Помните «Флинстоунов»? Славное семейство из Бедрока, которое жило в каменном веке, но имело все блага цивилизации: автомобиль на ножной тяге, динозавра-газонокосилку и мамонта-пылесоса. Этот мультсериал 1960-х годов идеально уловил нашу двойственность по отношению к «древним людям».
Мы видим их примитивными дикарями, но в то же время обожаем наряжать их в наши собственные, вполне современные проблемы. Этот анахронизм, когда пещерный человек жалуется на налоги или пытается изобрести колесо, чтобы успеть на распродажу, и есть суть нашего интереса.
Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему древних людей. Эта тема близка абсолютно каждому, потому что она отвечает на вопрос «с чего все началось?». Пещерный человек — это наш коллективный предок, точка отсчета. Мы смотрим на него и пытаемся понять, как далеко ушли. Или, наоборот, как мало изменились.
Вся наша суета с дедлайнами, ипотеками и социальными сетями кажется ничтожной на фоне базовых задач: добыть мамонта, развести огонь, не быть съеденным саблезубым тигром. Этот образ — наше зеркало, отражающее фундаментальные потребности, упакованные в шкуры.
Мы иронизируем над «дикостью», возможно, потому, что подсознательно завидуем этой простоте, где не было экзистенциальных кризисов, а была только очень ясная цель — выжить.
Сам образ «пещерного человека» — изобретение довольно позднее. Долгое время древняя история была уделом мифов о титанах и героях. Лишь в XIX веке, с развитием геологии и палеонтологии, люди начали всерьез откапывать кости тех, кто жил до известных цивилизаций.
Открытие неандертальца в 1856 году стало шоком. Сначала его останки приняли за кости «русского казака-дезертира» с рахитом, настолько дикой казалась идея о другом, не-современном виде человека.
Теория Дарвина подлила масла в огонь. Викторианское общество было в ужасе от идеи, что их предком был не благородный Адам, а сутулое, волосатое существо с дубиной. Именно тогда и родился стереотипный «троглодит» — грубая сила без интеллекта.
Потребовался почти век, чтобы наука реабилитировала наших древних родственников. Оказалось, что у неандертальцев мозг был даже больше нашего, они заботились о стариках, у них были ритуалы и, возможно, зачатки речи. А кроманьонцы, наши прямые предки, и вовсе создавали невероятное пещерное искусство, пока мы думаем, что они только и делали, что били друг друга камнями.
В массовой культуре научные факты приживались плохо. Победу одержал гротескный образ. Классический «пещерный человек» из кино и анекдотов — это всегда мужчина (женщина обычно занята очагом) в меховой шкуре через одно плечо, с растрепанной бородой и непременной дубиной. Зачем ему дубина? Неясно, ведь для охоты куда эффективнее копье, но дубина выглядит внушительнее. Он говорит исключительно междометиями: «Угх!», «Моя!» и «Хочу есть!».
Этот набор мгновенно считывается. В языке этот образ тоже оставил глубокий след. Назвать кого-то «неандертальцем» или «троглодитом» — значит обвинить в тупости, агрессии и полном отсутствии манер. «Ведешь себя как пещерный человек!» — говорим мы тому, кто громко чавкает или пытается решить спор силой. Это удобный ярлык для всего «нецивилизованного».
Интересно, что мы никогда не ассоциируем с ними созидание. Хотя именно эти люди изобрели огонь, орудия, одежду и искусство, в нашей коллективной памяти они остались специалистами по крушению и бессмысленному рычанию.
Кстати, о стереотипах. Возможно, вы не знали, но знаменитая «палеодиета» — это в чистом виде современная фантазия. Древние люди ели не только отборное мясо мамонта. Анализ их останков показывает, что в рационе было все: коренья, насекомые, злаки, рыба, а иногда и другие древние люди. Они были не гурманами, а оппортунистами. Ели то, что могли найти.
А вот еще один забавный факт: колесо, этот главный символ доисторического «прогресса», на самом деле изобрели довольно поздно. Древнейшие колеса (около 5500 лет назад) были не для транспорта, а для гончарного круга. Тащить телегу на колесах по бездорожью было куда сложнее, чем использовать сани или волокуши. Так что идея пещерного человека, везущего жену в магазин на каменном «кабриолете», абсолютно антиисторична.
Психологически наша тяга к пещерной теме объяснима. Это эскапизм. Мы устали от сложности выбора. В мире, где нужно решать, какой из ста сортов кофе купить, образ человека, у которого только две проблемы (голод и холод), кажется освежающим. Юмор здесь строится на столкновении двух реальностей.
Самый смешной пещерный человек — это тот, кто сталкивается с бюрократией. Например, пытается запатентовать огонь, но ему не хватает справки из пещеры номер пять. Или пытается изобрести колесо, а ему говорят, что оно «не соответствует ГОСТу каменного века». Мы переносим абсурд нашей жизни в прошлое, и он становится еще заметнее. Это классический прием: довести ситуацию до предела, поместив современного невротика в шкуру и дав ему в руки дубину.
Прошли десятки тысяч лет. Мы поменяли шкуры на деловые костюмы, а дубины — на смартфоны. Мы научились добывать огонь одним чирком и заказываем «мамонта» с доставкой на дом. Но всякий раз, толкаясь в час пик или сражаясь за место на парковке, стоит задуматься: а так ли сильно мы отличаемся от тех, волосатых и суровых ребят?
Больше интересного: