Увидеть? – Галина Петровна усмехнулась. – Ты видела меня три года назад, когда хлопала дверью и кричала, что я – пережиток прошлого.
Раскалённый асфальт плавился под ногами, словно отражение той совести, что таяла в душе Тамары. Три года назад, ведомая юношеским максимализмом и жаждой "настоящей" жизни, она с грохотом вылетела из уютного гнезда Галины Петровны прямиком в объятия папы и его новой музы – Вероники. Мать, с её нафталиновыми ценностями и занудными нравоучениями, представлялась Тамаре скучным экспонатом прошлого, в то время как Вероника воплощала собой сверкающий мир вечеринок, модных шмоток и бесконечных селфи.
Сегодняшний визит к матери казался Тамаре подъёмом на Голгофу. Вероника оказалась ветреной кокеткой, папенька, устав от её инфантильности, всё чаще поглядывал на молодых стажёрок, а деньги растворялись в воздухе быстрее, чем лед в коктейле на пляжной вечеринке. В роскошной квартире, когда-то казавшейся верхом мечтаний, теперь сквозило ощущением пустоты и безысходности.
Тамара остановилась перед покосившимся забором, ведущим к дому, который всегда казался ей таким родным и одновременно таким чужим. Сердце колотилось, как бешеный барабанщик, а сомнения терзали, словно стая голодных волков. Наконец, собравшись с духом, она толкнула калитку, и та с жалобным скрипом отворилась, словно оплакивая её решение.
Дорожка, усыпанная гравием, вела к крыльцу, увитому диким виноградом. В палисаднике, где раньше благоухали мамины розы, теперь царило живописное запустение. Тамара сглотнула ком в горле и робко постучала в дверь.
Ожидание казалось вечностью. Наконец, за дверью послышались шаги, и в проёме возникла Галина Петровна. Её лицо, изборождённое морщинами, хранило печать былой красоты. В глазах, обычно лучистых и добрых, сейчас плескалось холодное недоверие.
– Тамара? – Голос Галины Петровны звучал отчуждённо, словно она обращалась к незнакомому человеку. – Не ожидала тебя увидеть.
– Мам… привет, – пробормотала Тамара, пряча взгляд. – Я… я просто решила проведать тебя.
– Проведать? – В голосе Галины Петровны послышалась ирония. – Три года ты не вспоминала обо мне, и вдруг решила проведать? Что-то случилось? Папаня разорился? Вероника нашла себе нового спонсора?
– Мам, ну что ты сразу так… – Тамара почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Я просто хотела увидеть тебя.
– Увидеть? – Галина Петровна усмехнулась. – Ты видела меня три года назад, когда хлопала дверью и кричала, что я – пережиток прошлого. Тогда ты не хотела меня видеть. Что изменилось?
Тамара молчала, не зная, что ответить. Слова, которые она так долго репетировала в голове, вдруг показались пустыми и фальшивыми.
– Ну же, Тамара, – настаивала Галина Петровна. – Не стесняйся. Говори, зачем пришла. Деньги нужны? Или, может, крыша над головой?
– Мам, я… я была неправа, – выдохнула Тамара. – Я была глупой и эгоистичной. Я понимаю, что причинила тебе боль, но… я хочу всё исправить.
Галина Петровна молча смотрела на неё, словно пытаясь разглядеть сквозь маску раскаяния истинные мотивы.
– Исправить? – наконец произнесла она. – Ты думаешь, всё так просто? Думаешь, достаточно сказать "прости", и всё вернётся на круги своя?
– Я знаю, что это не будет легко, – ответила Тамара. – Но я готова работать над этим. Я готова доказать тебе, что изменилась.
– Доказать? – Галина Петровна вздохнула. – Слова ничего не значат, Тамара. Значение имеют только поступки. Ты провела три года, строя свою жизнь без меня. Продолжай в том же духе.
– Но, мам… – попыталась возразить Тамара.
– Никаких "но", – отрезала Галина Петровна. – Я не держу на тебя зла, Тамара. Но я не собираюсь спасать тебя из той ямы, в которую ты сама себя загнала. Ты сделала свой выбор. Теперь живи с его последствиями.
За спиной Галины Петровны послышался скрипучий голос:
– Галя, кто там? Что ты там стоишь, мёрзнешь?
– Да так, бабуль, – ответила Галина Петровна. – Случайная гостья. Сейчас закончу.
Она повернулась к Тамаре и произнесла тихо, но твёрдо:
– Прощай, Тамара. И больше не приходи.
Дверь захлопнулась, оставив Тамару в одиночестве перед лицом суровой реальности. Надежда, ещё недавно теплившаяся в её душе, угасла, словно свеча на ветру. Она поняла, что мост сожжён, и вернуться в прошлое невозможно.
Постояв немного в оцепенении, Тамара развернулась и побрела обратно к калитке. В голове пульсировала одна и та же фраза: "АГА, ЩАС!!!" Она знала, что мать права. Она сама разрушила свою жизнь, и теперь ей придётся строить её заново, кирпичик за кирпичиком, без чьей-либо помощи. И, может быть, когда-нибудь, она сможет доказать Галине Петровне, что достойна её прощения. Но сейчас ей оставалось лишь пережить этот болезненный урок и идти дальше, помня о том, что за ошибки приходится платить. И иногда цена бывает непомерно высока.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения