Когда мы сегодня выбираем имя для ребёнка, мы часто листаем списки «топ-10 имён года» или ищем что-то редкое, звучное, с красивым смыслом. А вот на Руси всё было куда интереснее — имя могло рассказать о человеке почти всё: кем он был, когда родился, каким его видели родители и даже... чего от него боялись.
В старинных «Азбуковниках» записано: «...даяху детям своим имена, якоже отец и мать изволят, или от взора и естества детища, или от времени, или от вещи...».
То есть ребёнка могли назвать по внешности — Белянка, по времени рождения — Зима или Суббота, а по характеру — Шум, Неусыпа, Лихач. Если дитя появилось в дороге — получало имя Дорога или Распута.
А ещё были Первуши, Третьяки, Девятые — тут всё просто: порядковый номер в семье.
Особая история — «некрасивые» имена. Гнида, Брех, Ненашка, Грязнуша — звучит грубо, но в этих словах пряталась забота. Предки верили: злые силы не тронут ребёнка с таким именем. Кому, мол, захочется связываться с каким-нибудь Брехой?
На Руси любили «звериные» имена: Волк, Ерш, Медведь, Боров, Соловей. Такие имена придавали силу, ловкость или хитрость животного-покровителя.
С приходом христианства появились имена греческого, латинского и древнееврейского происхождения — в честь святых. Но простому люду они были непонятны, поэтому в ходу оставались и старые, славянские. Так у человека появлялось два имени: крестное и мирское.
Документы тех времён пестрят записями вроде: «Дьяк Алексейко, нарицаемый Владычько» или «Куземка, а прозвище Богдашко». Народ чётко чувствовал разницу между «иноземным» Кузьмой и «своим» Богданом.
У князей имена были не просто словами, а символами династии. Владимир, Ярослав, Мстислав, Святополк — звучные, гордые, языческие. Позже, после Крещения, у них тоже появлялось второе, крестное имя.
Например, Владимир Святославич (тот самый, что крестил Русь) в крещении стал Василием. Ярослав Мудрый — Георгием, Всеволод Большое Гнездо — Дмитрием.
К XV веку старые княжеские имена ушли, но традиция двойного имени осталась. Теперь у наследников было «домашнее» христианское имя (по святому дня рождения) и «династическое» — для правления.
А в конце жизни, постригшись в монахи, они получали ещё одно — иноческое.
Так Василий III стал в иночестве Варлаамом, а Иван IV (тот самый Грозный) — Ионой.
Если заглянуть в старинные списки, мы увидим в них не просто слова, а живые портреты людей, времени и верований. Каждое имя — как крошечная легенда, рассказанная родителями о своём ребёнке миру.