Этих криминалистов разделяют тысячи километров, сотни дел, различный жизненный опыт. Их мнения на некоторые профессиональные вопросы расходятся, доказывая, что в поиске истины нет места шаблонам. Три следователя-криминалиста из разных регионов России – Ярослав Федоров, Андрей Турнаев и Михаил Никитин – делятся самыми яркими историями из своей практики, размышляют о будущем криминалистики и дают наставление молодым.
– Расскажите, пожалуйста, о самом запомнившемся уголовном деле из вашей практики. Что в его расследовании представляло наибольшую сложность – изощренный замысел, работа с организованной группой или противодействие преступников? В чем заключалась особенность этого дела?
Ярослав Федоров, старший следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СК России по Новосибирской области: «Помню одно из первых своих дел – об убийстве в 2007 году предпринимателя, чье расчлененное тело было обнаружено в реке Оби. Убийство спланировал любовник жены погибшего. Он обеспечил себе алиби, купил новую сим-карту, арендовал квартиру и заманил туда жертву под видом заказа на ремонт, где и совершил преступление. Секретарша преступника ложно свидетельствовала о его нахождении в тот день на работе. Пришлось постараться, чтобы доказать его причастность к преступлению. Убийца понес заслуженное наказание».
Андрей Турнаев, следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СК России по Республике Мордовия: «Я расследовал ряд особо тяжких преступлений, совершенных одним лицом. Запомнилась беспредельная жестокость преступника к жертве. Несмотря на то, что они были знакомы и жили на одной улице, злодей совершил в отношении девушки насилие, после чего попытался ее убить, похитил документы и вещи. Издевательства он прекратил только тогда, когда жертва перестала подавать признаки жизни. К счастью, потерпевшей вовремя была оказана медицинская помощь, она осталась жива. Преступника приговорили к длительному сроку лишения свободы».
Михаил Никитин, старший следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СК России по Тверской области: «В январе 2018 года возбудили дело о деятельности “черных риелторов”, объединив 12 эпизодов о 9 убийствах, мошенничестве и создании организованной преступной группы, которая охотилась на одиноких москвичей с квартирами. Им предлагали обмен на жилье в Тверской области с доплатой, а после оформления документов убивали. С 2013 по 2018 год жертвами стали 9 человек. Благодаря скрупулезной работе следователей и оперативников деятельность ОПГ была пресечена и удалось добиться обвинительного приговора для 13 подсудимых».
– Вспомните, пожалуйста, случаи, когда ваша профессиональная интуиция сформировала у вас предположение, которое в ходе расследования подтвердилось?
Ярослав Федоров: «В приведенном мной уголовном деле после первой же беседы с подозреваемым у меня как раз и сформировалось четкое понимание о его причастности к преступлению. Хотя алиби и должно было подтверждать его полную невиновность, ощущение, что передо мной сидит хладнокровный и расчетливый убийца, не покидало меня. В дальнейшем мне это удалось доказать».
Андрей Турнаев: «В 2024 году я выезжал на место обнаружения тела мужчины с повреждением живота. Первоначальная версия – убийство. Я обратил внимание на нехарактерные для убийства особенности: отсутствовали следы борьбы, волочения тела или распития спиртного. Одежда рядом с телом была аккуратно сложена, и на ней не было повреждений. Сложилось впечатление о добровольном уходе из жизни. В дальнейшем это предположение подтвердилось».
Михаил Никитин: «В 2024 году грибник нашел тело мужчины с огнестрельным ранением. Сразу установить убийцу не удалось. В ноябрьский холод с металлоискателем я прочесывал заснеженную территорию, предчувствуя, что доказательства где-то рядом. Интуиция не подвела – я нашел патрон. Экспертиза показала, что он был выпущен из конкретного ружья, чьего владельца мы быстро установили. Ознакомившись с доказательствами, он признался в убийстве. Дело ушло в суд».
– Какие нераскрытые дела из вашей практики оставили наибольший осадок? Дела, мысли о которых до сих пор не отпускают? Что именно делает эти дела особенно сложными – отсутствие доказательств, неочевидность произошедшего или другие факторы?
Ярослав Федоров: «2007 год. На границе трех районов области грибник нашел тело застреленного мужчины. Его личность мы выяснили быстро, но убийцу не можем установить до сих пор. Основная версия – убийство с целью незаконного завладения квартирой, поскольку потерпевший жил один. Дело так и остается нераскрытым».
Андрей Турнаев: «Есть такое – об убийстве в одном из районов республики в 2006 году 15-летней девушки. Она за несколько дней до гибели выиграла районный конкурс красоты. Несмотря на очевидные мотивы убийства, дело не раскрыто. Верю, что рано или поздно получится установить истину».
Михаил Никитин: «Для меня это уголовные дела, связанные с безвестным исчезновением лиц, где с учетом конкретной следственной ситуации и объема установленных обстоятельств невозможно сделать категоричный вывод о криминальном характере исчезновения лица или о несчастном случае».
– Какие основные технологические тренды, по вашему прогнозу, в ближайшие годы сильнее всего изменят криминалистическую науку? Что станет главным драйвером прогресса? Как вы оцениваете перспективу внедрения искусственного интеллекта в следственную работу?
Ярослав Федоров: «Считаю, что большое распространение получит геномная регистрация граждан, которая распространится не только на подозреваемых и обвиняемых, но и на большинство населения страны. Возможно, это будет делаться при рождении человека».
Андрей Турнаев: «Криминалистика стремительно меняется под влиянием искусственного интеллекта и цифровых технологий. Предположу, что в будущем ИИ сможет взять на себя рутину: составление документов, проведение экспертиз, анализа баз данных и выдвижение версий».
Михаил Никитин: «Мне кажется, более широко будут применяться возможности информационных баз данных и телекоммуникационных систем. Искусственный интеллект будет использоваться для помощи в раскрытии и расследовании преступлений. Но он не сможет заменить человека в оценке доказательств».
– Основываясь на вашем опыте, от каких главных профессиональных ошибок и подводных камней вы бы в первую очередь предостерегли молодых специалистов, только начинающих свой путь?
Ярослав Федоров: «Работа следователя сложна как физически, так и эмоционально. Ежедневно он сталкивается с психологическими нагрузками, решая профессиональные задачи в неблагоприятных условиях. Особенно тяжело молодым специалистам, которые глубоко переживают каждое дело. Поэтому важно научиться разумно дистанцироваться и управлять эмоциями, чтобы сохранить объективность и не навредить расследованию».
Андрей Турнаев: «Не делать скоропалительных выводов по процессуальным проверкам или уголовным делам на основе только одного источника информации – будь то материалы оперативно-разыскной деятельности, осмотра места происшествия, показания потерпевших, подозреваемых или свидетелей. Объективное процессуальное решение требует сбора всех доказательств, анализа фактов и доводов всех сторон».
Михаил Никитин: «Не каждый обладает качествами для следственной работы. Нужно стремиться к самообучению, быть готовым к интенсивной работе и высоким нагрузкам с учетом ненормированного характера служебной деятельности и возникающих сложностей в планировании работы».