Никогда не забуду тот промозглый вторник в конце марта. С утра лил дождь, а к обеду вроде распогодилось, но всё равно зонт я с собой прихватила – мало ли. На работе начальник опять придирался к отчетам, будто я там запятые не там ставлю. Настроение – хуже некуда. А тут еще Андрюха звонит: «Надь, мать в больницу загремела, воспаление легких. Съезди, а? У меня запарка на работе, никак не вырваться».
Свекровь моя, Анна Петровна, женщина с характером. Вечно ей не так, не эдак. Суп у меня пересолен, компот недоварен, внучку я не так воспитываю. Пятнадцать лет уже замужем за ее Андреем, а все никак не привыкну. Но делать нечего – родня как-никак. Собрала термос с чаем, кастрюльку с куриным бульоном, яблоки из холодильника достала. Думаю, заеду на полчасика, проведаю и домой – сериал вечером новый начинается.
Больница наша районная – не фонтан. Облезлые стены, вечно сломанный лифт. Терапевтическое отделение на третьем этаже, а подниматься приходится пешком. Так меня еще на входе тетка-вахтерша тормознула.
– Куда прешь с сумками-то? Не положено!
– Да я к больной, поесть принесла домашнего.
– А бахилы где?
– Господи, да забыла! Где у вас тут купить можно?
Купила эти несчастные бахилы за пятнадцать рублей, натянула на сапоги, поплелась наверх. Руки оттягивают сумки, спина мокрая от пота – эх, весна, весна...
Шестая палата оказалась в самом конце коридора. Дверь приоткрыта. Заглядываю – батюшки-светы, народу полно! Койки стоят впритык. На третьей от окна – моя свекровь полусидит, подушками обложилась. А рядом с ней – мужик какой-то лет шестидесяти, ей что-то втирает, а она прям сияет вся, улыбается!
Я аж споткнулась о порог – свекровь улыбается постороннему мужику? Да она родному сыну-то улыбается, только когда он ей пенсию приносит!
– Надя пришла! – заметила меня Анна Петровна. – Заходи-заходи, знакомься – это мой сосед по даче, Виктор Александрович.
Мужик обернулся, и я чуть сумки не выронила. Сердце екнуло и куда-то в пятки ушло.
Не может быть! Не бывает таких совпадений!
Этот Виктор – вылитый мой отец. Те же раскосые глаза, те же морщинки-лучики, когда улыбается. И родинка... эта чертова родинка на правой щеке!
Тридцать семь лет я не видела отца. Мне было пять, когда он собрал вещички и свалил к какой-то Ольге из бухгалтерии. Мама поревела-поревела, да и смирилась. А куда деваться? Растила меня одна, без алиментов, без помощи.
– Ты чего застыла, Надежда? – свекровь с подозрением уставилась на меня. – С ног валишься? Небось опять на каблучищах своих весь день проходила.
– Здрасьте, – промямлила я, с трудом отрывая взгляд от мужчины. – Не ожидала... что у вас гости.
– Да какие гости! – махнула рукой свекровь. – Витя – свой человек. Мы с ним почитай третий год соседствуем на дачах. У Симоновых участок купил, как раз через забор от моего. Золотые руки у человека – и электрику починит, и огурцы у него самые вкусные на всей улице!
– Да ладно тебе, Петровна, – смущенно буркнул мужчина. – Обычные огурцы, ничего особенного.
Голос! Этот голос – хрипловатый, с легким «оканьем»... Да нет, бред какой-то. Мало ли похожих людей на свете.
– А Витя мне тут яблок принес, – продолжала тараторить свекровь, – представляешь, до сих пор свежие! Без всякой химии, в обычном погребе хранил.
Я плюхнулась на стул, все еще не в силах оторвать взгляд от мужчины.
– Ну, я, пожалуй, пойду, – засуетился вдруг он. – Дел по горло, да и мешать не хочу.
– Какие дела у пенсионера? – фыркнула свекровь. – Сидел бы еще.
– Нет-нет, я побегу, – он торопливо поднялся и, не глядя на меня, направился к выходу. У самой двери обернулся, странно посмотрел в мою сторону и исчез.
