Забудьте все, что вы видели в современных сериалах про криминалистов! Настоящие эксперты никогда не станут делать скоропалительных выводов «на глаз». Никаких «пистолет калибра девять миллиметров, произведенный в 1996 году» после беглого взгляда на гильзу. Только точные цифры, замеры, сверка по справочникам. Это рутина под маской романтики. Их дни проходят не в свете софитов, а на месте преступлений, над микроскопом и горами справочников.
— Ближе всех к нашей реальности был сериал 1990-х «Улицы разбитых фонарей», — с улыбкой замечают сами эксперты. Туда криминалистов приглашали консультантами, и многое снимали в обычном отделе.
Но с тех пор мир криминальный шагнул далеко вперед. И чтобы догнать его, а лучше — быть на шаг впереди, работают эксперты. Накануне Дня сотрудника органов внутренних дел корреспонденты «Комсомолки» побывали в мозговом центре красноярской полиции — Экспертно-криминалистическом отделе МУ МВД России «Красноярское». Здесь нам показали, как на самом деле ищут и находят преступников и рассказали, как приходят в криминалистику и почему старую добрую лупу до сих пор не списали со счетов.
Путь в профессию: от вневедомственной охраны до допусков
История Алексея Семакина, эксперта-криминалиста с огромным стажем, — эталонный путь служения выбранному делу. Он пришел в органы после армии в 1997 году.
— Через два года я поступил в Сибирский юридический институт, где впервые по-настоящему столкнулся с криминалистикой впервые, — вспоминает Алексей. — У нас были посвященные ей предметы. А до этого у меня за плечами был лишь краткий курс, как постовому милиционеру сохранить следы на месте происшествия.
Настоящее погружение началось в 2006-м, когда он пришел в отделение к своему наставнику, под руководством которого работает и сейчас — начальнику отделения осмотров мест происшествия Алексею Баташову. Путь от новичка до начальника отделения в Ленинском районе города занял восемь лет.
— Это закономерный результат, — делится Баташов. — Алексей много читал, кропотливо сидел над микроскопом, интересовался новыми методами. Такой рост доступен каждому, кто придет с настроем работать.
Семакин уже на пенсии, но продолжает работать вольнонаемным специалистом. Не бывает бывших криминалистов. Он передает накопленный опыт молодым коллегам и применяет его при раскрытии сложных преступлений. И сейчас может не одни сутки перерывать гору литературы, чтобы выяснить, из какого редкого оружия был произведен выстрел. Встречается и времен Гражданской войны в рабочем состоянии, и наоборот — современные образцы, которые только-только начали появляться в Сибири.
Его карьера — доказательство того, что главное в этой профессии — не диплом, а призвание и трудолюбие. Сегодня у этого эксперта — целый спектр допусков: от дактилоскопии и трасологии до баллистики и экспертизы документов. К примеру, он может определить, вносили ли изменения в техпаспорт автомобиля: и по признакам подделки, и с помощью специального прибора. Кое-какие документы, вроде водительских прав, стали подделывать реже. Причина: сегодня вопрос пары минут — выяснить, выдавалось ли удостоверение конкретному человеку. Доступ к базе данных с помощью обычных планшетов появился у полицейских в любом месте:
Допуск — это не просто бумажка, — поясняет он. — Это право самостоятельно проводить какую-либо экспертизу и нести личную ответственность за ее результат. Помочь установить истину. Часто возникает вопрос: было преступление или это симуляция? Инсценировки тех же взломов и краж стали очень правдоподобными, так что только специалист может разобраться, с чем полицейские имеют дело.
Молодые сотрудники, приходящие из профильного вуза в Волгограде, уже имеют все необходимые допуски и порой знают не меньше нас, а в чем-то и больше. Мы учим их работать на практике, проверенными средствами, а они делятся с нами новейшими методами. Обмениваемся опытом, — поясняет Семакин. — Но и для юриста или «технаря» с высшим образованием дорога в криминалисты открыта. Было бы желание!
«Кабинет-музей» и увесистые «тревожные чемоданчики»
Кабинет экспертов, в котором бок о бок работают несколько человек, напоминает музей криминалистики. В рамках на стенах — подписанные гильзы всех калибров, холодное оружие, кастеты. Это не «трофеи», а наглядные пособия для специалистов, особенно молодых. Сравнил образец в работе с теми, что представлены, — и уже понятно, в каком направлении двигаться дальше. Здесь же, в шкафах, — десятки справочников. Никаких определений «на глазок», даже если опытный специалист видит, с чем имеет дело — сначала скрупулезная работа с цифрами, замерами и сравнениями. И только потом — основанное на них заключение.
