В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ТРЕТЬЯ
Глава 10. Трагедия в жизни Виктора.
Когда я в двадцати один час пришёл в комнату, Виктор делал контрольную работу для Игоря.
– Но как ты здесь? Мы думали, что с тобой что-то случилось,– спросил я.
– Дизелем доехал до Баранович. Оттуда попал на пассажирский поезд, и через станции Лунинец, Калинковичи доехал до Гомеля, – ответил Виктор.
– Ты прямо, как разведчик, перехитрил Владимира Борисовича.
Даже я до такого не додумался бы. А он вскоре приходил, спрашивал о тебе. Я сказал ему, что оставил тебя у него дома. Лена увязалась за Акулиной и провожала нас на самолёт, – сказал я с восхищением.
– Да что толку, Валя меня не послушала, куда-то подевалась. Я уже ходил к ней, квартира на замке. Сейчас каждый час названиваю, уже надоел вахтёру. Иди ты позвони за меня. А я для тебя запишу маршрут, как за шесть часов добраться с Бреста до Гомеля,– попросил меня Виктор.
Я чувствовал себя виноватым перед ним, и сразу, не раздеваясь, спустился вниз и позвонил Вале. У меня трубку не взяли, об этом я сразу сообщил Виктору. Получив от Виктора маршрут, я понял, что каждый выходной смогу ездить в Брест, и сэкономлю много денег при этом.
Назавтра утром мы с Виктором пошли в институт и разошлись по своим группам. Дима опять куда-то пропал с комнаты, на занятиях его тоже не было. Я встретился с Алексеем, оказывается, он нашел себе в Гомеле девушку, баскетболистку с Университета и жил пока у неё. Неделю квартира Смирновых, была закрыта, неделю не поднимали телефон в ней. Наконец, когда Виктор после занятий в очередной раз пошёл к ним, он не вернулся к ужину. Я обрадовался, подумал, что Валя нашлась и Виктор, как обычно остался у неё ночевать, вернётся в комнату утром. Лёг спать. Среди ночи меня разбудил стук в двери комнаты. Я включил свет и открыл дверь. На пороге стоял Виктор. Таким я его еще никогда не видел. Цвет лица у него был белесый. Виктор смотрел мимо меня, как будто я не существую. Взгляд его был не сфокусирован, он смотрел, как обезумевший человек. На улице ночью было минус пять. Виктор был без головного убора. Петушок торчал из кармана куртки. Полы куртки и рубашки на нем были расстегнуты до майки. В руках у него был ключ от комнаты, но руки его дрожали так, что он не смог открыть замок. Виктор, как старик, угловатой походкой доковылял до своей кровати. Он был не пьян, но походка не его. Шаги были укорочены, как у зомби. Я понял, что Виктор чем-то очень сильно потрясён, и закрыл дверь на ключ. Когда я оглянулся на него, то увидел, что он пьет из горла бутылки, налитую вечером чачу. Виктор, когда разливал чачу из грелки, говорил, что появится Валя, мы втроём отметим мою свадьбу и передадим ей подарок, которым одарила нас Акулина. Я боялся подойти к нему, подумал, что он тронулся умом, только сказал:
– Виктор, что с тобой, что ты делаешь. Не пей, она же крепкая, ты можешь умереть.
Виктор, как будто не слышал меня. Он выпил половину бутылки. Закрыл её пробкой и поставил в тумбочку. После выпитого, движения его стали более плавными, на лице выступил пот. Он снял обувь, разделся до трусов, всю одежду включая куртку, положил на стул. Потом Виктор посмотрел на меня так, что я еле устоял на ногах и сказал:
– Может, я хочу умереть, а смерть проходит мимо меня. Мне, сейчас, незачем жить, я не хочу больше оставаться на этом свете.
Он лёг, не разбирая кровать, и вскоре уснул. Периодически во сне вздрагивало всё его тело, будто принимало на себя электрические разряды. Я развесил по местам всю его одежду, потом сверху укрыл его тело пледом и выключил свет. Сам лег спать, но долго прислушивался к его дыханию, боясь, что оно остановится и незаметно уснул. Когда проснулся, то вспомнил кошмар ночи, и побежал к Виктору. Он лежал на спине, руки под головой, плед на полу. Цвет лица был уже розовый. Дыхание равномерное. Лоб не горячий. Я дотронулся до руки Виктора, посчитал пульс. Шестьдесят шесть, вместо обычных шестидесяти. Он даже не повел бровями. Спал как младенец. Не найдя больших изъянов в состоянии Виктора, я снова накрыл его пледом. Затем решил, что схожу на первые две пары и вернусь в комнату, уходя, я закрыл дверь комнаты на ключ. Поле двух пар, я вынужден был провести полностью день в институте. После занятий я зашёл в магазин, набрал еды и вернулся в комнату. Виктор уже сидел на кровати, обняв голову руками, и говорил сам с собой, часто повторяя одну и ту же фразу:
– Господи, за что ты меня так наказал?! Я в жизни старался людям делать добро по мере своих сил, а ты забрал у меня самое дорогое!