Свекровь заметила мое состояние.
– Эй, ты чего как неживая? Давай-ка, доставай свои гостинцы. Что там у тебя – бульон куриный? Молодец, угадала.
Я принялась вытаскивать из сумок контейнеры, а сама думаю – может, прямо спросить? Да нет, глупость какая. Совпадение, не более.
– Анна Петровна, – все-таки не выдержала я, – а этот ваш сосед... он откуда?
– А бог его знает, – пожала плечами свекровь. – Вроде из Ярославля. Или из Костромы? Не помню точно. А что?
– Да так, просто... – я замялась. – Он мне кого-то напоминает.
Свекровь внимательно посмотрела на меня.
– Ты сама не своя сегодня. Случилось что?
– Понимаете, этот мужчина очень похож на моего отца.
– На твоего отца? – удивилась свекровь. – Того, что вас с матерью бросил?
– Да.
– Ой, да брось ты, – отмахнулась она. – Мало ли похожих людей. Ты ж его сколько не видела? Лет тридцать?
– Тридцать семь, – тихо сказала я. – Но я хорошо помню его лицо. И эта родинка на щеке...
Свекровь задумчиво пожевала губами.
– Ну, не знаю, не знаю... Мне Витя все эти годы о своей дочке рассказывал. Только она вроде в Канаде живет.
– А фамилия у него какая? – мое сердце бешено колотилось.
– Фамилия-то? – свекровь наморщила лоб. – Да я как-то и не спрашивала. Витя и Витя. Знаю только, что инженером работал на каком-то заводе, сейчас на пенсии.
Мой отец тоже был инженером.
– Анна Петровна, – собравшись с духом, попросила я, – узнайте, пожалуйста, его фамилию, ладно?
– Ты что задумала? – свекровь прищурилась. – Зачем тебе?
– Просто хочу знать. Это важно для меня.
Свекровь хмыкнула.
– Ну спрошу, коли так приспичило. Только ты смотри, не наделай глупостей. Витя – хороший человек, безотказный. Если б не он, моя яблоня бы в прошлом году рухнула, подпорки сделал.
Я посидела у свекрови еще с полчаса, выслушала жалобы на врачей, медсестер и соседку по палате, которая «храпит, как паровоз». Но мысли мои были далеко.
Вечером Андрей вернулся с работы поздно. Я наблюдала, как он ужинает, и все не решалась рассказать о своем открытии. А ну как ошиблась? Выставлю себя дурой.
– Как мама? – спросил он, отодвигая пустую тарелку.
– Бодрячком, – я улыбнулась. – Ругается на всех, значит, идет на поправку.
– А что врачи говорят?
– Говорят, дня три-четыре еще подержат, а потом выпишут.
Андрей кивнул и потянулся за газетой. Я смотрела на его спокойное, чуть усталое лицо и вдруг решилась.
– Дрюш, помнишь, я тебе про своего отца рассказывала? Ну, который нас с мамой бросил, когда мне пять было?
– Ну? – он поднял глаза от газеты.
– Сегодня я его, кажется, встретила.
– Где? – удивился муж.
– В больнице. У твоей мамы. Он к ней приходил.
Андрей даже газету опустил от изумления.
– Чего? Погоди... То есть твой отец знаком с моей матерью? Они что, встречаются, что ли?
– Да нет же! – я аж рассмеялась от нелепости предположения. – Он ее сосед по даче. Тот самый Витя, который ей яблоню подпирал.
– Вот это номер, – Андрей покачал головой. – Ты уверена, что это он?
– Нет, – честно призналась я. – Прошло столько лет. Но очень похож. И зовут его Виктор, и тоже инженер, и родинка на щеке такая же... Совпадение?
– Не знаю, – муж задумчиво почесал затылок. – Мир, конечно, тесен, но не настолько же.
– Вот и я о том же.
– И что ты будешь делать, если это правда твой отец?
Я пожала плечами.
– А что я могу сделать? Плюнуть ему в рожу? Так поздновато уже. Мама умерла три года назад, так и не дождавшись от него извинений. А мне уже сорок два, выросла как-то без папочки, и ничего.
