Суровая приморская осень полноправно завладела её любимым городом. Теперь каждый выход из подъезда сопровождался порывом ледяного ветра со стороны моря, а долгие вечерние прогулки стали невозможны без компании шерстяного шарфа и перчаток.
В этот день она проснулась слишком рано и, открыв шторы, взглянула на растворяющуюся темноту ночи, проигрыващую утреннему туману осени.
Несмотря на долгожданный выходной, сон исчез безвозвратно. Надев тёплые носки, подаренные бабушкой, она принялась заваривать первую чашку утреннего кофе.
Старая турка мирно сопела на плите, а тонкий аромат свежей арабики наполнил кухню всего за несколько минут.
— Итак, что же у нас на завтрак? - спросила она у удивлённой столь ранним подъёмом кошки, - Как обычно кофе с овсяным печеньем? Прекрасный выбор!
Сев на диван с горячей чашкой и пакетом рассыпчатого печенья, она принялась листать ленту в телефоне, останавливаясь лишь на самых интересных для неё новостях – культуре и путешествиях.
За первой чашкой последовала вторая и третья, в то время как за окном окончательно рассвело.
Занять день было предельно нечем. Переделав всё бытовые мелочи, она с наслаждением вернулась в кровать с очередной чашкой кофе и очередной книгой о любви.
Читать романы о сложных человеческих характерах, игре чувств и разума, любви и предательстве — было её любимым хобби после изучения итальянского и прогулок по городу.
Около одиннадцати утра ею овладела лёгкая усталость, которая неминуемо накрывает после раннего подъёма. Согревшись под одеялом, она не сопротивляясь, отдалась лёгкой дремоте.
Внезапный звонок разбудил её от наступающего сна:
— Алло, - спросонья сказала она в трубку, ответив на вызов "на автомате".
— Я долго думал, чего мне не хватает с утра...
Занавес резко упал на сцену, закрыв собой всех артистов сна и французского романа. Этот голос, узнаваемый ею из тысячи других, окатил по лицу ведром воды из холодного источника.
Внезапно в голове зазвенело, а пальцы рук онемели.
— Ты слышишь меня? - он продолжал пробиваться сквозь пелену шока.
— Чего же? - собралась с мыслями она и ответила чётко и даже холодно.
— Тебя и твоего кофе по утрам.
Она молчала. Затем, набравшись сил, тихо ответила:
— А разве она не готовит тебе кофе по утрам?
— Она думает, что я предпочитаю чай.
— И вероятно, ты её в этом сам и убедил?
— Конечно. Ведь ты же помнишь... - он не успел закончить.
— Да-да, каждому напитку своё воспоминание.
В трубке послышалась лёгкая усмешка.
— Я не разбудил тебя? Если мне не изменяет память, ты королева всех жаворонков этой планеты и наверняка уже успела сделать тысячу разных дел.
— Практически, - в голове всё ещё немного звенело, а сердце билось чрезмерно часто.
Немного погодя он продолжил:
— Я знаю, что это будет ужасно во всех отношениях, но у меня к тебе есть просьба... Давай сегодня поужинаем в нашем месте?
— Ты, вероятно, пьяный? О чём мы говорим?
— Нет, я не пьян. И говорю вполне осознанно.
В трубке повисло напряжённое молчание, которое прервал женский голос словами "Котик, а ты помнишь...". Окончания фразы она уже не услышала, обрывком он сказал в трубку:
— Я буду ждать тебя в семь.
Короткие гудки совпадали с ритмом сердца. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок.
Прошла целая вечность — целая жизнь, наполненная маленькими и большими событиями. Она успела сменить несколько мест работы, отрастить волосы и снова их обрезать, похудеть на восемь килограмм, завести кошку и бросить курить.
Среди её подруг двое вышли замуж, в одна развелась. Родители успели достроить дом, а сестра поступить в университет. Даже соседка по дому, которая однажды застала их за жаркими поцелуями в лифте, успела постареть и привыкнуть к её проигрывателю пластинок, который каждую пятницу воспроизводил один и тот же джазовый концерт.
