Виктор Гвоздев
«Поэт-наставник Николай Куленко –
глазами современников»
Эссе
Познакомился я с известным поэтом Николаем Андреевичем Куленко в Пензе, в 2006 году, благодаря моему хорошему знакомому, поэту Виктору ПетровичуИванову, с которым когда-то мы вместе работали в городе Заречном. К тому времени жизнь развела нас по разным организациям, но приятельские отношения сохранились в неизменном виде. Помню, я тогда обратился к Виктору Петровичу с просьбой порекомендовать мне понимающего человека, для литературной редакции моей новой книги. И он, не задумываясь, представил меня Николаю Андреевичу Куленко, которого я, как поэта, знал, но о личном знакомстве с ним, я мог только мечтать. И вот однажды это случилось!
Первая встреча, которая состоялась в региональной Пензенской штаб-квартире Союза писателей России, оказалась настолько приятной, что другого и пожелать себе невозможно. В ней, Николай Андреевич раскрыл себя, как человек исключительно внимательный, профессиональный, сдержанный и доброжелательный. Мне казалось, будто бы по мановению волшебной палочки, я оказался лицом к лицу с человеком, которого раньше знал только по книгам и восторженным рассказам, а тут… вот он, в полный писательский рост! Чем не волшебство?
И так ведь случилось, что я ни на секунду не засомневался, что передо мной – настоящий поэт, который материализовался в образе высокого статного мужчины, крепкого телосложения. На вид он был – старше среднего возраста, без каких-либо намёков на излишний вес. Его голову украшали густые серебристые, волосы. В выразительных чертах лица отражались доброта и мудрость прожитых лет. Одет он был просто, но очень аккуратно, без вычурности, нередко встречаемой мной в литературной среде. Если бы я не знал что он поэт, то по его выправке и достоинствудержаться, усмотрел бы в нём профессора самых гуманитарных наук.
С первых слов мне стало понятно, что человек прост в общении, открыт, без излишней помпезности, нарочитой важности. Его добрый взгляд притягивал искренностью и говорил о глубоком знании жизни, всех её подробностей и сложностей. Мной, человеком, имеющего внутреннее «музыкальное ухо», сразу была отмечена магия его голоса – спокойного, глубокого, но вместе с тем мягкого и мелодичного. Слова, произносимые им, тянулись плавно, певуче, выделяясь протяжным звуком "О". И это округлое «О» придавало речи особую окраску и интонацию. И как-то всё само собой сложилось, что его образ совпал с моим внутренним, мысленно нарисованным и существующим во мне, благодаря ещёинтуитивным подростковым догадкам. Рядом с Николаем Андреевичем было комфортно: от него веяло доброжелательностью и теплотой. Эта встреча дала стартсовместной творческой работе, и явилась продолжением нашего знакомства, основанном на глубоком взаимном уважении.
Я думаю, что программную и полную биографию Николая Андреевича Куленко дадут его ближайшие соратники и друзья «по писательскому цеху», которых у него немало. Эта моя проба пера выходит за рамки подробного житейского описания. Моё желание – заострить взгляд читателя на подробностях, о которых, как мне кажется, говорят мало, но они так же важны для осмысления его творчества, как и его стихи. Я нисколько не сомневаюсь, что друзья напишут живую и яркую картину его творческой жизни, взяв за основу: письма, воспоминания, личные впечатления, умножив это на свой писательский талант. А мне хотелось бы надеяться, что и мои эпистолярные штрихи будут замечены. И к слову, за ту первую встречу я до сих пор испытываю искреннюю благодарность к поэту Виктору Петровичу Иванову, возглавлявшему тогда нашу главную областную писательскую организацию.