– Может, спросить у него напрямую?
– И выставить себя идиоткой? «Извините, вы случайно не бросили жену с ребенком тридцать семь лет назад?»
– Ну, можно как-то помягче, – усмехнулся Андрей. – Например: «Извините, а вы случайно не Шумилин Виктор Александрович?»
– Может, ты и прав, – вздохнула я. – Завтра я снова поеду к твоей маме. Если он там будет, попробую аккуратно выяснить.
Всю ночь я ворочалась с боку на бок, придумывая, что скажу этому человеку, если это и впрямь мой отец. Репетировала гневные обвинения, представляла, как расскажу ему, что мама работала на двух работах, чтобы я смогла выучиться. Как мне приходилось донашивать чужие вещи, потому что на новые не хватало. Как мне не к кому было обратиться, когда хулиганы в школе отобрали портфель...
К утру голова гудела от недосыпа, а на сердце было тяжело.
На работу я не поехала – отпросилась под предлогом зубной боли. И помчалась в больницу. Термоса и кастрюльки с собой не брала – не до того. В палате свекрови на этот раз было пусто – только соседка с вязанием в руках.
– А где Анна Петровна? – спросила я.
– Увезли на рентген, – буркнула старушка, не отрываясь от вязания. – Минут двадцать как.
Я присела на краешек постели свекрови. Ждать? Не ждать? А вдруг и он придет?
Минут через десять дверь распахнулась, и на пороге появился вчерашний гость – с букетом каких-то скромных цветов. Увидев меня, он замер.
– Здравствуйте, – произнес он растерянно. – А Анна Петровна...
– На рентгене, – я нервно сглотнула. – Присядьте, пожалуйста. Я хотела с вами поговорить.
Он нерешительно присел на стул напротив, положив букет на тумбочку.
– Простите, мы с вами знакомы? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.
– Возможно, – мой голос дрогнул. – Скажите... ваша фамилия случайно не Шумилин?
Он побледнел и судорожно вцепился в спинку кровати.
– Откуда вы...
– Я – Надя, – выпалила я. – Надежда Шумилина. Теперь Краснова, по мужу.
Он смотрел на меня, словно на привидение.
– Господи... Наденька?
– Здравствуйте... папа, – я и сама не знаю, почему назвала его так. Наверное, чтобы сделать больно.
Мы молчали, боясь пошевелиться. Где-то в коридоре гремела каталка, в соседней палате кто-то кашлял.
– Ты... – он запнулся. – Ты так выросла. Я бы не узнал.
– Еще бы, – я невесело усмехнулась. – Тридцать семь лет прошло.
– Как... как мама?
Я решила не щадить его.
– Мама умерла. Три года назад. Рак. Мучилась страшно, никакие обезболивающие не помогали. Я у кровати сутками сидела, а она все звала тебя почему-то. «Витя, Витенька», – передразнила я голос умирающей матери. На самом деле мама ничего такого не говорила, но мне хотелось причинить ему боль.
Он закрыл лицо руками. Плачет, что ли?
– Прости, – прошептал он. – Прости меня, Надя.
– За что? – я не скрывала злости. – За то, что бросил нас? За то, что ни разу даже открытки не прислал? За то, что мама надорвалась, одна меня тянула?
Он молчал, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Я не оправдываюсь, – наконец сказал он тихо. – Я виноват перед вами. Перед тобой. Перед Валей.
– Валентиной, – поправила я. – Мою мать звали Валентиной Сергеевной.
Он вздрогнул от моего тона.
– Прости. Я знаю, что ничем не могу искупить свою вину. Но ты должна знать – не проходило и дня, чтобы я не думал о вас.
– Да ну? – я скептически хмыкнула. – А что мешало хотя бы позвонить? Или алименты заплатить? Знаешь, как мама пахала, чтобы я в институт поступила?
– Я был трусом, – он поднял на меня воспаленные глаза. – Думал, вы меня прогоните. Я пытался найти вас, приходил по старому адресу, но вы уже переехали. Соседи сказали – то ли в Казань, то ли в Нижний... Я не знал, куда податься.