Перебирая в памяти события прошедших двух лет, она с ужасом поняла, что несмотря ни на что, каждый день он был частью её мыслей.
"Котёнок, в жизни произойдёт ещё очень многое. Тебя столько ждёт впереди, не вешай нос. Конечно, мы будем думать друг о друге, ты же сама говорила – такое не случается дважды"
Сейчас эти слова, сказанные им с бокалом вина в руках, отражались в её памяти приглушённым эхом. Это был летний вечер, всё тот же "их ресторан" и их последняя встреча.
Они разошлись внезапно, без скандалов и очень резко. По-взрослому, без эмоций и объективной на то причины. Не было ни ссоры, ни потухших чувств, ни ревности, ни обстоятельств. Они просто внезапно простились и с того момента не сказали друг другу ни слова.
Она всегда знала, что нужна ему, а он всегда вспоминал её смех.
Она не воспринимала этот разрыв как большую трагедию, не плакала по ночам и не жаловалась на жизнь подругам. Иногда, в моменты отчётливого одиночества, она задавалась вопросом "Почему?", но не найдя на него ответа, снова продолжала жить. И думать о нём. И любить. Без страсти, страдания или пробуждающейся ненависти. Просто любить — тихо и постоянно.
Отойдя от воспоминаний, она снова пересмотрела телефон. Действительно, его номер и входящий звонок.
Занавес снова поднялся над сценой. Герои сна и книг быстро осознали свою бесполезность в данной ситуации и в спешке покинули сцену.
Время до вечера пролетело быстро.
Собрав волосы в пучок и надев простые джинсы и шерстяной свитер, она вышла из дома, сопротивляясь ветру. Идти до остановки было холодно и она, воспользовавшись особым поводом, вызвала такси.
Набирая адрес места прибытия, она снова содрогнулась.
"Что я творю?" - промелькнуло в голове на секунду.
А дальше - стало беспричинно весело. По дороге к ресторану она улыбалась, глядя в окно.
"Непредсказуемый, непредсказуемый как и всегда" - твердила она.
Как-то в одном из их путешествий, он попросил охарактеризовать себя одним словом:
— Ты? Непредсказуемый! - она запустила руки в его волосы и начала гладить шею.
— Я? Тогда ты...эм, требовательная! - ворох поцелуев осыпал её лицо.
Теперь эти воспоминания казались слишком далёкими, практически стёртыми из подсознания и пробудившимися вновь этим ноябрьским утром.
На подъезде к ресторану началась необъяснимая тревога.
"Зачем всё это? И кто я после этого? Он позвонил и ты тут же бежишь в любую точку мира лишь бы не заставить его ждать или усомниться в твоей верности. Дура!"
Остановившись у входа, она несколько секунд держала ручку двери в раздумье.
— Уходить слишком поздно, - знакомый голос уже шёл не из трубки, а из-за её спины.
Обернувшись, она снова видела его. Эти два года ничуть не убавили его красоты, хоть и добавили седины на висках. Высокий, статный с бездонными голубыми глазами, внутри которых отражалась кажется вся усталость и мудрость этого мира. Они всегда были слегка потухшими, но при этом незаконно манящими и томными.
— Я не успел тебе ничего сказать, а ты уже отводишь взгляд. Так не пойдёт, котёночек, - взяв её за талию он плавно открыл дверь и они вошли во внутрь.
Устроившись за столом, она всё ещё не могла выдавить из себя ни одного слова — настолько впечатляющей была эта встреча.
Несмотря на внешнюю уверенность, было видно, что он тоже слишком волнуется, чтобы оставаться невозмутимым.
Официант подошёл вовремя:
— Да бокала бордо пожалуйста, грибной крем-суп для дамы и бефстроганов для меня. Всё верно? - он с улыбкой посмотрел на свою спутницу.
— Да, так и есть, - оторвавшись от мыслей сказала она.
Спустя пару минут к обоим вернулось самообладание.
— Как ты живёшь?, - спросила она абсолютно искренне.
— Как и всегда - хорошо. А ты?
— Как и всегда - прекрасно.
