Муж у Татьяны – нежилец. Нет, это не сплетня. Татьяна, сама, по большому-большому секрету рассказала об этом своей близкой, ближе не бывает, подруге Ирине. Конечно, Ирка поклялась: никому, ни за что, даже под страхом...Правда, таких вот близких подруг у Татьяны прилично: на работе, в многоквартирном доме по месту жительства, в школе, где учились дети, в продуктовом магазине, где Татьяне продавали самое свеженькое, но с хорошей скидкой. Нет-нет, не сомневайтесь: девочки понимающие, надежные: никогда, никому, даже... Тем более, что Татьяна - генеральный директор управляющей компании. Серьезной, обслуживает объекты в самом центре. От дружбы с ней многое зависит. Ладно бы только комфорт. Подумаешь, горячей воды вместо двух обещанных недель не было четыре. Неприятно, но без последствий. А вот свет вырубят и неизвестно, когда дадут… Здесь побегаешь, понервничаешь. Холодильники - морозильники потекут, на такие бабки залетишь. Полгода без зарплаты будешь горбатиться. Уважение к начальнице коммунальных благ - вещь естественная. Посочувствовать и помочь – само собой, да и там, когда срок придет, доброе дело зачтется...
Татьяна свалившуюся на нее беду переживала мужественно. Казалось, что ничто и никогда не заставит ее снять каблуки. Десятисантиметровые, ни в коем случае не меньше. А здесь получилось как-то само собой. Кроссовки приапустили плечи и подбородок. Раньше взгляд у Татьяны был устремлен только вперед, поверх голов встречных-поперечных. Теперь же она видела перед собой лишь несколько метров земли. Это соответствовало ее состоянию жены, у которой муж нежилец. Какое там загадывать наперед, найти бы силы самой не свалиться к обозначенному сроку. С макияжем и одеждой тоже обошлось без проблем. Темные тени, чуть-чуть туши на ресницы, помада под естественный, разом поблекший цвет губ. Никаких тебе карандашных очертаний, никакой искусственной припухлости. Ох, как это верно: беда никого не красит. Окружающие перемены одобрили: «Сразу видно, очень сильно переживает. Посерела, похудела, но держится. Другая днями бы выла, а эта на работе, среди людей. Так оно легче. Давно известно».
Везде, куда Татьяна заходила, ее встречали, как и раньше, с уважением и вниманием. Разве что говорили потише и совсем не шутили. А кое-кто даже отводил глаза, скорее всего от неловкости: у меня - то все хорошо, а вот у женщины муж – нежилец. Упаси и помилуй! Самые же близкие старались уединиться с Татьяной. Здесь ее брали за руку и сочувственно поглаживая говорили: «Таня, ты молодец! Я бы так не смогла. Расскажи, как это случилось. Что у него? Может, что-то можно сделать. Каких только случаев не бывает». Татьяна рассказывала. Ее голос был лишен обычной высоты и эмоциональной окраски, но это же так понятно. Недаром ведь о людях в такой ситуации говорят: пришибленный горем.
Муж Татьяны, Владимир, был мужчиной видным. Под два метра ростом, светловолос, кучеряв. Вот только с годами из подтянутого, спортивного парня превратился в огромного, краснолицего мужичину. Работал он заместителем начальника уголовного розыска местного отдела полиции. Одним своим видом наводил ужас на доставляемых по подозрению в какой-либо пакости. Большинство предпочитало взять на себя лишнюю кражонку, чем рисковать здоровьем. Правда, историй о том, что Владимир применял силу, никто не рассказывал. Не потому, что мести страшились, а по причине отсутствия таковых. Владимир закон не нарушал, неприятностей не любил, научился на ошибках своих бесшабашных коллег. Он и жене не изменял, хотя женщины, нет-нет, да намекали: как мужчина он приятен во всех отношениях. Не изменял вот уже пять лет. По молодости, конечно, всякое бывало. Что-то забылось, будто и не было, а за что-то было стыдно. Владимир этого состояния не любил, начинал спорить со своей совестью, корить ее: «Ну, что ты ко мне привязалась? Теперь-то я совсем другой. Работа, дом. Все праздники только семьями, только с женами. Разве ни так? Это же как хорошо, когда не надо крутиться-вертеться, придумывать отмазки, следить за языком. Никто мне, кроме Тани не нужен».
Да, жизнь была замечательной, спокойной, до выхода на пенсию по возрасту два года. И вот эта болезнь. Вначале появилось какое-то непонятное беспокойство. Потом пришла бессонница, стало прыгать давление. Дальше - больше: сердце то замрет, то помчится галопом, с температурой тоже что-то непонятное, то пот градом, то мурашки по коже. Здесь уж не до чего. Да, да... Слово в горле застревает, но тут и говорить не надо, от собственной жены такого горя не скрыть.
Поехали в больницу, в область. Сдали кучу анализов, прошли УЗИ и КТ. Все близко к норме. Сахар повышен, но пока можно ограничиться диетой, сбросить лишний вес. Конечно, избегать волнений-стрессов, пропить витамины, напитать организм микроэлементами. В принципе, оно не сложно, только вот результат вышел нулевой. Поехали снова в область, в платную клинику. Там встретили доброжелательно, определили в хорошую одноместную палату на обследование, которое плавно перешло в лечение. Лучшее, какое только есть. Помогло, но ненадолго. Первоначальный диагноз не подтвердился, толк вышел нулевой. Врачи развели руками: время покажет, может появятся однозначные симптомы, а пока всякое может быть. Врач, седой, опытный, почти профессор, так и заявил Татьяне: «Иногда медицина бессильна, не все в наших руках».
- Представляешь, я чуть не грохнулась, - рассказывала Татьяна очередной самой близкой подруге. - Только что не сказал, что нежилец муж Ваш. Да я не дура, все понимаю. Не надо меня обманывать - успокаивать. Лучше горькая правда. Я справлюсь, я сильная. А Володя, он ни о чем не должен знать. Договорилась с начальником, чтобы дали отпуск, завтра едет в санаторий, а там видно будет.
Продолжение следует...