Народный артист, лауреат всех возможных конкурсов и премий давал сольный скрипичный концерт в большом зале филармонии. Ценители и просто около музыкальная тусовка давно ждали этого выступления, которыми в последнее время маэстро не баловал - годы брали свое. Поэтому разговор с администрацией о билетах и контрамарках был беспочвенный, но внезапного грузинского гостя маэстро обещали разместить в директорской ложе. И именно для него скрипач внес изменение в программу, включив в нее 24-й каприз Паганини, который, как было давно известно, так любил темпераментный грузин.
В день выступления был устроен прием в столичной квартире гостя, тоже, между прочим, знаменитого кинорежиссера, после которого двое друзей и поехали на концерт на машине скрипача.
Программа концерта была построена на диссоциациях произведений разных великих композиторов и, вообще говоря, каприз Паганини в нее не вписывался. Но по совету своей мудрой аккомпаниаторши, не один десяток лет работавшей с маэстро, это произведение решили исполнить на неминуемый бис.
В течение всего концерта старого скрипача беспокоил живот, видимо, как он не сдерживался во время грузинского застолья, что-то неприемлемое для его слабого желудка, в него попало. Но острой боли не чувствовалось, а легкое недомогание даже давало его игре особую окраску, отмеченную знатоками. Хуже было, что вся эта ерунда сопровождалась метеоризмом, ну тут выручил небольшой перерыв в выступлении, которым удалось воспользоваться для посещения туалета. Вторая возможность облегчится появилось во время долгожданного бис, который грохотал с такой силой, что заглушал все звуки в зале, но не получилось,- процесс выделения газов оказался неуправляемый.
Настала очередь 24-го каприза. Маэстро, как потом писали критики, играл по-молодому ярко и темпераментно. И вот наступила кульминация произведения. Так совпало, что метеоризм достиг такой силы, что пердеж был неминуем.
Старик опустил обе руки и скрипка держалась у его плеча привычным усилием подбородка. В паузе, которая возникла на сцене, при абсолютной тишине в зале, раздался звук, который условно можно было определить, как ноту ре первой октавы. И как только этот веселый хулиганский рев стих, руки маэстро снова были в деле - он продолжил коду, но на несколько тонов ниже, чем в партитуре, так, что звуки скрипки совпали со звучанием кишечных газов. Потом, через несколько тактов, он умело выровнял тональность и с блеском закончил музыкальный каприз Паганини под оглушительный шквал аплодисментов.
После концерта грузинский друг сказал с восторгом: ты такой мастер, такой мастер, что даже пукаешь по нотам.
А я просто напомню старую истину: талантливый человек - талантлив во всем!