Алевтина Никитична была женщиной одинокой но глубоко счастливой в своем одиночестве. По крайней мере, она сама так утверждала. Имея строгий нрав, не терпела она ни котов, ни собак. А вот фикус свой любила. Жила она не бедно в своей двушке где-то на окраине. Двушка эта досталась ей после смерти единственного ей родного человека – ее матери.
Так бы и жила Алевтина Никитична себе преспокойно и счастливо, если бы не приключилась с ней одна история.
Завелся в подвале ее родного дома самый настоящий бомж. И спал он там себе тихонько, и никого не трогал. А одним осенним, холодным вечером захотелось Алевтине Никитичне картошечки испробовать. Купила она себе капусты квашенной. И вот под эту капусту и картошечка как раз в тему бы пошла.
Спустилась женщина в подвал, а там спит кто-то. Ох и подняла она шум тогда!
- Позвольте, милейшая, прекраснейшая леди! – Говорил мужчина, - ну куда же я пойду? Мне ведь некуда идти. А тут тепло. А вчерась я тут шпану прогнал. Как пить дать хотели что-то своровать или другую какую гадость сделать.
От таких слов Алевтина Никитична призадумалась крепко.
- А котов гоняли? – Вдруг спросила она несчастного мужчину.
- Да куда ж их? Они ж не гадят тут. Сам видел, как на улицу ходят. А тут, как и я, греются только. Вон я им пирожок принес. Голодные ведь. – Мужчина с такой жалостью и какой-то нежностью посмотрел на кота, сидящего чуть поодаль, что в груди Алевтины что-то как защемит крепко!
Набрала она картошки и пошла домой молча.
Вот приготовила Алевтина Никитична себе ужин, села откушать. А в груди как снова что-то защемит крепко, и мысль в голове: а где бомж пирожок взял? Своровал или на помойке нашел? А сам ел или все коту отдал.
Ох и неспокойная жизнь началась у Алевтины! Ох и донимать ее стали мысли всякие!
А тут знакомая ее Софья Николаевна к ней в гости пообещала зайти.
Ну к такому поводу не грех и огурчиков из подвала достать. Снова нужно идти мимо этого бомжа. Ну что поделать. Пошла.
- А Вы все тут отсыпаетесь, как погляжу. И работать Вам не надо?
- И Вам доброго денечка, милейшая Алевтина Никитична! Отсыпаюсь. Вот помогал в одном магазине товар разгрузить, так они мне столько просрочки в оплату отдали! Я теперь несколько дней тут жить могу в тепле, коли не прогоните. И котярки сыты. Вон как спят, довольные! Не гадят они тут, я за ними слежу и шерсть убираю. Вот вымел тут весь проход.
Алевтина недоумевала: от куда он знает, как ее зовут. Да и чисто как-то стало. Тут не поспоришь.
- Это Вы правильно сделали. Свое жилье нужно в чистоте держать. А имя мое Вам от куда известно?
- А так сижу я тут на досуге, отдыхаю. А в подвал мужчина спустился. Ну вот он мне и сказал, как Вас зовут. Сосед Ваш, видимо.
- Вот так взял и сказал?
- Так и сказал: живи, говорит, ежели Алевтина Никитична тебя от сюда не погонит.
- Вот как значит! – Задумчиво произнесла женщина. – А что ж, от просрочки-то живот не болит?
- А чего ему болеть-то, сытому. От голода, бывает, и болит. Это ежели нигде не подработаю. Я, понимаете ли, недавно бомж. А раньше не был. Вот не умею воровать. Хотел к таким же прибиться, как я. Да пьют они много и воруют. Ругаются ещё. А я не умею. Вот один тут и сижу. И ищу, кому что сделать, что бы на еду себе заработать. А кому ж особо надо такие работники, как я. Так что выбирать не приходиться.
Алевтина Никитична опять задумалась.
- Пойду я. Дела у меня, - сказала она. И пошла за огурцами.
И вот кто сказать бы мог или подумать! Взяла она две банки огурцов. А на выходе одну мужчине протянула.
- Вот, держите. Тут кроме огурцов да картошки и нет ничего. Да вот врятли Вы картошку сырую есть будете.
- Спасибо Вам, милейшая, прекраснейшая женщина! – Аж прослезился бомж.
А уже на выходе из подвала Алевтина обернулась:
- А Ваше имя то какое?
- Иван Демидович я по паспорту, - ответил бомж.
Алевтина ушла встречать свою подругу. Принялась готовить вкусности разные. А из головы бомж не выходит.
«Это ж надо! Просрочку ест!» - думала про себя Алевтина. «И как только до жизни такой докатился!»