– А интернета у нас в стране нет, да? – съязвила я. – Социальных сетей, поисковых систем?
– Это было давно, – он покачал головой. – Когда вы переехали, никакого интернета и в помине не было. А потом... потом я женился снова. У меня родилась дочь...
– Лапочка-дочка, – я скривилась. – Так вот кто в Канаде живет?
– Это падчерица, – тихо ответил он. – Дочь моей второй жены. Она забрала ее и уехала, когда девочке было двенадцать. Вышла замуж за канадца. Я больше не женился.
– Бедняжка, – сказала я с издевкой. – Тебя все бросают, да?
Он вздрогнул, но промолчал.
– Я не бедняжка, – наконец произнес он. – Я заслужил все, что со мной случилось. Кара по грехам.
В этот момент дверь распахнулась, и в палату вкатили каталку. Свекровь, увидев нас, расплылась в улыбке.
– Вот это да! – воскликнула она. – И Надюшка, и Витя! Вы уже познакомились?
Мы переглянулись.
– Можно и так сказать, – усмехнулась я.
Санитары перегрузили Анну Петровну с каталки на койку и удалились.
– А что, разве вы были знакомы раньше? – удивилась свекровь, поудобнее устраиваясь на подушках.
– Да, Анна Петровна, – я перевела дыхание. – Мы с Виктором Александровичем знакомы. Он мой отец.
– Кто?! – свекровь чуть не подскочила на кровати.
– Мой отец, который бросил нас с мамой, когда мне было пять лет, – я говорила спокойно, но внутри все кипело. – Вот такое совпадение.
Свекровь хватала ртом воздух, переводя взгляд с меня на отца.
– Витька! – наконец выпалила она. – Так ты... так ты...
– Да, Аня, – он опустил голову. – Это правда. Надя – моя дочь. Я виноват перед ней и перед ее матерью.
– Мать честная! – свекровь откинулась на подушки. – Ну ничего ж себе! Я три года с твоим отцом дружбу вожу, и не знала!
– Судьба, – пробормотал отец.
– Судьба – не судьба, а совесть-то у тебя есть? – неожиданно набросилась на него свекровь. – Бросил жену с маленьким ребенком! И еще строишь из себя тут... ангела с цветочками!
Я даже опешила – вот уж не ждала поддержки от Анны Петровны.
– Я не строю, – отец поднял на нее измученные глаза. – Я знаю, что виноват.
– Мало знать-то! – не унималась свекровь. – Ты хоть что-нибудь сделал, чтоб искупить вину? Алименты платил?
Он покачал головой.
– Я не знал, где они. Я искал...
– Плохо искал! – отрезала свекровь и перевела взгляд на меня. – А ты-то как, Надюшка? Небось всю жизнь отца ждала?
Я пожала плечами.
– Сначала ждала. Потом перестала.
Повисла тяжелая пауза.
– Мне, наверное, лучше уйти, – пробормотал отец, поднимаясь.
– Сиди! – прикрикнула на него свекровь. – Не для того я вас свела, чтобы ты опять сбегал.
– Вы нас свели? – удивилась я.
– А кто ж еще? – фыркнула Анна Петровна. – Думаешь, просто так я тебя вчера позвала, когда Витька у меня сидел? Да я как только фамилию твою девичью вспомнила – Шумилина, аж похолодела вся. «Шумилин, Шумилина...» – думаю, да не может быть! А потом смотрю – ты на него зыркаешь, как кошка на сметану. Тут-то я и смекнула – не просто так этот взгляд. Родная кровь!
– Вы знали и не сказали мне? – я ушам своим не верила.
– А что говорить-то? – развела руками свекровь. – Мало ли однофамильцев на свете. Вот пущай сам признается, думаю. Если и вправду твой отец – никуда не денется.
– И как вы догадались? – тихо спросил отец.
– Да больно вы похожи! – усмехнулась свекровь. – Одни глаза чего стоят. Витька, ты когда улыбаешься, у тебя морщинки лучиками расходятся. И у Надьки точь-в-точь. А уж когда она мне сказала, что тебя Виктором Александровичем зовут и что ты из Ярославля... Тут уж к бабке не ходи!
