В сети я утопаю в текстах, где внутренние состояния и поведение человека объясняют биологией, такие публикации часто содержат умозрительные психологические и нейробиологические объяснения. Например, читатели притащили мне такое на разбор. Текст начинается словами:
Серьезно. Чистой воды биология: мозг ориентируется на страдания, потому что это угроза выживанию. Он не то, чтобы получает от страданий удовольствие, но всю работу сосредотачивает именно вокруг неприятностей…
Подобные высказывания звучат убедительно: в них есть логика, драматизм и бытовая понятность. Однако научная точность таких интерпретаций обычно приносится в жертву образности. Разберём по пунктам, что в этих рассуждениях совпадает с действительностью психологии и нейронаук, а что — нет.
1. Мозг реагирует на значимость
Страдание действительно занимает много места в опыте человека, но не потому, что мозг ориентируется на боль. Скорее, боль и дискомфорт получают приоритетное внимание, поскольку сигнализируют об угрозе для гомеостаза. То есть речь здесь идёт о базовом делении поведения на то, к чему организм стремится, и то, чего старается избегать.
Формулировка "мозг сосредоточен на неприятностях" трудно операционализируется, то есть сложно сказать, о чём идет речь. Идёт ли здесь речь о том, что человек в своей деятельности стремится к страданиям потому, что за их преодоление он получит удовольствие, а за непреодоление — пожалейку? Если так, то далее я попытаюсь продемонстрировать, почему это не так.
2. Дофамин — это не награда.
Дальше в тексте утверждается:
Таким образом мозг пытается заставить своего обладателя решить уже наконец проблему, и даже получить вознаграждение в виде дофамина.
Данное утверждение мы может проинтерпретировать двумя способами: а) дофамин является наградой за решение проблемы и б) дофамин сопровождает решение проблемы.
Если последнее, то это очень плохая формулировка, но, в целом, верная мысль. Всякий поведенческий акт, где задействованы мотивация и обучение, сопровождаются активной работой дофаминергической системы.
Если первое, то это просто неверно. В нейронауке дофамин давно не рассматривается как гормон удовольствия. Одна из основных функций дофамина связана с ошибкой предсказания вознаграждения, которая позволяет нам обновлять прогнозы и корректировать поведение.
Я уже писал об этом неоднократно. Оставлю ссылки и ещё раз повторю:
Если событие оказалось лучше, чем ожидалось, активность дофаминовых нейронов возрастает; если хуже — снижается. Этот механизм известен как reward prediction error (Schultz et al., 1997).
3. Социальные подкрепления и избегание — это поведенческая, а не биохимическая логика
Но многие люди осознанно игнорируют сигналы мозга, потому что страдать им удобнее: все вокруг бегают, помогают так настойчиво, что самому можно уже ничего не делать. Еще и жалеют, то есть дают того же дофамина в разы больше, чем выделит организм, если решить проблему самостоятельно.
Это наблюдение ближе к социально-психологическим процессам, чем к биологии. Поведение действительно может закрепляться через подкрепление того, что мы может квалифицировать как нытьё и страдания — они могут вызывать сочувствие, внимание и поддержку, которые снизят стресс и станут тем, к чему человек попытается обратиться в случае новой стрессовой ситуации. Об этом ниже.
Действительно, если человек оказался в сложной жизненной ситуации и не ожидает, что ему помогут, а потом помощь сваливается, это может вызывать кратковременный скачок дофамина. Который очень быстро придёт в норму и в следующий раз — при аналогичной ситуации — среагирует слабее.
На первый взгляд фрагмент, приведённый выше, напоминает известную концепцию вторичных выгод, популяризированную в поп-психологии. Согласно этой идее, человек якобы "задерживается" в трудной ситуации ради каких-то непознаваемых плюсов: сочувствия, материальной выгоды или социальной поддержки.
Однако современны исследования и аналитические обзоры показывают, что эта концепция крайне ограничена и часто вводит в заблуждение. Критический разбор концепции вторичных выгод вы можете найти у Павла Зыгмантовича, который данный вопрос разобрал наиболее подробно и наиболее полно.
