Первый рассказ из сборника «Тьмасвет»
Париж рвали на части. Молоток и циркуль барона Османа выводили новые, геометрически безупречные линии поверх хаотичной вязи средневековых улочек. Анри Бернар, правая рука барона, представлял не разрушение, а рождение хирургически точного чертежа. Города, в котором не останется места для тёмных, неконтролируемых страстей.
Ему принесли находку с разборки квартала Сен-Жермен. Работники обнаружили замурованную лабораторию алхимика, а внутри… Нет, не эликсир вечной жизни и даже не философский камень. Не зная, что делать со всем добром, его аккуратно упаковали и привезли в поместье начальника. И теперь тот стоял у окна и читал один из многочисленных рецептов, показавшийся ему особенно значимым: рецепт «святого фосфора». Согласно выцветшим чернилам, вещество не давало свет, а вытягивало тьму из человеческой души, оставляя лишь кристальную чистоту. Всё описывалось настолько подробно и точно, что сомнений в успехе даже не возникало.
«Не извлекай тень, ибо без тени человек исчезнет, а тень станет всем», — предупреждала последняя страница. Анри усмехнулся. Суеверия отжившей эпохи. Он видел лишь инструмент. Орудие социальной гигиены.
Доктор Моро, старый врач и друг его отца, срочно вызванный в поместье, читал записи, и его лицо становилось бледнее с каждой страницей.
— Анри, это безумие! — воскликнул он, хлопнув ладонью по пергаменту. — Тьма — не грязь, это часть целого! Вынуть грех из души — всё равно что вынуть больной зуб, оставив пустую, кровоточащую рану. Останется пустая оболочка!
Но Анри уже не слушал. Он выделил под лабораторию западную часть поместья с подвальными помещениями и вскоре совершил первый опыт. Доброволица — Элоиза, жена фабриканта, измученная запретной страстью к многочисленным поклонникам. Прослышав на банкете о том, что Анри проводит эксперимент по стиранию грехов, она решила ради смеха и привлечения внимания зашить её любвеобильность и осветлить брак. Сама же надеялась соблазнить владельца поместья во время эксперимента.
В стерильной комнате под наблюдением Анри девушке, строившей глазки, ввели святой фосфор. Процесс был беззвучным и ужасающим. С лица Элоизы ушли сначала игривость, а затем эмоции. Казалось, сползла сама жизнь. Исчезли морщинки у губ, погас блеск в глазах. Она улыбнулась ровной, беззубой улыбкой и сказала безэмоциональным голосом: «Благодарю вас, месье. Теперь мне ничего не хочется».
Успех! Но триумф Анри был странным, пустым, как будто он выиграл партию в шахматы, поставив мат самому себе.
Он приказал тайно развернуть программу. «Очищенные» становились идеальными гражданами: покорными, добродетельными, пустыми. Они ходили по новым, прямым бульварам, как изящные манекены. Однажды Анри, прогуливаясь на площади Согласия, увидел одного из них. Мужчина с безупречной осанкой смотрел на фонтан, и его лицо было настолько лишено всякой мысли, что на Анри накатил внезапный, иррациональный страх. Он резко отвернулся.
А в подземных резервуарах, переоборудованных под хранилище, начиналось нечто. Сначала — лишь ощущение холода, исходящего от стен. Потом — легкий шепот, который слуги принимали за шум воды в трубах. Но шёпот креп, превращался в густой, тягучий гул, в котором угадывались обрывки мыслей, обид, подавленных страстей. Тьма, лишенная сосудов, начинала обретать собственное, коллективное сознание.
Люди, в том числе Анри, всё реже и реже стали заходить в западное крыло поместья. Слуги со страхом таращились в тёмные углы и постоянно крестились, стараясь как можно быстрее справиться с уборкой и сбежать в свою пристройку.
Как-то раз, возвращаясь с проверки хода строительства, Анри заехал навестить Элоизу, чтобы убедиться в стабильности результата. Ставшая живым символом успеха, она сидела в своей безупречной гостиной. Когда Анри зашёл, девушка повернула к нему лицо, похожее на восковое.
— Мало, — произнесла она без интонации. — Холодно. Он хочет больше.
Ледяная игла прошла по спине Анри.
— Кто? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим.
— Тот, кто внизу. Он голоден. И он растёт.
Вернувшись в поместье, Анри долго ходил туда-сюда по кабинету, затем попытался заглушить нарастающую панику работой. Он сел за стол и начал выбивать сбивающийся ритм пальцами по дереву, глядя на чертежи нового акведука. Внезапно свет газового рожка померк, сжался до тусклого оранжевого ореола. Тени в углу комнаты сгустились, поползли к центру, сливаясь в нечто огромное и бесформенное.
Анри вскочил на ноги, опрокинув кресло. Но фантом окружил его, не дав сбежать. В ушах раздался голос — искажённый, пульсирующий, сотканный из шепчущих голосов.
— Анрииии… Бернаааар…
Голос был подобен грому, сложенному из шепота. Анри почувствовал, как леденеют пальцы, во рту пересыхает, а волосы встают дыбом.
— Чего вы хотите? — выдавил он, прижимаясь к стене. Холодная штукатурка впилась в спину.
— ГООООЛООООД! Кормииии… Твоя теееень такаааая... аппетиииитная…
Тень рассеялась так же внезапно, как и появилась. Свет снова зажегся. Анри, тяжело дыша, опёрся о стол. Он всё понял. Он не победитель, не реформатор, смотритель при чудовище. Ключник в тюрьме, которую построил собственными руками.
На следующее утро он подписал распоряжение о расширении программы «очищения». Чернила легли на бумагу с тихой, окончательной безысходностью. Он не смотрел в окно на сияющий, новый Париж. Он смотрел на свою собственную тень, отброшенную на стену утренним солнцем. Ему показалось, что на мгновение тень повторила его движение с опозданием в одно сердцебиение. Она жила своей жизнью. И была голодна.
_____
Сборник «Тьмасвет»: ДЗЕН | Author.today
Подписаться: Telegram | Группа VK | ДЗЕН | Author.Today