Редакционную работу, мы с Николаем Куленко, не быстро, но, в конце концов, завершили, а вот книгу я так и не опубликовал. И рукописный вариант книги, бережно мной хранимый, имеет для меня особую ценность. Рукопись не просто собрание стихотворных текстов, а живой след наших встреч и обсуждений. В ней сохранились пометки, исправления, сделанные самим Николаем Андреевичем Куленко. Там же, в папке лежит и написанное им предисловие, поэтому старая, редактированная им рукопись мне дороже любой опубликованной книги, да и к тому же это ещё одно подтверждение его человеческой ипостаси, как поэта-наставника. Из старой папки стихи перекочёвывают в публикуемые новые сборники и коллективные издания, будь то журналы или альманахи. И каждый раз, когда я встречаю в них хотя бы одно из правленных имстихотворений, вспоминаю наши встречи, ту творческую атмосферу, дружеские беседы, которые оставили глубокий след в моей душе и который останется важной частью моей творческой биографии.
Приняв в написании этого эссе главным – угол зрения на наставничество поэта, хочу заострить внимание читателя, именно, на нём. Сам я давно считаю, чтонаставничество играет важную роль в формировании и выборе творческого пути любого автора. Оно помогает начинающему писателю обрести уверенность, развить критическое мышление, научиться выражать свои мысли ясно и убедительно. В полной мере раскрыть свой потенциал и избежать досадных ошибок. Передаваемые знания, непосредственно от учителя к ученику, минуя многие условности и преграды, согласитесь, очень эффективны и естественны. Если наставничество –краеугольный камень моей статьи, то Николай Андреевич Куленко, оказавший огромное влияние на моё творчество, в ней – главный герой.
Понимаю, звучало бы крайне неправдоподобно моё утверждение, будто бы мы с ним были большими друзьями, соратниками, единомышленникам. Про это с успехом напишут и скажут другие авторы, знавшие Николая Андреевича и дольше, и лучше. Но ведь любое общение отличается от другого своей уникальностью и значимостью. Никто не может оценить уникальность встреч со стороны – это сугубо личностная оценка.Потому, настойчиво утверждаю: «наше общение – было уникальным». Мне тогда и всегда импонировало, что Николай Куленко, с ощущаемой охотой и желанием, участвовал в моей творческой работе. Он глубоко вникал в каждое моё произведение, предлагал корректировки, давал советы. Но предложения учителя были настолько деликатными и уважительными, что его внутренний такт позволял мне сохранять не уязвлённой собственную индивидуальность. И это, как теперь я понимаю, и был его наставнический стиль. Николай Андреевич, никогда не давал готовых решений, но создавал все условия, чтобы я к ним подходил осознанно и самостоятельно. Благодаря чему моя первая книга стала сильнее и выразительнее, это было понятно даже мне, находящемуся внутри творческого процесса.
Сейчас, когда его нет, и интегрально оценивая его участие в моей поэтической судьбе, считаю, что егонаставничество стало самым главным условием моего творческого развития вообще. И прочувствовав это, включая в слова весь свой предыдущий опыт, с глубокой убеждённостью, призываю молодых писателей искать опытных себе наставников (учителей), готовых поделиться с вами своими знаниями. Для возражающих и сомневающихся всё равно буду упорно повторять, что искусство наставничества – это, наряду с самой совершенной поэзией, ещё один высокий и несомненный талант Николая Андреевича Куленко. Но, думаю, таких сомневающихся, будет мало.
Стоит сказать и про то, что и впоследствии, когда моя жизнь наполнилась новыми событиями и новыми поэтическими знакомствами, всё равно встречи с Николаем Андреевичем не прекратились. Я их всегда с теплотой вспоминаю, особенно те, когда удавалось поговорить и обменяться мнениями по тем или иным вопросам, во главе которых стояла наша любимая поэзия.Таким встречам способствовали и определённые обстоятельства. И главные из них – это проживание в одном городе и членство в одних и тех же творческих городских формированиях. Нередко бывало, что и участвовали в одних тех же литературных мероприятиях.
Часто бывало, что после окончания заседаний, презентаций или поэтических вечеров мы продолжали начатые беседы по пути домой. Иногда даже заглядывали в уютное кафе, чтобы завершить вечер тёплой дружеской беседой за чашечкой кофе. Конечно, эти моменты остались в памяти, и всегда будут источником моего вдохновения. Писательство – дело одиночества, но оно никак невозможно без живого человеческого общения. И в каждодневной реальности бытия наши, очень нужные нам общения мы получаем или из самой жизни, или из глубин памяти. Думаю, что из этого текста понятно, что я хотел бы называться учеником знаменитого поэта. И что мне, как его ученику, посчастливилось впитывать в себя его знания и талант. Знаю, что это не оригинально, но факт есть факт. И мне бы, главное, не подвести своего учителя. А кто хочет, пусть про свой опыт расскажет тоже, все мы от этого только выиграем.
