Кажется, еще вчера я был капитан-лейтенантом ВМФ, а сегодня я - капитан милиции славного города-героя Ленинграда. После горбачевского сокращения Вооруженных Сил, перестройки и разоружения, все полетело в Тартарары, войска из престижных европейских казарм Германии, Чехии и других стран Варшавского договора выселялись в палатки, в чистое поле. Резались на металл новейшие корабли и самолеты, а старые - оставались в базах, в море уходили подводные лодки с полупустыми провизионками, а последние дни походов экипажи питались консервами с «ивасями».
Именно в это время, находясь в отпуске, я и получил предложение перейти на службу в МВД. Долго раздумывать не пришлось - к возврату в Североморск мне вручили бумагу о сокращении. Сборы были недолгими, и вот уже город на Неве получил новоиспеченного стража правопорядка…
В Ленинграде я знал многих, здесь учился - некоторые однокашники с «лохматой лапой» уже по десять лет ходили в дальние походы вокруг Шпиля Адмиралтейства, здесь жило и многочисленное семейство моей жены. Да еще, как раз, теща получила в наследство крепкий домик в не очень близком пригороде, оставив нам две комнаты в коммуналке на Васильевском острове.
Здесь же, неподалеку, на 21 линии, жил мой старинный друг Серега. За некую пьяную провинность он уже семь лет ходил лейтенантом в убойном отделении районного уголовного розыска. Дело его находились в суде, но потерпевший потерялся где-то за Уралом, а без него суд не мог вынести решения. Вот и болтался Серега между небом и землей. И лишь через год суд прекратил дело за сроком давности, и выкинул его на гражданку. А пока Серега тянул нелегкую службу районного опера, периодически уходя в запои, потому что без решения суда его уволить не могли и не хотели, потому что опер он был от бога.
… В этот день заехал я к нему просто поговорить – ну, и, заодно, завез по-дружески талоны на бензин для служебной машины уголовного розыска.
В кабинете Сереги шла обычная оперская жизнь: кто-то дописывал какие-то материалы, у дверей «агентура» пропойного вида нашептывала на ухо сотруднику совершенно секретную информацию, а у чугунной батареи наручниками было пристегнуто «лицо кавказской национальности».
- За что вы его так? - спрашиваю.
- Кило героина вез через всю страну. А кому - не колется.
Спрашивать откуда оперативники узнали, что в двери модного джипа запрятан героин, не принято.
- Подожди, мы тут скоро освободимся…
Я присел на свободный стул и увидел, что напарник Сергея на палку от швабры натягивает презерватив. Затем, покачав головой, достает еще один.
- Этот зачем? – Не удержался я от вопроса.
- Это чтобы занозы не оставлять, - ответил сотрудник уголовного розыска, обращаясь, скорее, даже не ко мне, а к задержанному.
Тот, впрочем, даже не пошевелился.
- Этим его не запугаешь - вздохнул Сергей. - Знает, что в Питере с такими вещами строго.
Заметив выражение моего лица, он решил, видимо, сменить тему:
- Ну, и тебе у нас после подводного флота? - спрашивает. - Интересней?
Замечаю, что задержанный повернул голову в мою сторону.
- Завтра заеду, сувенир с атомной лодки завезу. Проводи-ка меня... сейчас времени нет, ехать надо.
… Поговорили мы недолго, но к следующему утру я уже подготовил необходимый «реквизит» для допроса. Привез из дома дешевый алюминиевый термос с большим горлышком, сунул в него кусок сухого льда, взятый в ближайшей мороженице, а в дежурке под визг дежурного отпилил кусок сантиметров двадцать списанного изделия ПР-71, то есть палки резиновой, или, как ее тогда еще называли «демократизатора». Затем у электриков позаимствовал резиновые перчатки, черные, почти по локоть, и пошел в кабинет оперов уголовного розыска.
- Ну, ведите курьера, - распоряжается Сергей.
- Опять будем пугать? – Уточняет его напарник.
- Нет. Будем оказывать психологическое воздействие.
Почти сразу приводят задержанного и привычно пристегивают к батарее.
- Ты недавно женился, – говорит Сергей. - Детей нет. А мой друг, как ты слышал, совсем недавно перевелся в милицию с атомной подводной лодки. Вот, привез мне сувенир...
И демонстрирует всем алюминиевый термос. Медленно надевает перчатки, и начинает отвинчивает крышку, под которой - сухой лед, стакан воды и кусок резиновой палки.
- В этом контейнере - урановый стержень из реактора подводной лодки. – поясняет задержанному Сергей, и продолжает откручивать крышку. Из термоса валит пар. Некоторые опера, которые хоть немного понимают в физике, предусмотрительно отходят подальше.
- Детей нет… – Сергей достал из из-под крышки огрызок резиновой палки. - И не будет… Мы тебя пальцем не тронем - просто сунем на пять минут в трусы этот активный урановый стержень, и никакие женщины тебя больше интересовать не будут. И про детей тебе тоже можно будет забыть…
- Не надо. Я все скажу, только уберите уран…
Я вышел из кабинета уголовного розыска, даже не подождав, пока Сергей уберет «стержень» в термос, закрутит крышку и снимет перчатки…
Говорят, за раскрытие целой сети торговцев наркотиками операм потом выписали премию. Которую они, конечно же, благополучно пропили. Такое было время. Не случайно уборщица тетя Маша, которую пытались перевести убирать кабинеты ОБХСС, сказала, что не пойдет, потому, что пустые бутылки из ОУР принимают, а ОБХССовские нет – там, в отличие от уголовного розыска, пьют только импортное…
А еще у меня, как у молодого сотрудника, только что перешедшего с военно-морского флота в органы внутренних дел был тогда наставник, которого для удобства я назову просто Вова.