Я молчала, ошарашенная проницательностью свекрови.
– Ну и что теперь? – спросила я наконец.
– А что теперь? – свекровь пожала плечами. – Жить дальше. Только, может, с отцом-то наладишь отношения? Все ж таки родная кровь. У тебя дочка взрослая растет, вон как на тебя похожа. А ведь и на деда небось тоже! И пусть Витька всю оставшуюся жизнь искупает свою вину – и перед тобой, и перед внучкой.
– У тебя дочь? – спросил отец, и в глазах его мелькнула надежда.
– Да, – я кивнула. – Катя. Двадцать лет, учится в медицинском.
– Двадцать лет, – эхом повторил отец. – А я и не знал, что у меня внучка есть.
– Ты много чего не знаешь, – я поднялась. – Ладно, мне пора. Завтра на работу.
– Подожди, – отец схватил меня за руку. – Надя, можно... можно мне как-нибудь увидеть внучку? И тебя? Если ты позволишь, конечно.
Я колебалась. Столько лет я жила без отца, научилась справляться сама. Зачем мне сейчас его появление в моей жизни?
– Не знаю, – честно сказала я. – Мне надо подумать.
– Конечно, – он тут же отпустил мою руку. – Я понимаю. Прости, что напрашиваюсь.
– А ты не напрашивайся, – встряла свекровь. – Ты заслужи право быть в их жизни. Тебе что, Витька, сколько годков-то? Шестьдесят пять? Не так уж и много времени у тебя осталось, чтобы все исправить.
– Шестьдесят три, – поправил он, опуская глаза. – Ты права, Анна. Как всегда.
– Вот-вот, – кивнула свекровь. – Так что не сиди сложа руки. Цветочки, видишь ли, он мне носит... Ты своей дочери цветы носи! И внучке!
– А можно? – отец с надеждой посмотрел на меня.
– Решу – скажу, – буркнула я и пошла к двери. – Анна Петровна, выздоравливайте. Я завтра еще загляну.
Отец вышел следом за мной в коридор.
– Надя, – сказал он тихо, – дай мне, пожалуйста, свой телефон. Я обещаю, что не буду навязываться. Просто... чтобы ты могла связаться со мной, если захочешь.
Я помедлила, потом назвала номер. Он торопливо записал его на клочке бумаги.
– Спасибо, – сказал он.
Я кивнула и быстро пошла к выходу, чувствуя, как щемит сердце.
Дома я рассказала мужу о встрече с отцом.
– Представляешь, твоя мать обо всем догадалась! – возмущалась я. – И молчала!
– Мама всегда была проницательной, – усмехнулся Андрей. – Так что ты решила? Будешь с ним общаться?
– Не знаю, – я устало опустилась на диван. – Вроде и не хочется ворошить прошлое, а с другой стороны...
– Все-таки отец, – закончил за меня муж. – Как ни крути, родная кровь.
– Да какой он отец! – вспылила я. – Так, случайный знакомый.
– Решать тебе, – Андрей притянул меня к себе. – Но если ты спрашиваешь моего мнения – я бы дал ему шанс. Не ради него – ради себя.
Я прижалась к мужу, чувствуя, как наворачиваются слезы.
– Знаешь, сколько раз в детстве я представляла, как он вернется? Как скажет – прости, доченька, я больше никогда тебя не оставлю. А потом я выросла, и мне стало наплевать.
– Правда наплевать? – Андрей внимательно посмотрел мне в глаза.
Я отвела взгляд.
– Не знаю. Но сейчас уже поздно что-то исправлять, разве нет?
– Никогда не поздно, – муж поцеловал меня в макушку. – Давай сделаем так – пригласим его в гости. Познакомим с Катькой. А там видно будет.
Кто бы мог подумать, что мой муж, обычно такой сдержанный, вдруг проявит столько понимания?
– Ты правда не против?
– Конечно, нет, – Андрей улыбнулся. – К тому же, мне любопытно познакомиться с человеком, который мог бросить такую женщину, как ты. Наверное, совсем дурак.
Я рассмеялась сквозь слезы.