В Николае Андреевиче, наставнике, меня всегда поражала удивительная способность выражать глубокие мысли с помощью простых слов, что делало их доступными для любого человека вне зависимости от возраста или уровня образования. И слушатель,соприкоснувшись с ним, навсегда оставался его горячим поклонником и приверженцем настоящего поэтического слова. Куленковская манера общения как наставника,восхищает своей убедительностью и силой. Поэт обладал редким даром передавать сложные философские концепции не рафинированным академическим языком, многоповторяемой, навязшей на ушах информацией, но самим алгоритмом русского языка, которым он был, казалось, пропитан насквозь. Такой феномен психологического воздействия не случайный – это талант от Бога, помноженный на результат многолетнего опыта и глубокого осмысления каждого сказанного им слова. Его слова не просто слова, а нечто большее, которое можно измерить только Мерой, которой измеряется сама Жизнь.
Зачем я пишу эту статью? Ведь наверняка найдутся авторы, способные изложить мысли и глубже, и выразительнее. Среди моих знакомых немало профессиональных писателей, и я понимаю, что мой текст вряд ли для них станет эталоном литературного мастерства. Однако дело вовсе не в мастерстве, а в искреннем желании сказать спасибо человеку, многое изменившему в моей жизни. И я думаю, не только моей – нас таких много – для кого Николай Андревич Куленко, гражданин и русский поэт – был учителем. А мы – его продолжатели.
Читатель может возразить: «чувство благодарности надо было бы выражать при жизни человека, непосредственно, а иначе какой в этом смысл?!» Да, согласен, но не совсем! Конечно, сегодня Николая Андреевича нет среди нас, однако, разве это веская причина лишать кого-то права высказывать свою признательность сейчас? Память о людях, в отличие от самих людей, живёт вечно. И если мы вспоминаем человека добрым и справедливым словом, значит, он продолжает жить в нас и с нами. Я в этом уверен абсолютно. Поэтому своё выражение благодарности, считаю, совершенно уместным! Благодарность – всегда своевременна, а чувства мои – самые настоящие.
А если кто-то вдруг скажет или подумает, что я неправ и моя благодарность бессмысленна, пусть будет так... Но всё равно я мысленно отправлю её прямо в Космос. И пусть Космос разбирается, достойна ли она,дойти до адресата или нет. Пусть сама Вселенная будет посредником, передачи моих эмоций через бездну расстояний и времени.
Вторая, тоже главная, причина, написания этого эссе, заключается в том, что со временем память о человеке приобретает либо «бронзовый, либо гранитный» оттенок. И мне хотелось бы, чтобы пока жив, хотя бы один современник, знавший его при жизни, память о поэте сохраняла свой естественный цвет, в светлой гамме реальной жизни. Ведь поэт – Николай Куленко любиллюдей, всё живое всей душой, а его сердце было открыто Миру, оно было наполнено, светом, мечтой и добротой.
И сколько бы я не подбирал эпитетов к его душе, сердцу, разуму, всё равно они приведут меня к одному простому выводу: он был обычным, живым, настоящим, Человеком, Учителем но... необыкновенным Поэтом. И к всеобъемлющему слову «Поэт» органично добавляется: слово «Русский». Он – Русский Поэт! Им он навсегда и останется.
И вот тут возникает осязаемая и жгучая мысль: а почему бы не увековечить имя Русского Поэта не только словами благодарности произносимыми к юбилеям и другим значимым датам, но и более конкретным образом? Например: поставить бронзовый или каменный монумент ему там, где он жил, трудился и создавал свои произведения, которые всегда будут нужны всем живым. Согласитесь, так ведь будет ещё крепче связь времён и поколений.
И я думаю, что город Заречный и город Пенза достойные места для осуществления этой идеи.
Статья – статьёй! А вдруг!..