Дорогие друзья, хочу представить вашему вниманию небольшой, но очень добрый рассказ от Макара Файтцева. Рассказ предоставлен автором и публикуется без сокращений.
Автору будет приятно, если вы оставите свои комментарии под рассказом.
- Мама, я буду актрисой! Ты слышишь? Я стану актрисой! Мама, ты плачешь? Не надо плакать, мама. Почему ты мне не веришь? Вот послушай.
Хрупкая девушка с волосами цвета листьев осеннего клёна, стриженая под мальчика, остановилась посреди дорожки в парке. Она подняла к небу лицо. Прижала к груди руки и голосом, полным волнения, продекламировала:
Уж если ты разлюбишь — так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя![1]
Её руки потянулись вперёд, словно хотела удержать молодых людей, неожиданно вынырнувших из развесистых кустов отцвётшей сирени. Лето стояло в самом зените, когда листья деревьев наливаются сочным зелёным цветом, а травы достигают своего максимума и готовы к покосу.
- Простите, мы с вами знакомы? – мягкий бархатный тембр пробежался по нервным окончаниям.
- Вот ещё, было бы с кем знакомиться, – она вздёрнула свой хорошенький носик вверх и повернула голову в сторону.
Парень проследил взглядом за движением головы. Странно, неужели граффити на обшарпанной стене трансформаторной будки красивее розовых кустов напротив. Нелогичное поведение дамы с претензиями.
- Инга, не приставай к молодым людям, – мамин голос звучал предостерегающе.
Модная шикарная женщина подошла к девушке, взяла её под руку и повела в противоположную от парней сторону.
Молодой мужчина, обладатель бархатного тембра, махнул на прощание рукой. Но девушка не отреагировала на его жест ни улыбкой, ни ответным жестом.
- Девочка, милая, — мама поглаживала руку дочери, — ты обязательно однажды станешь актрисой. Потерпи немножко. Не время ещё.
- Мама, ты хочешь сказать, что ты не подала мои документы? Мама, я и так потеряла уже два года. Я не хочу быть ни юристом, ни программистом. Мама, я хочу быть актрисой! Понимаешь, актрисой! – девушка вырвала руку, развернулась и пошла бодрым шагом в сторону молодых людей.
- Инга, постой, – голос матери съехал до полушёпота, когда она увидела, что девушка буквально врезалась в спину парня.
От неожиданности он повернулся.
- Простите, не заметила, – буркнула девушка.
Объяснение выглядело парадоксально.
Не заметить крупного мужчину в одежде байкера с блестящим шлемом на руке это всё равно, что не видеть солнца в полдень на безоблачном небосводе.
- От тебя пахнет лесом, – вдруг сказала она, положив свои руки ему на грудь. – А ещё, дорОгой…. Можно? – спросила и пальчиками провела по его щетине, пробежалась по скуле.
Он смотрел на своё растерянное отражение в её огромных на пол-лица очках.
- Можно? – в свою очередь спросил мужчина. Не дожидаясь ответа, приподнял её очки.
Странные глаза. Зрачок слабо, но отреагировал на ворвавшийся солнечный свет.
Девушка оттолкнулась от него: «Да, я слепая и что? Я не такая, да? Уродина, потому что слепая?» — прозвучал вызов в её голосе.
- И ничего. Хочешь, я расскажу тебе, какая ты? – неожиданно спросил он.
Посмотрел на стоящую в стороне женщину. Та не протестовала. Друзья молодого человека примолкли. А он взял её за руку и, глядя ей в глаза, как будто она могла видеть, начал свой рассказ:
- Ты знаешь вкус каштанового мёда? Он сладкий, с лёгким привкусом горчинки. Твои волосы словно каштановый мёд, – мужчина пропустил между пальцами несколько жёстких волосков.
- А глаза? Какие у меня глаза? Неподвижные как гранит? Холодные и шершавые? – она резко повернулась в противоположную от голоса сторону. – Мама, ты где? Мама, пойдём отсюда. Он глупец. Он думает, что я не знаю, как выглядят мои волосы? Да, чтобы ты знал, я была первая красавица в классе. Такие, как ты за мной табуном ходили. Где они всё сейчас? Видишь, в очереди стоят! – боль прорывалась с каждым новым звуком, срывалась с губ и вонзалась в сердце.
[1] В. Шекспир Сонет 90