На следующий день свекровь выписали из больницы. Мы с Андреем приехали забирать ее. В коридоре я столкнулась с отцом.
– Пришли за Анной? – спросил он. – Я тоже хотел ее проводить, но вижу, что вы уже здесь.
Рядом с нами стоял Андрей.
– Здравствуйте, – сказал он, протягивая отцу руку. – Я муж Нади, Андрей.
– Очень приятно, – отец с явным облегчением пожал протянутую руку. – Виктор.
– Слышал о вас, – Андрей чуть прищурился, разглядывая его. – От Нади.
– Да, я... мы... – замялся отец.
– Мы тут подумали, – перебил его Андрей, – может, придете к нам в воскресенье на обед? Познакомитесь с внучкой.
Я чуть не поперхнулась. Вот так в лоб!
– Если Надя не против, – отец бросил на меня неуверенный взгляд.
– Она не против, – заверил его Андрей. – Правда, Надюш?
– Э-э... да, наверное, – промямлила я.
– Вот и отлично, – муж довольно улыбнулся. – Тогда в воскресенье, часиков в пять. Адрес я вам скину на телефон.
Отец просиял.
– Спасибо! Большое спасибо!
– Ну, мы пойдем, – я потянула мужа за рукав. – Нам еще маму забирать.
Когда мы отошли, я набросилась на Андрея:
– Ты чего творишь? Я еще не готова!
– А когда будешь готова? – спросил он. – Через год? Через пять лет? Нет, милая, иногда нужно просто сделать шаг навстречу.
В воскресенье я нервничала с самого утра. Борщ пересолила, компот недоварила, скатерть умудрилась прожечь утюгом.
– Мам, ты чего так разнервничалась? – удивилась Катька, наблюдая за моими метаниями. – Подумаешь, дедушка какой-то приедет.
Дочери мы решили сказать правду – незачем врать, она уже взрослая.
– Не какой-то, а твой родной, – поправила я, расставляя тарелки. – И не дедушка, а... не знаю, как его называть.
– Так и называй – дедушка, – пожала плечами Катя. – Раз он мамин отец, значит мне – дед.
– Да какой он дед! – всплеснула руками я. – Он даже не знал о твоем существовании!
– Теперь знает, – философски заметила дочь. – Интересно, на кого я больше похожа – на тебя или на него?
Я замерла с тарелкой в руках. Никогда раньше не думала об этом. Но теперь, когда Катя спросила, я вдруг поняла – она и впрямь похожа на отца. Те же раскосые глаза, та же линия подбородка.
Раздался звонок в дверь.
– Я открою! – вызвался Андрей.
Я услышала, как он приветствует гостя, как они о чем-то разговаривают в прихожей. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
– Проходите, Виктор Александрович, – голос мужа приближался к кухне. – Надя как раз заканчивает с приготовлениями.
На пороге появился отец – в строгом костюме, с букетом гвоздик и коробкой конфет. Выглядел он испуганным.
– Здравствуй, Надя, – сказал он тихо.
– Здравствуйте, – я кивнула, не решаясь подойти ближе.
– А это Катя, наша дочь, – Андрей подтолкнул вперед Катьку, наблюдавшую за нами с любопытством.
Отец замер, разглядывая внучку. В глазах его стояли слезы.
– Господи, какая красавица, – прошептал он. – Как ты похожа на бабушку!
– На бабушку? – удивилась Катя. – На мамину маму?
– Да, – кивнул отец. – У Вали были такие же глаза. И улыбка.
Я с изумлением уставилась на дочь. Никогда не замечала, что она похожа на маму.
– Проходите к столу, – сказала я, чтобы скрыть смущение. – Все уже готово.
Мы сели за стол. Сначала было неловко – никто не знал, о чем говорить. Потом Катя, спасибо ей, начала расспрашивать отца о его жизни, о работе, о хобби. Он с готовностью отвечал, то и дело бросая на меня виноватые взгляды.
– А почему вы не общались с мамой? – в лоб спросила вдруг Катя.
Отец побледнел.
– Катя! – одернула я дочь.
– А что такого? – она пожала плечами. – Мне интересно.