На службе его уважали. И не только коллеги по отделению пропаганды, но даже руководители Управления. Все звали по имени-отчеству
Но, несмотря на более чем зрелый возраст, он много лет оставался капитаном милиции – как говорится «пятнадцатилетний капитан». Может быть поэтому его редко можно было увидеть по форме. И при этом он оставался важным и нужным для всех человеком, мог просочиться в любой кабинет и подписать любую, самую нужную, бумагу. И хотя не был снабженцем, умудрялся достать в нашей стране тотального дефицита, любую, даже самую, что ни на есть, дефицитную вещь.
Когда я служил на флоте, знакомый мичман с продовольственного склада объяснил мне, что существует нехитрый тыловой калькулятор, при помощи которого 20 кг репы можно перевести и получить, скажем, 100 грамм красной икры. В милицейской системе мой старший товарищ, при первом знакомстве представившийся просто Вова, мог из сотни-другой неликвидных плакатов по безопасности дорожного движения сделать, например, красочный альбом репродукций Васнецова или Сурикова. А, в свою очередь, уже эти аккуратно завернутые в вощенную бумагу увесистые прямоугольники открывали любые запретные двери, превращаясь в карточки технического осмотра, в экзамены по вождению автомобиля, в номерные знаки с «красивыми» сочетаниями цифр - и в тому подобные гаишные мульки.
А еще капитан Вова был стройным высоким и слегка седеющим мужчиной, с ярко голубыми глазами, всегда добротно и модно одетый, с соответствующей образу совсем не милицейской стрижкой. Дамский угодник. Душка. Все женщины за сорок, занимавшие ответственные посты в структурах советской торговли, образования, медицины и производства, художники и артисты, сотрудники радио, кино и телевидения, не отказывали Вове ни в чем. К тому же он был обаятельным, интеллигентным, образованным собеседником с хорошим чувством юмора.
На первых порах я много с ним ездил. Не любил он водить машину, хотя умел. Поэтому утро начиналось с комбината цветной печати, типографий, книжных баз, а по пути в Управление заезжали мы еще на какие-то базы, но уже продовольственные, строительные и так далее…
Пока едешь, столько баек наслушаешься - до желудочных колик. Чего только стоит его роман с красавицей лейтенантом милиции из дивизиона сопровождения. Сильные чувства, сексуальное влечение двух молодых офицеров и сложный график дежурств в ДПС приводили к тому, что капитан в вечернее время подъезжал к посту, где несла службу его пассия, - а это был «стакан» на оживленном перекрестке в центре города, - и занимался с ней любовью, не отходя от места дежурства.
И что уникально, девушка еще успевала регулировать движение транспорта.
Как-то капитан Вова притащил с помойки гипсовый бюст непонятного мужика во френче, которые носили некогда сотрудники НКВД и ответственные партийно-хозяйственные работники. Он заботливо его отмыл и даже не поленился отвезти в художественные мастерские Большого драматического театра, где бюст подшпаклевали и зашлифовали. Затем капитан Вова вырезал из обложки журнала «Огонек» весь комплект наград, которыми партия и правительство удостоили это издание, и щедро наклеил орден Ленина и два ордена «Знак почета» на гипсовую грудь. Раздобыв хороший черный лак, он несколько раз покрыл изваяние и поставил его, как на постамент, на полутораметровый сейф в своем кабинете. А в довершение композиции кощунственно напялил сверху свою старую милицейскую фуражку …
Все, кто заходил в кабинет, разумеется, интересовались, кто это. Надо было срочно легализовать героя.
ЛЕВ ЯКОВЛЕВИЧ ПОНОСОВ... Неизвестно, откуда у Вовы появилась такая латунная табличка - одна из тех, которые именно в это время, в связи перестройкой и демократизацией, вошли в моду у руководителей во всех кабинетах, где шел прием граждан.
Но теперь входящие стали задавать капитану следующий вопрос - а кто это такой? Пришлось придумывать орденоносцу Поносову биографию…
Однажды накануне приезда в Питер «ну очень большого начальства», едва ли не Ельцина или Горбачева, менее важное милицейское начальство, решило обойти рабочие кабинеты сотрудников Управления. Все приводилось в порядок, фривольные фотографии и календари с кошечками или полуголыми девицами снимались со стен, выметался годовалый мусор, выносились пустые и даже не очень пустые бутылки из-под алкоголя. Шла генеральная уборка. С бюста сняли милицейскую фуражку, но этим и ограничились – в первую очередь, потому что никто не знал, как поступить с изваянием.
И вот, в кабинет, который мы делили с капитаном Вовой, заходит с проверкой достаточно большой и достаточно тупой начальник, только недавно переведенный на эту должность из областного отдела.
Вопрос не отличается оригинальностью:
- Это что у вас?
- Лев Яковлевич Поносов, один из основателей Отделов регулирования дорожного движения в Ленинградской милиции,- отрапортовал, не моргнув глазом капитан Вова, по такому случаю одетый в парадную форму.
- Что вы мне докладываете общеизвестное? - с гонором произносит достаточно важный начальник, который впоследствии стал очень важным. – Что, я не знаю, кто такой был товарищ Поносов? Знаю,-произносит он убедительно:
- Я вас спрашиваю, почему он здесь стоит, а не в музее ГАИ?
… Вроде бы, обошлось. Однако через несколько дней к нам приехал пожилой подполковник из музея Госавтоинспекции - за бюстом. Мы ему объяснили ситуацию. Он заулыбался, но бюст все-таки забрал. Приказ есть приказ…
Хотя, справедливости ради, надо признать, что экспозиции музея скульптурный портрет Льва Яковлевича Поносова так и не появился.
Александр Бондарчук. Редактировал BV.
Редактировал BV.
Все произведения авторов Петербургского детективного клуба читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