Только сейчас я понял, что произошло что-то ужасное. Я разделся, подсел к Виктору на кровать, разложил перед ним продукты питания и сказал:
– Подкрепись, ты давно не ел.
– Мне не хочется есть, – ответил сначала Виктор. Потом спустя некоторое время он сказал:
– Давай стаканы, помянем светлого человечка!
Я пошёл к своей тумбочке и принёс два стакана. Виктор вытащил из тумбочки вчерашнюю бутылку, налил в стаканы по третьи стакана чачи и сказал:
– Помянем рабу Божью Валентину. Пусть земля ей будет пухом. Царствие ей небесное.
И выпил, не чокаясь содержимое своего стакана. От его слов я пришёл в ужас. Виктор, глядя перед собой, взял со стола бутерброд откусил от него кусочек и остаток положил на стол. Я незаметно подлил в свой стакан воды из чайника. Чача была двойной перегонки, градусов семьдесят, меньше Ибрагим Алексеевич не делал. Я выпил треть стакана полученного раствора. Затем стакан поставил на стол подальше от глаз Виктора. Тепло разлилось по моему телу, я стал усиленно закусывать.
– Это я, только я виноват в её гибели. Чувствовал, что с ней произойдёт что-то не хорошее, а послушал тебя поехал. Ну чего ты добился, убил меня?! Что плохого я тебя сделал? Ты мог взять любого парня в свидетели. Нашёл же ты фиктивных родителей. Сейчас моя Валя была бы жива. Ты хоть понимаешь, что сломал мне всю жизнь? Она бедная не хотела меня оставлять, пыталась забрать меня с собой, но не смогла. Валя умерла мгновенно от перелома позвоночника. Случилось это около восемнадцати часов. Мне так плохо стало тогда, при выходе из аэропорта даже на расстоянии от Гомеля. Господи, ну почему я тогда не умер. Вместо этого я, как последний поддонок веселился на твоей свадьбе, когда моей Вали не было в живых,– сказав эти слова, Виктор вдруг вскочил на ноги, схватил меня за грудки.
Оторвал от кровати и тряханул с такой силой, что у меня чуть не улетела голова. После чего руки его разжались, и я шлепнулся на своё место. Спустя несколько секунд его тело опустилось рядом. Он обнял меня и зарыдал на моей груди. Я ничего не мог возразить против его слов, он был во всём прав. Только сейчас я понял, какую беду я принёс своему другу ради прихоти Акулины. Мне стало так плохо на душе, что я не нашел слов, чтобы утешить своего друга. Я только тихо сказал:
– Прости нас с Акулиной, если сможешь.
Взял со стола бутылку и налил четверть стакана Виктору. Потом сделал вид, что налил в свой стакан. Поставил бутылку на стол. После взял стакан в руку и сказал:
– Царствие тебе небесное раба Божья Валентина. Пусть земля тебе будет пухом. Прости нас глупых, если сможешь.
Залпом выпил содержимое стакана. Толи от выпитой чачи, толи от стыда, но на моих глазах, выступили слёзы. Виктор посмотрел на меня, с его лица ушла злость, после чего, молча, осушил свой стакан и доел начатый бутерброд.
Мы седели и молчали, я уже почувствовал, что пьянею, когда Виктор начал свой рассказ:
– Вчера после занятий, я сразу поехал к Вале. После долгого звонка, дверь мне открыл Дмитрий Васильевич. Он ещё отдыхал после ночной смены, оказывается, я его разбудил. Дмитрий Васильевич ничего, не говоря после того, как я по обычаю разделся, пригласил меня на кухню. Достал бутылку водки, открыл её. Поставил на стол закуску. Давай дорогой Виктор Леонидович, помянем отца моего Василия, позавчера его схоронили. Он налил в стаканы по сто грамм водки, мы выпили не чокаясь, помянули и начали закусывать. Дмитрий молчал, а я, видя, что у людей горе стеснялся приставать с расспросами. В это время дверь квартиры открыли ключом. Дмитрий побежал к двери. Это была его жена Галя. «Как мама»? – Спросил Дмитрий. «Ей лучше, меня даже пустили к ней. Про отца я ей пока не рассказала», – ответила Галя. «Правильно, пусть немного окрепнет. Иди, там, на кухне, только, что пришёл Виктор. Расскажи ему всё сама, я не могу. Отца мы уже помянули», – сказал Дмитрий Васильевич. Галя разделась, умылась и пришла за стол. Василий достал рюмку для Гали и наполнил её. Мне он налил ещё сто грамм, плеснул немного в свой стакан. Мы снова помянули Василия. После этого Дмитрий сказал: «Я устал, и хочу немного прилечь. Дальше пока без меня ребята»,– и ушёл в свою комнату. Только сейчас я заметил, что он сильно поседел.