И тошно ей так стало. Она вот рыбки купила, бананов. Молочко у нее свеженькое в холодильнике, борщ сваренный стоит. Так она и половину не съедает. А остатки куда? Выбрасывает на мусорку. Куда же ещё. А люди и просрочке вот рады. Так ещё и этих котов кормит. Самому же есть нечего.
До прихода гостьи оставалось ещё четверть часа, и Алевтина не выдержала. Собрала в пакет всего по-немногу, разогрела борщ и налила его в банку. Положила чистую тарелку и ложку. Туда же отправился кусок запечённой курицы, бутерброды, чистая чашка. И ещё кое-что по мелочам. Даже свежевыпеченные булочки собственного производства. И этот пакет она понесла в подвал. Демидыч лежал на привычном месте на ворохе картона около теплой трубы.
- Иван Демидович, - позвала женщина.
- Что? – Спохватился со сна тот.
- Вот. Это Вам.
Алевтина поставила пакет и быстро ушла прочь. Демидыч что-то говорил вдогонку, но Алевтина пулей выскочила из подвала и не слышала его слов. Ей было стыдно перед собой. Это ж надо! Она – Алевтина Никитична – заслуженный библиотекарь, образованная женщина, бомжа кормит! Позор то какой! Только б никто не узнал!
А на следующий день Алевтина принесла не только поесть Демидычу, но и корм котам. Как расправлялся в благодарностях мужчина, пересказывать долго.
Соседи, конечно же, заметили, что Алевтина пакеты таскает в подвал. Глазам своим они не верили, пока не подтвердил сей факт сам Демидыч.
- Здравствуйте, Алевтина Никитична, - приветливо, с улыбкой поздоровалась Катя, живущая этажом выше.
- Здравствуйте, Катя! – ответила Алевтина с изумлением. Ведь раньше Катя никогда не здоровалась с ней. Грубая и невоспитанная – так думала про нее Алевтина Никитична. А она вдруг здоровается.
Тут надо сказать, что Катя кормила всех котов и собак в округе. А Алевтина не раз с ней за это ругалась и гоняла этих несчастных животных от дома прочь.
А соседский мальчик подросток помог донести сумки. Этот то шалапай! Да что из него вырастет! Думала про него Алевтина, когда тот проходил мимо и не здоровался, потому что Алевтина в свое время гоняла его и его друзей, когда те забегали в подъезд погреться. А он видишь как исправился то! Сумки помог принести.
И не вдомек было женщине, почему все вокруг вдруг стали воспитанными и вежливыми. Исправились вдруг почему-то.
А к зиме Демидыч пропал. Народ, уже привыкший к чистоплотному бомжу, заволновался.
- Алевтина Никитична, Вы Демидыча не видели? – Спросил как-то Виктор, живущий с ней на одной площадке. Он тоже подкармливал Демидыча.
Женщина покраснела. Ей было стыдно признаться, что Демидыч уже не бомж. И живёт он у нее на даче. Вместе с котами. Их аж четыре с ним туда переехало.
- Так понимаете, Виктор, я ему свою дачу предоставила на зиму с учётом того, что он там кое-какой ремонт сделает. Понимаете, - запинаясь и краснея говорила Алевтина, - он так и не бомж вовсе. Дом то у него сгорел вместе с документами и со всем, а родни нет. Не смог он нигде пристроится и восстановить документы. Так уже восстанавливаем. Ему же жилье положено. Так только добиться надо. Вот.
- Алевтина Никитична! Святой Вы человек! – Воскликнул Виктор. И с улыбкой побежал дальше.
Ну тут уже совсем все соседи вдруг стали воспитанными. И перестали величать Алевтину Никитичну «старой грымзой». Никто не ожидал такой доброты и сердечности от нее.
Документы Ивану Кузьмичу восстановили. И даже выдали однокомнатную квартиру из резервного фонда города. А работать Алевтина его пристроила сторожем к ним в библиотеку. Там как раз дед Егор на пенсию вышел. Алевтина ещё и просила деда поработать пару месяцев на пенсии, пока восстанавливались документы.
А Иван Демидович оказался школьным учителем математики, который уже вышел на пенсию. И вот через месяц после этого выхода и случился пожар. Проводка старая.
Поговаривали, что долгие зимние вечера они потом вместе коротали – Алевтина Никитична и Иван Демидович, и четыре кота.
Хотя соседям Алевтина так в этом и не призналась. Как будто кто-то не догадался.
Вот так иногда одинокие души встречаю
тся, и топиться лёд, накопившийся годами одиночества.