— Сергей Николаев принял «Северсталь» — и мне говорил: «Я удивляюсь! На команду четыре стукача. Зачем так много? Двух вполне достаточно». В Ярославле кто-то постукивал?
— Мы как раз на Юру Яковлева грешили. Обычно стучит кто? Человек, не очень сильно играющий. При этом всегда попадает в состав, его ошибки как бы не замечают. Он на хорошем счету. Вот такие «тихарики» и докладывают... Рассказать, как меня вербовали?
— Очень любопытно.
— Даже не знаю, как им такое в голову взбрело. Это второй мой приход в Ярославль. Вызывает Николаев. Рядом сидит Шапошников, второй тренер. Говорим ни о чем, говорим... Переходят к сути: «Леш, вот смотри. Ты игрок авторитетный. Можно сказать, ведущий. Ребята к тебе прислушиваются. Хотим, чтоб ты был бы в команде проводником тренерских идей...» Ну и так далее. Я слушаю, поддакиваю: «Ну да...»
— На чем разошлись?
— Закругляю: «Сергей Алексеевич, представьте ситуацию. Вы что-то не так сделали. Не того поставили. Всем ясно — тренерская ошибка. Мне-то что делать? Говорить команде: «Нет, это мы сами»?» Николаев желваками заиграл, скомкал какую-то бумажку. Тишина повисла. На этом разговор закончился. Все!
— Николаев говорил дословно: «Червяков был одним из моих противников в команде». Это как понимать?
— Тренеру со мной надо было очень просто себя вести. Что-то не так? Вызови и скажи: «Леша, мы в тебя верим. Свободен!» Главное — не дергать. А со мной в Ярославле не совсем красиво поступили. В «Торпедо» вторым был молодой вратарь Женя Тарасов. Еще не совсем готовый, но одаренный. На следующий сезон его даже в сборную взяли. После чемпионата мира-95 в Ярославле говорят: «Будете играть через матч». Хорошо, не вопрос. Ну и получается: если я в воротах — выиграем. Если Тарасов — то так, то эдак. Показатели по победам и пропущенным у меня всегда были лучше. Но очередность соблюдали. Тут в Ярославле важный матч с «Динамо». Очередь моя — а на собрании вдруг объявляют: Тарасов!
— Как так?
— А вот так. Подхожу к тренеру Киселеву, бывшему вратарю: «Что такое?» — «Да понимаешь, на игру приезжает Васильев, будет смотреть для сборной Тарасова...»
— Тот самый Васильев, который вас тренировал в Воскресенске?
— Да, Владимир Филиппович. Он и сборную тренировал. Ну ладно, я проглотил. Проигрываем «Динамо» 1:2. Потом снова соблюдаем очередь — пока Женька не «поплыл». Я стал играть постоянно. Выигрываем тяжелейший матч в Тюмени, летим в Омск — оп, опять Тарасов в составе! Вот это мне уже не понравилось. Разозлился, немножко нарушил.
— Что такого? Ну, сыграл и сыграл.
— Я все думал, что в сборную вернусь. Что-то Васильеву докажу, покажу. Показатели у меня из лучших в лиге! Главное, сам чувствовал — я в порядке. Мне 31 год, самый возраст! Ну и пошел конфликт. А если я вступаю в конфликт — назад не сдаю. Два раза в Ярославле вышла одинаковая история.
— Первый раз как разругались?
— За десять лет до этого, в 85-м. Я совсем молодой. Идем в лидерах, остается несколько игр до конца. К нам приезжает Саратов. Как раз с ними и спорили за «переходку» — или они, или мы. Первый матч проигрываем 1:2. Хоть имели преимущество. Ну, трясло! Как важный матч — Николаев и себя заведет, и команду. Только хуже из-за этого играем. Второй тоже проигрываем — 2:4. Николаев на собрании внаглую, открытым текстом меня обвинил...
— В сдаче?
— Что из-за меня, мол, проиграли. Я прямо посреди собрания встал, ушел в свою комнатку. Собрал вещи и уехал из команды. Даже слова им не сказал.
— Потом снова вернулись в эту же команду, к этому же тренеру?
— Десять лет за мной Ярославль бегал! В Твери играю — туда приезжают, уговаривают. Сам Николаев не ездил, присылал очень хорошего переговорщика Игоря Алексеева. Тот импозантный, язык подвешен, «будьте любезны», «извините, пожалуйста»... Умел подойти! Но я действительно сильно играл. Этого переговорщика Николаев потом тоже выгнал из команды.
— У вас есть ответ — зачем вас второй раз принялись выживать из Ярославля?
— Скорее всего, пошли на поводу у Васильева. Тот просил: «Давайте ставьте Тарасова». Но сам два раза его в сборную приглашал — ни разу нигде не поставил! Я даже думал: может, хочет так мне досадить? Если по человеческим качествам брать — Николаев даже приятнее.
— Установки у Николаева тоже удивительные — как и собрания?
— У Николаева всегда спектакль. Как-то прилетаем в Усть-Каменогорск, а у них звено Александров — Соловьев — Кузнецов. Выходим на первый матч — крупно проигрываем. Просто в одни ворота. А нам, чтоб получить «мастеров спорта», нужно было три года подряд входить в шестерку в первой лиге. В Ярославле было два мастера спорта — Казачкин и Рудаков. Один мастер спорта международного класса — Пачкалин. Остальные без звания.
— А хочется?
— Не то слово. Звание очень высоко ценилось. Вот что делать Николаеву? Какие слова говорить? Заходит в раздевалку, у него планшет с фишечками. Открывает, фишечки расставляет в полной тишине: тук-тук-тук... Вдруг выкрикивает: «Да ну вас на ***, ***! Сами выбирайте тактику, состав!» — и выбегает. Так что вы думаете? Выигрываем 4:3! Секунд за 15 до конца Борис Александров накатывается, бросает в упор — а я щиток кладу. В него попадает. Александров не смог забить!
— Как-то я приехал к Николаеву в Ярославль. Встречал меня на армейском джипе. Положил руки на руль, смотрит — и вдруг: «О, ногти отросли! Два дня как стриг». Подумал и добавил: «*** бы так рос».
— У него все в таком духе. Случались дикие моменты. Устроил собрание жен хоккеистов.
— Мне уже не по себе.
— Начинает разговор: «Что вы делаете со своими мужьями?» Те сидят, задумались. Кто-то хихикнул. Николаев повышает голос: «Ну что растерялись?! *** сосете, наверное? А нужно что делать? Гладить ножки — «Вы мои золотые. Отдыхайте, отдыхайте. Кормильцы вы мои...»
— Слушайте, это прекрасно.
— Был у нас защитник Макаров. Гибкий — как пластилиновый! Если шайбу к борту прижимал, а в него врезались — его будто развозило. Еще и зубы черные, все гнилые.
— Какой выпуклый портрет.
— Николаев смотрит на все это — и не выдерживает: «Макаров! Вот гляжу на тебя у борта — ну, только штаны снять и *** тебя осталось...»
— Ох.
— Приезжаем в Минск. Минск и Ленинград — самые *** поездки. В Минске только разместились в гостинице — а бабы уже за нами ходят. Николаев увидел, все просек. На следующий день проигрываем. На собрании: «Ну что, ***? Думаете, мне *** неохота? Но у меня не стоит после вашей игры!»