Виктор тут остановился, налил в стакан чачу, что-то по себя прошептал и выпил. У меня, слушая рассказ, выветрился весь хмель из головы. Виктор немного закусил и передал мне рассказ Гали:
– Последний рабочий день мы со свекровью поехали в Гомель за покупками. Станислава решила на праздник собрать всех в деревне. Завтра привлечь их к деревенским делам, а на следующий день устроить праздник, отметить день революции. Закупив всё, что нам было нужно, мы со свекровью с рынка уже хотели ехать на автовокзал. Как Станислава вдруг вспомнила о Вале и спросила меня: «А эта беспутная, что опять со своим Виктором встречаться будет. Мать на парня променяла, совсем в деревню носа не кажет». «Не переживайте мама, он уехал к другу на свадьбу, а ей велел три дня сидеть дома. Ты знаешь мама, она его даже слушает, обещала ему с квартиры никуда не выходить»,– ответила я ей. «Это, что же получается, моя дочь будет сидеть взаперти, а этот молодчик будет гулять на свадьбе. Жалко мне её, она хоть постоянно сорится со мной, убегает от меня, но это моя дочь. Нам до дома идти с рынка пять минут, давай Галя зайдём, заберём Валю в деревню», – возмутилась свекровь. «Мама, не поедет она в деревню. Виктор не хотел лететь на свадьбу в Брест, так она его насильно отправила, пообещала ему, что не будет выходить за порог квартиры до его приезда. Мама, не порти девчонке нервы, она, наверное, по уши влюбилась в этого Виктора. Он парень не плохой, похоже, с его стороны тоже всё серьёзно. Сами разберутся»,– отговаривала я, как могла Станиславу. Ты знаешь, что мою свекровь остановить не возможно.
Когда мы вошли в комнату Вали, она сидела на диване и рассматривала фотографии. Станислава взяла со стола большой портрет дочери, вставленный в картонную рамку. Рассмотрела его и сказала: «Как хорошо ты у меня здесь получилась, красивее любой артистки!» Я поняла, если Станислава похвалила дочь, значит, она отсюда без неё не уедет. Она подсела к дочери на кровать начала гладить её по голове и приговаривать. «Красавица моя, маленькая моя девочка, давай помиримся и поедем в деревню. Скажи на милость, зачем тебе маленькой здесь томится одной». «Мама я давно хотела помириться с тобой, и мы наметили к тебе приехать сразу после праздников. Сейчас я не могу с вами ехать, я дала Виктору слово, что я буду сидеть в этих стенах, иначе он, не уехал бы»,– сказала Валя. «Ну и сиди тут одна глупая, только запомни, ты ко мне скоро приедешь и тоже будешь меня просить, о чём-нибудь, я тебе это припомню. Ты не представляешь, как ты мать свою обижаешь. Представь себя на моём месте, вырастишь ты такую дочь, а она точно, как ты сейчас будет реагировать на твою просьбу, да что тебе стоит, твой Виктор даже не узнает, что ты покидала квартиру. К его приезду ты будешь на месте. А если и узнает, то такой красавице, как ты, всё простит, если ты ему мила»,– продолжала Станислава.
Валя давно хотела помириться с матерью, и сказать ей, что она ждёт ребёнка. Я, брат и отец уже знали об этом, но по её просьбе ничего не говорили Станиславе. «Мама, в другой раз, я ведь дала Виктору слово, не губи меня, пожалуйста!», – взмолилась Валя. «Другого раза не будет! Выбирай или сейчас, или никогда!», – произнесла в сердцах Станислава. Она забрала вещи и утащила меня к порогу. Последней фразой Станислава сломала дочь. «Стойте, подождите меня, я сейчас», – сказала Валя. Она быстро оделась и поехала с нами на вокзал. Станислава на радостях купила нам по порции пирожного и повела к автобусной остановке.