Найти соответствую статью очень просто: введите в поиске "Зыгмантович вторичные выгоды". Здесь же я приведу цитату:
Концепция вторичных выгод является целиком и полностью умозрительной. Детальное изучение показывает нам, что вместо этой концепции можно пользоваться наглядными и осязаемыми феноменами вроде страха или обмана ради материальной выгоды. В отдельных случаях можно говорить о патологическом приспособлении к тяжёлым жизненным условиям. При этом сама по себе концепция вторичных выгод вредна, т.к. останавливает изменение человека. Если человек находится в трудной ситуации, никогда не говорите ему о вторичных выгодах. Ищите, что на самом деле держит его в этой ситуации и помогите этот фактор устранить. Только так вы можете действительно помочь человеку.
А мы пойдём дальше.
4. Дофамин и значимость
Удовольствия от нерешенных проблем больше. Можно прятаться за шопинготерапией. Ведро дофамина. Можно начать заедать проблемы вкусняшками. Два ведра дофамина. В конце концов мозг понимает, что проблема решается не действиями на тему проблемы, а, к примеру, едой. И тогда мозг подает уже другие сигналы: "У тебя проблемы. Пойди поешь".
Действительно, если человек обнаруживает способ справляться со стрессом, то он будет нещадно этот способ эксплуатировать. Переедание как копинг стратегия, или стратегия борьбы со стрессом, действительно существует, но к дофамину она имеет малое отношение. Особенно к удовольствию.
Я здесь ещё не рассказывал подробно о теории мотивационной значимости стимулов (IST, Berridge & Robinson). Если заинтересует — расскажу.
Суть проста: поведение включает в себя два важных компонента: liking и wanting. То есть субъективное удовольствие от стимулов и мотивационную силу или значимость стимула для поведения.
Дофамин отвечает за wanting, а не за liking. То есть повышение активности дофаминовых путей не делает еду, покупки или социальное одобрение приятнее, оно лишь усиливает мотивацию действовать ради получения этого стимула.
В клинических случаях человек может испытывать тягу к стимулу даже в отсутствие хоть какой-то приятной эмоции по отношению к стимулу. С точки зрения IST, при клинических случаях происходит не столько количественное изменение уровня дофамина, сколько качественное изменение реакции системы.
Она становится чувствительнее к стимулам-подсказкам, а базальный уровень дофамина (в состоянии покоя) может оставаться примерно на прежнем уровне или даже снижаться, особенно в мезолимбическом пути, что объясняет снижение чувствительности к естественным наградам.
Действительно, клинические случаи показываю, что у зависимых возможны резкие и диспропорциональные всплески. Медицинское состояние таких людей сопровождается сенситизацией дофаминовой системы.
Но мы же говорим о здоровых?
5. Решение проблемы
Если проблема не решается с первого раза, то она возвращается уже с осложнениями… Вывод очень простой: проблемы проще решать сразу. И дофамин будет получен, и осложнения не наступят.
Практически — да: активное действие снижает тревогу и возвращает чувство контроля. Но это странно звучит в контексте "чистой биологии". С такой точки зрения, наличие проблемы будет следствием нарушения баланса или систем организма. Если ваша регуляция нарушена, вы хуже справляетесь с проблемами.
При низких уровнях дофамина (при Паркинсоне или депрессивных расстройствах) нарушается инициатива, внимание и рабочая память. При чрезмерной активности (в маниакальных состояниях или под действием психостимуляторов) когнитивные процессы теряют устойчивость, растёт отвлекаемость и риск ошибок.
Работы Cools & D’Esposito (2011) демонстрируют, что оптимальный уровень дофамина в префронтальной коре обеспечивает баланс между гибкостью и стабильностью рабочих репрезентаций. Любое отклонение — в сторону дефицита или избытка — ухудшает когнитивную эффективность.
С психологической точки зрения это разумный совет, но стоит уточнить: возвращение проблемы — не наказание, а следствие неполного обучения. Мозг продолжает активировать нерешённую задачу, пока не снизится неопределённость, потому что в этом его функция — поддерживать адаптацию, а не страдание.
6. Проблема антропоморфизма
Мозг — он хитрый. Он ленивый и быстро обучается находить обходные пути
Подобные метафоры удобны, но они создают иллюзию, будто мозг — это существо с намерениями. На деле антропоморфизация вводит в заблуждение: мозг не хитрит, он пытается спрогнозировать будущее при минимальных затратах энергии.
Завершение
Если вам понравился подобный формат, напишите об этом в комментариях или проголосуйте лайком. Делитесь собственными мыслями, или можете принести волнующую вас публикацию (с любой платформы или формата) на разбор.
Читайте также
✨ Поддержите канал!
Лайк, подписка и комментарий — лучший способ показать, что тема понравилась