Все хоккеисты смотрели с интересом.
В октябре 2025 года героем авторской рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал советский и российский хоккеист, вратарь Алексей Червяков.
Червяков выступал за воскресенский «Химик» (1982–1983, 1988–1993, 2000–2002), ярославское «Торпедо» (1983–1986, 1995–1996), «Спартак» (1986, 1996–1998), СКА МВО (1986–1988), ЦСКА (1988), электростальский «Кристалл» (1998–1999), «Витязь» (1999–2000).
Также он являлся участником чемпионата мира 1995 года в составе сборной России и победителем молодёжного чемпионата мира 1984 года.
В отрывке ниже — рассказ Червякова об особенностях разбора проигранных матчей у советского и российского хоккейного тренера Сергея Николаева.
«Мурляндия»
— Были в вашей жизни и другие замечательные команды, не только «Химик». Еще Ярославль.
— Я должен был не в Ярославле оказаться, а в ЦСКА. Шагас возле меня терся: «Владика Третьяка проводим, ты будешь играть». Мне 18 лет. Но Васильев в ЦСКА не отпустил. И в «Химике» не давал играть. Я съездил в ЦСКА, огляделся. На следующий день Васильев вызывает: «Ну что, был в ЦСКА? Понравилось? А теперь забудь, никуда не поедешь!» Без его «разрешаю» на бумагах даже ЦСКА ничего не мог сделать. Начинается следующий сезон — я в Воскресенске третий вратарь. До меня Герасимов и Ушаков. А в Ярославле не было вратаря. Их консультировал Эпштейн, он и выпросил у Васильева: «Отдай мне Червякова на сезон!»
— Сергей Николаев рассказывал в интервью: «Хотел помочь Эпштейну, взял его в Ярославль консультантом. А тот начал меня подсиживать».
— Глупость какая-то. Зачем это Семенычу — в его-то годы? Я не заметил, чтоб он Николаева подсиживал. Николаев-то врал выше крыши. Эпштейн получал в Ярославле очень хорошие деньги — 500 рублей. При этом ни за что не отвечал, ничего не делал. *** груши околачивал. Зачем ему подсиживать?
— Откуда знаете про 500?
— Подруга у меня была — профсоюзный деятель на моторном заводе, который содержал команду. Все мне рассказывала. Николаеву платили вообще 800 — когда у всех была зарплата 130!
— С нынешним президентом клуба Яковлевым, наверное, вы еще играли вместе?
— А как же? Он был не особо общительный. Играл средненько. Правда, в первом звене. Ему здорово помог партнер по тройке Аркаша Рудаков, великий хоккеист. Кто-то Игоря Ларионова называет «профессор». Но Рудаков на голову выше!
— По мозгам?
— По мозгам — в первую очередь. Играем на базе в домино — подойдет, взгляд кинет и уже знает, как сыграть. Ларионов-то щупленький, а Рудаков еще меньше. Наверное, метр шестьдесят. Но суперигровик! Приезжаем в Череповец. А там команда странно комплектовалась — по принципу «не перевелись на Руси богатыри». Все под два метра! Бандиты! Аркашку пытаются убить — он уходит. Замах, замах, замах... Падает, падает, падает... Снова пытаются ударить — он обыгрывает и закатывает в пустые.
— Тот Ярославль тренировал Сергей Николаев?
— Конечно! Каждое собрание — шоу! Николаев психологически неустойчивый. Как важная игра — сразу трясет. Но я эти мероприятия любил, обязательно прикол случится. Только пришел в команду, через две недели собираемся в Финляндию на товарищеские игры. Первый мой матч, кому-то проигрываем — Николаев в перерыве влетает в раздевалку... С другими тренерами я работал — все были спокойные. Никто в перерывах не орал. А этот как понес, мат через слово. Да еще заковыристый! «Ну что, ***, в Финляндию собрались? В Мурляндию вы у меня поедете!» Сбоку сидит Гера Горшков. Игрочок деревянненький, но для первой лиги ничего. У Николаева вдруг глаз за него зацепился: «Горшков, ***! Ты уже полгода не забиваешь! Пьешь, наверное, сука?!» — «Сеич, я уже полгода не пью...» — «Поэтому и не забиваешь ни ***!»
— Эпштейн мне говорил — у Николаева в Воскресенске прозвище было Судорога.
— Вот-вот, Судорога! Он как раз такой! Николаев мог стать большим тренером. Но подвела психология. Как решающий матч — суетится, орет, все ему не нравится... Команду успокоить бы, а он только заводит.
— Чемпионами стали уже с Воробьевым.
— Воробьев только пришел — сразу взяли золото. Хотя команда была слабее. Был бы у того Ярославля тренер поспокойнее, поувереннее, мы бы чемпионами стали на год раньше.
— Николаев ставил после проигранных матчей кассету с фильмами для взрослых: «Смотрите, что с вами сегодня делали». Причем кассета все время была разная. Так что смотрели с интересом.
— При мне было другое. Где-то Сеич раздобыл видеомагнитофон. Всех нас рассадил смотреть фильм. Ну, посмотрели, разошлись... Вскоре собрание — и Сеич приходит багровый: «Вашу мать! Ну вы, ***, удружили главному тренеру. Думал, устрою вам культурную программу. Принесу видеомагнитофон. У вас же ни у кого нет магнитофона! А вы меня, ***, заложили на следующий же день...»
— Заложили?!
— Кто-то стукнул в комитет комсомола. Оттуда сразу явились: а почему вы показывали? Что именно смотрели?
— Что смотрели-то? «Калигулу», исторический фильм?
— Что-то японское. Никакого разврата. Но звоночек состоялся.