На автовокзале мы вместе с другими односельчанами купили билеты до остановки «Радуга» на трассе, на автобус, идущий в районный центр Ветка. Объявили посадку, мы вышли к автобусу. Поднялся сильный, холодный ветер, он пригнал тучу и пошёл дождь. По дороге мы останавливались, туча перегнала автобус, и ушла далеко вперёд. Потом нас догнала вторая туча, с неё уже шёл дождь со снегом. Вечерело. Прошедшие впереди нас осадки упали на ещё достаточно тёплую землю. Когда трасса пошла параллельно реке Сож, поднялся сильный туман. Видимость не более пятисот метров. Водители включили фары. В это время все легковые машины и автобусы в основном ехали из города Гомеля, они везли на побывку горожан в свои деревни. К маршрутному автобусу всегда приезжал колхозный ПАЗ. Радушный председатель обязал водителя делать это каждый день. Обычно он стоял кабиной к трассе и фарами освещал переход, потом забирал всех пассажиров и три километра вёз до правления в Радуге.
Рейсовый автобус нас привез к остановке на трассе и высадил пассажиров. Переход на вторую сторону дороги, был впереди метрах в пятидесяти. Мы сидели сразу у входа. Вышли первыми распределили между собой сумки, дошли до перехода, перешли трассу. Погода была ужасная, со стоны Гомеля поддувал порывами ветер, видимость почти нулевая. Дорога с Радуги проходила в ложбине. На трассе к перекрёстку был приличный уклон с двух сторон. Со стороны Ветки, был ещё в трёхстах метрах поворот на сорок пять градусов. Совхозный автобус не подошёл, но пассажиры уже пересекли трассу по переходу. Только древня, глуховатая и слеповатая баба Фрося, с тростью и уже тяжёлой для неё сумкой, металась туда, сюда, боясь, перейти трассу. Она, то делала несколько шагов по переходу, то испугавшись, что не успеет перейти, возвращалась обратно. Видя это, Валя отдала мне сумку и пошла на помощь старушке. Мы со свекровью наблюдали за ней.
Валя благополучно перешла на ту сторону, взяла сумку у старушки и повела её по переходу. Второй свободной рукой она держала руку бабушки. Со стороны Гомеля ветер доносил шум движущихся машин. Валя посмотрела в сторону Ветки, на трассе не было огней, и шума движущихся машин она не услышала. Со стороны Гомеля показалась легковая машина. Валя увидела её, остановилась на средине перехода и обняла за шею бабу Фросю, прижав лицом к себе, чтобы та не побежала со страху бог весть куда. Водитель легковушки сбавил скорость, не переключая свет, на ближний режим, проехал мимо женщин. Валя повернула голову в сторону Ветки и увидела в нескольких метрах от себя бортовой грузовик. Он ехал в темноте с потушенными фарами, не сбавляя скорость, наверное, был ослеплён светом от фар легковушки и не видел пешеходного перехода.
Это была военная бортовая машина, груженная бочками с соляркой, с высокой посадкой кузова. За рулём был молоденький солдатик весеннего призыва. Рядом ехал старший машины какой-то прапорщик. Водитель только сейчас увидел женщин, потому что раздался скрежет тормозов. На скользкой дороге, всего несколько метров не хватило тормозного пути, и машина не остановилась до перехода. Валя только, что успела с силой перед собой оттолкнуть старуху от себя. Та упала на асфальт, ударилась лицом, расшибла нос и заорала от страха. Машина на небольшой скорости ударила, слегка присевшую Валю в спину, повалив её на асфальт, пропустив её тело между колёсами.
Машина доехала до ног бабули и остановилась. В это время подъехал совхозный автобус и осветил трассу. Люди сразу оградили место аварии и стали останавливать машины. Убрав старуху, Валю за куртку, аккуратно по асфальту, не отрывая от него, мужики вытащили из-под машины. Она смотрела на всех своими большими глазами, не подавая признаков жизни. В одной из остановленных машин оказался врач. Он подошёл к Вале, пощупала пульс и закрыла ей глаза. Ты понимаешь, молодая девушка, ни одной царапины, а человека нет. Как потом нам сказали, умерла она сразу. Ей, оказывается, выступающей частью высокого бампера, ударило в спину и сломало позвоночник, повредило спинной мозг. Станислава подбежала, когда женщина закрывала Вале глаза. Увидев это, мама потеряла сознание. Врач не смог привести её в чувства, и увез на своей машине в реанимационное отделение скорой помощи.