Даже «тревожный чемоданчик» криминалиста, с которым он выезжает на место преступления, — символ произошедшей эволюции. Автору этой статьи доводилось видеть его и в лихие 1990-е, и в начале 2000-х, когда ситуация с финансированием милиции, а затем полиции начала улучшаться. В то время его наполнение было скудным: лупа, кисточки, порошки для снятия отпечатков, скульптурный пластилин... Только самое необходимое. Порой один чемодан был на нескольких человек. А сегодня у каждого — отдельный. Это настоящая передвижная лаборатория весом в пределах 12-15 килограммов, в которой чего только нет! Давно известные инструменты в ней соседствуют с новейшими полимерами и реактивами.
— Многие методы прошли проверку временем и остались. Как, например, лупа и микроскоп для исследования улик — увеличение нужно, чтобы помочь человеческому глазу и мозгу, которые ничто не заменит в криминалистике, — замечает Семакин. — Наряду со старыми методами применяются новые. Интересно, что для слепков следов взлома в одних случаях лучше показывает себя старый добрый пластилин, а в других — современные составы. Единственное, о чем мы мечтаем, — это чемодан на колесиках, чтобы не носить его за ручку.
Как и много лет назад главная надежда в раскрытии преступлений — на эксперта, его опыт, аналитические способности, дотошность, слаженную с оперативниками работу, а уже потом — на современные инструменты, они — лишь помощники. Например, в 2017 году, работая на месте преступления в Октябрьском районе Красноярска, оперативник не поленился заглянуть в мусорные баки неподалеку и нашел в одном из них сброшенные преступником документы. Принес эксперту. Сопоставили информацию и выяснили, что бумаги связаны с адресом, где все произошло. Выброшены неслучайно и являются еще одной уликой.
Эволюция преступлений
— Криминальный мир не стоит на месте, с ним идет постоянная гонка, — делится Алексей Баташов. — Даже дактилоскопия не та, что была раньше: миллионы отпечатков давно хранятся в электронной системе и доступны полицейским в любой точке страны.
Стало больше компьютерных бухгалтерских экспертиз, а следы преступника часто бывают не физическими, а электронными. В их поисках приходится восстанавливать доступ к удаленным базам данных и специально сломанным телефонам с уликами. В прямом смысле: сброшенным с высоты или растоптанным. Но и они начинают говорить против своих хозяев в умелых руках. Это позволяет оправлять на скамью подсудимых тех же мошенников или закладчиков.
Почти за 30 лет работы Семакин видел, как техника шагнула далеко вперед. Парадокс, однако, в том, что некоторые преступления совершаются по старинке. Фальшивомонетчики, имея возможность создавать суперподделки, чаще надеются на невнимательность уставшего кассира, подсовывая ему купюру, изготовленную с помощью обычного цветного ксерокса.
— В советское время был хрестоматийный случай, — приводит пример эксперт. — Преступника поймали на том, что его фальшивые рубли были выполнены качественнее государственных. Сейчас и степеней защиты денег больше, и большинство фальшивомонетчиков не проявляют изобретательности в отличие от, например, оружейных умельцев.
Криминалистам раньше, и сейчас приносят на экспертизу пистолеты, сделанные «с нуля» в кустарных условиях, но выглядящие и стреляющие не хуже заводских. Переделанные в боевое оружие «травматы» — тоже не редкость. Жаль, что местные «кулибины» не использовали свои таланты в мирных целях.
Для того, чтобы определить, из этого ли оружия сделан выстрел, из него стреляют в специальном тире с гильзоуловителями, а потом сравнивают гильзу с той, что нашли на месте преступления.
ДНК-приговор
Один из самый ярких пример современных возможностей — ДНК-экспертиза, с помощью которой первое дело удалось раскрыть в Красноярске в 2009 году. В центре города задержали подозреваемого в жестоком убийстве, но улик против него было недостаточно. Единственная зацепка - найденная у него куртка со следами крови. Эксперты выделили ДНК и установили, что кровь однозначно принадлежит жертве.
Сегодня ДНК-исследования стали достаточно будничным рабочим инструментом помогает в тех случаях, когда раньше дело заходило в тупик. Однажды в Красноярске с ее помощью раскрыли... кражу стиральной машинки!
— Вор поранился при проникновении и оставил на месте следы своей крови, — рассказывает Алексей Баташов. — Других зацепок не было. Единственный шанс — ДНК-анализ. Образец сравнили с теми, что были в базе данных, и преступника быстро удалось найти.
На вопрос, оправданы ли затраты на дорогостоящую экспертизу ради б/ушной техники, криминалисты отвечают однозначно:
— Здесь стоит другой вопрос, принципиальный — неотвратимость наказания. Если есть техническая возможность раскрыть преступление, нужно это делать, независимо от стоимости украденного.
Именно в этой неотвратимости, отлитой в виде полимерного слепка или найденной в капле крови, и заключается главная миссия этих людей. Без пафоса и громких слов, день за днем они тихо, точно и беспристрастно помогают вершить правосудие.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru
Автор: Татьяна ЗЫКОВА