Прочитала вчера страшную новость, нашли голову мальчика. Выяснилось, что это сделала сама мать, мальчик был инвалидом.
Я сама инвалид, состою в обществе инвалидов и нередко сталкиваюсь с семьями с детьми-инвалидами.
Впервые в своей жизни я увидела инвалида, будучи ребёнком. У нас жила соседка с сыном, звали его Марс, лет ему около тридцати было, полный, ухоженный, совершенно безобидный. Он ходил по нашему длинному коридору коммунальной квартиры постоянно туда-сюда, детьми мы подбегали к нему, ударяли ладошками по круглому животу, нам было смешно, а он только повторял: «Отойдите от меня» на татарском языке. С тех пор я навсегда запомнила эту фразу: «Житарэ тетерма». Взрослые поговаривали, что Марс не всегда был таким, да и мама моя помнила его молодым, здоровым, симпатичным парнем. Соседи шептались между собой, что перед тем, как пойти в армию, были у него проводы, а там приключилось несчастье, изнасиловали девушку. Сестра у нашей соседки работала в медицине, и якобы дала она ему лекарство, которое на время сделает его сумасшедшим, чтобы и от тюрьмы, и от армии освободить. Но нормальным он уже никогда не стал. Не знаю, правда это или нет, только соседка моя тётя Маруся никогда со своей сестрой не общалась, вычеркнула её из жизни.
Вечерами мы всей большой коммунальной семьёй ходили гулять в сквер, бабушки с внуками, и Марс тоже с нами. Потом все разъехались, получили квартиры, потерялись в большом городе. Я вышла замуж, родила дочь и стала жить у родителей мужа. Однажды, гуляя с коляской, я встретила свою бывшую соседку тётю Марусю с Марсом, оказалось, что жили они недалеко. С тех пор я была у них частым гостем, и эти люди для меня были как родные, частичка моего детства и юности. Тётя Маруся вскоре умерла, а Марса забрала его старшая сестра, так и ухаживала за ним до конца.
Сейчас у нас в обществе инвалидов два таких мужчины. Один живёт с мамой, ему тридцать лет, он узнаёт людей, может разговаривать, и у него есть старший брат, да и мама ещё относительно здорова и молодая.
А вот у другого есть мама и папа, но им уже под восемьдесят лет, самому — сорок пять. Когда-то это была обычная семья с одним ребёнком-мальчиком, и все уговаривали Асю родить второго ребёнка-девочку, сын — отрезной ломоть, а дочка всегда с мамой. Родился мальчик с болезнью Дауна. А старший сын умер в двадцать пять лет, теперь младший всегда с мамой, как и говорили. Только вот годы берут своё, и здоровье подводит, страшно подумать, что будет с ним, если родителей не станет, других родственников у них нет. Разговаривала с Асей, может быть, ей найти женщину или семью, нуждающуюся в квартире, тем более у них две трёхкомнатные квартиры, дача, машина. И ведь заранее об этом надо подумать, познакомиться, понаблюдать. Но она не хочет, сложный характер, а может быть, устала от такой жизни и уже ничего не надо.
Но это хоть инвалиды, которые могут сами поесть и в туалет сходить. Но знаю семьи с детьми с ДЦП, здесь требуется полный уход, причём некоторые женщины умудряются ещё потом родить двоих, троих здоровых детей, не имея мужа. И вот не встретила я среди них ни одной мамаши, которая была бы довольной своей жизнью с ребёнком-инвалидом, все озлобленные, нервные, вечно чем-то недовольные. Это тяжкая ноша — растить ребёнка-инвалида, постепенно мама сама становится инвалидом, от постоянного стресса, от поднятия тяжести, когда ребёнок подрастает, а самое страшное впереди — с кем останется этот больной человек, когда мамы не станет. Раньше я думала, что это подвиг матери — растить такого ребёнка, сейчас думаю, что никакого подвига тут нет. Лучше бы этот ребёнок находился под постоянным медицинским присмотром в специальных учреждениях, родители могли бы навещать его. Сами бы они не были измотаны и могли спокойно воспитывать своих остальных детей. Правда, есть одно маленькое «но», наверное, наши интернаты не так уж хороши, но есть ведь частные, и потом всегда можно прийти к своему ребёнку и посмотреть, как к нему относятся. Иногда мне кажется, что некоторые мамаши лукавят, уж слишком хорошие льготы они от государства получают, пока ребёнку восемнадцать лет не исполнится, а вот потом он переходит в категорию обычных инвалидов, каких очень много, с обычной мизерной пенсией и без всякой надежды, что он кому-то будет нужен после смерти матери. Есть ли выход у таких семей, и если есть, то какой, как вы думаете?