Они оба за улыбались. Ещё в самом начале отношений между ними был уговор — не поддаваться грусти и всегда, что бы не происходило, говорить о том, что их жизнь хороша.
— Тебя удивил мой звонок?
— Конечно, но потом я поняла, что он был совершён в твоём стиле.
После первого бокала вина стало понятно — между ними не было эти лет расставания. Забыв о всём мире, они снова говорили о путешествиях , культуре и большом кинематографе. Он спросил даже про соседку, ненавидящую проигрыватель пластинок. За полчаса разговора начало казаться, что эти люди прожили вместе не один десяток лет. И пусть их роману было меньше года, каждый из них понимал, что ни один или одна другая не знают их лучше, чем человек напротив.
Когда подошло время десерта, она первая набралась сил:
— И всё-таки, почему мы здесь?
— Я уезжаю. Навсегда.
Она вернула бокал на место и со спокойной улыбкой спросила:
— С ней?
— Нет.
— Снова меняешь напиток для воспоминаний?
— Что-то типо того.
— Почему же решил со мной попрощаться? Мне казались мы давно уже стали друг для друга тем утренним кофе.
— На это есть своя причина. Я хотел, чтобы ты уехала со мной.
В это момент старинные часы ресторана начали отбивать часовой бой.
— Ты вероятно, действительно пьян или издеваешься надо мной? Сколько можно играть с моей любовью! - она закипела и уже собралась выскочить из-за стола по направлению к выходу.
— Остановись, прошу тебя, - это был один из немногих моментов, когда этот мужчина просил о чём-то и давал себе разрешение показаться слабым.
— О чём ты! Мы не виделись два года. Ты не знаешь ничего о моей жизни, о том, как я страдала от нашего внезапного расставания, о том, как я мучалась без возможности написать или позвонить тебе. Ты просто, просто сумасшедший! Ты звонишь в какое-то обычное утро и зовёшь меня сюда с предложением уехать навсегда. А как же "котик", в конце концов! Она называла тебя с утра котиком! Я слышала! Она же есть, она — твоя жена, - она старалась не привлекать внимания, но эмоциональность выражений и жестов уже начала интересовать гостей ресторана вокруг.
— Я не могу тебе ответить на всё это. Но хочу сказать, что уезжаю и больше всего хотел бы это сделать с тобой.
— Ты сумасшедший!
— Это ответ "нет"?, - его лицо снова стало холодным и серьёзным.
— Конечно, нет! Господи, о чём ты. Это же просто какой-то бред. Я ухожу, я не играю в эти игры, где на кону снова мои чувства и моя любовь к тебе всё эти годы.
Забыв о десерте и правилах приличия, она выбежала ресторана не обернувшись. Вечер наполнился ледяным морским ветром. Она бежала по главной улице города, растирая слезы по лицу шерстяными перчатками. Когда от холода боль сковала горло, она остановилась. Начинался мелкий снег, который грозил переродиться в настоящую пургу.
Слёзы продолжали заливать лицо и смывать остатки макияжа. Замёрзшими пальцами она вызвала такси. Путь домой прошёл, буквально, в тумане. На выходе из лифта её, заплаканную и растрёпанную, встретила соседка и удивлённо уставилась вслед.
Зайдя в квартиру, силы окончательно покинули тело. Не успев снять пальто, она упала в кресло и просидела в нём практически до утра. Испуганная кошка не решалась подходить к хозяйке, неподвижно сидящей несколько часов в одном и том же положении.
Темнота за окном снова уступила место утреннему туману. Она сама не заметила как заснула. Ото сна снова отвлёк звонок.
Теперь она знала, что нужно "узнать абонента в лицо". Это снова был он. Она не взяла. Больше звонка не последовало.
Весь следующий день прошёл "под занавесом". Встав на следующее утро, она остановилась у кухонной плиты. Привычный аромат кофе из банки резко стал невыносимым. Открыв ящик с утварью, она достала свою любимую турку и в этот момент поняла, что больше не сможет пить кофе.
Вернув все атрибуты прошлых воспоминаний на свои места, она достала заварник для чая и стала убеждать себя в том, что больше никогда не будет думать о нём.