Валю схоронили на третий день на деревенском кладбище. Похороны помог организовать председатель. Она, как живая лежала в гробу, почти вся деревня проводила её до могилы. Даже баба Фрося доковыляла с автобуса до её могилы. Свёкру стало плохо ещё на кладбище, сразу, как схоронили Валю. Умер Василий в карете скорой помощи, обширный инфаркт. Не смог пережить, смерть своей любимицы. Схоронили его на третий день, могила его рядом с могилой дочери. Похороны организовал профсоюзный комитет завода. На похороны Василия приехали люди с завода, на двух автобусах и много наших с Радуги пришло пешком. Дмитрий Васильевич, был никакой, еле выжил, весь седой стал. Ведь он так любил свою сестру и отца. У Станиславы сильное нервное потрясение. Микро инфаркт. Её на трое суток ввели в искусственную кому. Сейчас она в сознании, всё плачет по Вале. Винит себя в её смерти, повторяет пророческие слова дочери: «Мама … не губи меня, пожалуйста!» Хожу к ней я, о смерти мужа не говорю, боюсь, что она, как узнает, сойдёт сума. У неё уже сейчас не всё в порядке с головой бывает.
Тут Виктор перестал рассказывать, снова налил себе чачи в стакан и осушил его. Потом продолжил свой рассказ:
– После того, как я узнал о смерти Валя, со мной что-то произошло. Я не мог смириться с её гибелью. Я словно погрузился в сон, мне казалось, что это происходит не со мной и не сейчас. Я слушал рассказ Гали, всё понимал, но не мог осознать реальность. Лишь после того, как Галя налила нам водку и предложила помянуть Валю, я вернулся в реальность и осознал трагедию, произошедшую с нами. Мне сильно защемило сердце, отнялась левая рука. Боль, отразилась, на моём лице. Всё это время, следившая за мной Галя, испугалась. Она быстро произнесла слова для такого случая и выпила свою рюмку. Я опять, как под гипнозом произнёс за ней слова и выпил пол стакана водки. После выпитой водки, мне немного стало легче. Видя это, Галя сказала: «Прости нас Виктор, не уберегли мы твоих, не держи на нас зла. За это, нас и так Бог наказал».
Дальше я ничего не помню. Помню, что попрощался с Галей и Дмитрием. Они оставляли меня ночевать в Валиной комнате, но я ушёл на улицу. Я куда-то долго шёл по улицам города, было темно.
Вдруг мне стало жарко. Потом поток света в темноте. В конце этого потока стоит Валя, в свадебном платье, она завет меня к себе. Я иду к ней, она почти рядом, и вдруг она начинает от меня уходить, чем я быстрей бегу, тем она дальше от меня. Мне очень жарко, я снимаю с себя петушок, на ходу расстёгиваю куртку и рубашку, хочу их снять. Вдруг свет пропал вокруг темнота, но я, ничего не видя, продолжаю бежать. Вокруг меня начали появляться огни, как – будто проявляется фотография. Наконец я понял, что бегаю по кругу нашего стадион около спортивного комплекса.
Я остановился, вышел к комплексу и пошёл по улице к общежитию. Идя по улице, я почувствовал холод, я прошёл мимо спящей бабы Дуси, начал подниматься по лестнице, дошел до двери нашей комнаты. Путь от вахтёра до нашей комнаты мне показался вечностью. Уже стоя перед дверью нашей комнаты, я достал ключ из кармана и хотел её открыть. Тут я почувствовал, что замерзаю, у меня дрожит рука, и я не могу попасть ключом в скважину. Я начал стучать в дверь, вроде ты её открыл. Дальше я не помню, как дошел к тумбочке. Помню, я пью чачу из бутылки и начинаю согреваться. Помню, что разделся прямо у кровати на стуле. Проснулся в десять. Одежды на стуле нет, всё убрано. Я сходил по малой нужде в туалет и опять лёг спать. Проснулся снова, перед твоим приходом.
Мы ещё раз помянули Валю и Василия, допили чачу. Виктор опять лег спать, но на этот раз, он сам аккуратно убрал свою одежду. Он спал, а я думал о его рассказе. Только сейчас я понял, что Виктор длительное время был в шоковом состоянии. Он, то выходил, то снова возвращался в него. Бедный парень не везёт ему с этими бабами. Взять хотя бы его первую Сашу. Душевный парень. всё принимает близко к сердцу, а я совершаю в отношении его мерзкие поступки один за другим, сам того не желая. Надо было послушать его, он встретился бы со своим Валерием, и не произошла бы эта трагедия. Вдруг мне стало страшно, что Виктор узнает, что я не отдал ему письмо от Ларисы. Но от кого? Успокоив себя, я уснул. Наутро, Виктор пошёл на первую пару.
Он ещё долго не мог войти в нормальную колею, после этой трагедии.