– Твоя внучка права, – отец грустно улыбнулся. – Она имеет право знать. Понимаешь, Катюша, я совершил большую ошибку. Самую большую в моей жизни. Я оставил твою бабушку и маму, когда Наденьке было пять лет.
– Почему? – требовательно спросила Катя.
– Потому что был глупым и эгоистичным, – просто ответил он. – Думал только о себе. А когда понял, что натворил, было уже поздно. Я не смог набраться мужества и вернуться. Просить прощения.
– А сейчас набрались? – допытывалась Катя.
– Сейчас... сейчас судьба дала мне второй шанс. Я встретил твою маму случайно, в больнице. И понял – это знак. Я должен хотя бы попытаться все исправить.
– А как вы хотите это сделать? – моя дочь явно унаследовала настойчивость от Андрея.
Отец смутился.
– Я... я не знаю. Я просто хочу быть рядом. Если вы позволите, конечно.
– Конечно, позволим, – вмешался Андрей. – Правда, Надюш?
Я промолчала, разглядывая скатерть.
– Мам, – позвала Катя. – Это ведь твой папа. А мой дедушка. У меня никогда не было дедушки!
– У тебя был дед по папиной линии, – возразила я.
– Два года от силы, – фыркнула Катька. – Я его и не помню совсем! А тут – живой дедушка! Я всегда завидовала подругам, у которых были дедушки. Они так классно возятся с внуками!
– Я буду возиться! – горячо пообещал отец. – Если твоя мама разрешит, конечно.
Три пары глаз уставились на меня.
– Вы что, сговорились? – не выдержала я. – Почему я должна решать? У каждого из вас своя голова на плечах, вот и решайте сами!
– Потому что ты – моя дочь, – тихо сказал отец. – И я причинил тебе боль. Я не хочу сделать больно снова.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Это было давно, – сказала я, отводя взгляд. – Я уже взрослая. У меня своя жизнь.
– Ты простишь меня? – в его голосе звучала мольба.
Я посмотрела на морщинистое лицо, на поседевшие виски, на руки, испещренные старческими пятнами. Этот человек был и не был моим отцом одновременно.
– Я не знаю, – ответила я честно. – Но я могу... я могу попробовать узнать вас заново. Как человека.
Он просиял.
– Спасибо, Наденька. Это больше, чем я смею надеяться.
Остаток вечера прошел на удивление легко. Отец рассказывал о своей работе инженером, о том, как увлекся садоводством, как вырастил яблоневый сад на своем участке. Катя слушала с открытым ртом, Андрей задавал вопросы о конструкции теплицы, я молча наблюдала.
Когда отец собрался уходить, я вышла проводить его.
– Спасибо, – сказал он на пороге. – Спасибо, что позволила прийти.
Я кивнула.
– Не за что.
– Можно... можно я буду иногда звонить? – спросил он робко.
– Звоните, – разрешила я. – Катька будет рада.
– А ты?
Я помедлила.
– Я не знаю. Мне нужно время.
– Конечно, – он тут же отступил. – Я понимаю. И не буду торопить.
Когда он ушел, я долго стояла у окна, глядя, как он медленно идет по двору, сгорбившись и опустив голову.
– Ну как ты? – Андрей подошел сзади и обнял меня за плечи.
– Нормально, – я прислонилась к нему, чувствуя тепло и поддержку. – Просто странно все это. Столько лет я жила без отца, и вдруг он возникает в моей жизни. Как будто сон какой-то.
– Думаю, для него это тоже непросто, – заметил муж. – Осознавать, сколько времени потерял, сколько не видел, не знал.
– Сам виноват, – буркнула я, но уже без прежней злости.
– Конечно, – согласился Андрей. – Но разве не в этом суть прощения? Простить того, кто виноват?
– Не думала, что ты у меня такой философ, – улыбнулась я.
– Я полон сюрпризов, – подмигнул он.
Потом были другие встречи – в парке, в кафе, на даче у свекрови. Отец и Катя быстро нашли общий язык. Он учил ее прививать яблони, она рассказывала ему о медицине. Я наблюдала со стороны, не вмешиваясь.
Однажды, когда мы с отцом остались вдвоем на веранде, он вдруг сказал:
– Знаешь, Надя, я каждый день благодарю Бога за то, что мне дали второй шанс. Возможность хоть немного искупить свою вину.
– Перед кем? – спросила я. – Мама умерла. А я давно выросла.
– Перед собой, – просто ответил он. – Перед своей совестью. Я столько лет жил с этой тяжестью на сердце. Но теперь... – он улыбнулся, глядя на Катю, которая возилась с цветами на клумбе, – теперь я чувствую, что могу еще что-то исправить. Хоть немного.
Я промолчала. Что тут скажешь?
– Я знаю, что ты можешь никогда не простить меня, – продолжал он. – И я пойму. Но я хочу, чтобы ты знала – я любил твою маму. И тебя люблю. Всегда любил, даже когда был далеко.
– Если любите, почему не вернулись? – этот вопрос мучил меня долгие годы.
– Трусость, – он покачал головой. – Бесхребетность. Страх быть отвергнутым. Выбирай любое оправдание – оно будет жалким.
В его словах не было самооправдания, только горькая правда. И от этого почему-то стало легче.
– Знаете, – сказала я, решившись, – я, наверное, никогда не смогу называть вас папой. Слишком поздно.
Он кивнул, опустив голову.
– Но, – продолжала я, – я могу попытаться... простить. Не ради вас – ради себя. Чтобы не нести эту тяжесть дальше.
Он поднял на меня полные слез глаза.
– Спасибо, Наденька. Это больше, чем я заслуживаю.
– Ну, это мне решать, – я впервые улыбнулась ему без принуждения.
Свекровь, когда узнала, что мы начали общаться, торжествующе объявила:
– А что я говорила! Кровь – не водица. От родни не убежишь, как ни старайся.
– Вы, Анна Петровна, прямо сваха, – усмехнулась я. – Только не невесту с женихом свели, а отца с дочерью.
– А что, разве плохо? – она довольно хмыкнула. – Глядишь, и на мою свадьбу сгодится.
– Какую еще свадьбу? – опешила я.
– А я тебе не говорила? – свекровь загадочно улыбнулась. – Мы с Витей вроде как сошлись. Не с бухты-барахты, конечно, давно друг друга знаем. А тут, в больнице, когда все вскрылось, поняли, что жизнь-то короткая. Чего время терять?
– Ничего себе поворот! – я даже рассмеялась. – То есть, вы теперь с моим отцом...
– Ага, – кивнула свекровь. – Теперь я тебе не только свекровь, но еще и мачеха вроде как.
– С ума сойти, – покачала я головой. – А Андрей знает?
– А как же! Сынок мой все одобрил. Сказал – наконец-то мама за ум взялась, а то все одна да одна.
Я смотрела на эту пожилую женщину, с которой столько лет не могла найти общий язык, и вдруг поняла – она сделала для меня то, чего не смог сделать никто другой. Вернула мне отца. И не просто вернула, а заставила его посмотреть в глаза своей вине, своему прошлому.
– Спасибо вам, Анна Петровна, – неожиданно для себя сказала я.
– За что? – удивилась она.
– За все, – я улыбнулась. – За то, что вы есть.
Свекровь смутилась.
– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – Делов-то!
Но было видно, что ей приятно.
Жизнь – странная штука. Иногда нужно потерять что-то, чтобы потом обрести нечто большее. Я потеряла отца в пять лет, а обрела в сорок два. Потеряла мать три года назад, а обрела поддержку в лице свекрови, которую всегда считала чужой.
Может быть, в этом и есть смысл – не держаться за обиды, а отпускать их. Давать второй шанс – не только другим, но и себе. Шанс на исцеление, на обновление, на новую жизнь.
Когда я рассказала об этом отцу, он долго молчал, а потом сказал:
– Знаешь, Наденька, говорят, что жизнь – это череда потерь. Но иногда – редко, очень редко – она дарит нам возможность вернуть потерянное. Я благодарен судьбе за этот подарок.
Я кивнула, впервые чувствуя, что груз, который я несла все эти годы, стал немного легче.