— Можно хоть каплю уважения к матери твоей дочери? — воскликнула Ирина.
— А что я такого сделал? — удивился Артем. — Сижу, никого не трогаю.
— Ты не трогаешь, а бумажки от конфет сами по дому расползаются?
— И что? — пожал плечами Артем. — Сквозняк их гоняет.
— Артем! — Ирина еле сдерживала гнев. — Если бы ты их хотя бы не разбрасывал, то никакой сквозняк бы их никуда не гонял.
— Возьми и убери, — ответил Артем с недовольной миной. — Мне они не мешают.
— Как я посмотрю, так вообще ничего не мешает, — Ирина сорвалась на крик. — Только мы с дочкой тебя отвлекаем от мыслей о высоком.
— Вместо того, чтобы орать, уже убрала и все, — Артем отвернулся от жены и продолжил играть в телефоне.
— Слышишь ты? — тучи сгущались над головой. — Если бы ты не разбрасывал мусор, то мне не надо было бы ни орать, ни убирать. Я, между прочим, тоже устаю.
— Сидя дома? — он усмехнулся. — Тебе от безделья крышу рвет? Делом займись. Сдай Машу в детский сад. А если пойдешь работать? Тогда не будешь до меня приставать.
— Ей год всего! — опешила Ирина.
— И что? — Артем пожал плечами. — В таком возрасте не берут? Ладно, тогда я тебе работы подкину, — он развернул конфету, положил ее в рот, а бумажку демонстративно бросил на пол, где уже лежало штук десять. — Уборка! — произнес он. Очень хорошо спасает от безделья.
Это была последняя капля. А ведь в начале отношений и даже в начале семейной жизни редко замечаются недостатки партнера. Слишком все сладко, приятно и прекрасно. И если что-то и замечается, то пропускается мимо внимания. Забывается, не акцентируется.
Правду говорят, любовь слепа. То ли со временем люди прозревают, а может, любовь становится меньше или иной. Но с какими порой сюрпризами приходится сталкиваться, когда уже глубоко женаты, да еще и ребенок сопит в колыбели.
— Артем, во что ты кухню превратил? — воскликнула Ирина, качая на руках Машу.
— Чай попил, — проговорил он, шаря в холодильнике.
— На верхней полке, — сказала Ирина.
Обед на работу Ирина сложила для мужа еще с вечера, потому что утро проходило по одному сценарию. Ага, он вытащил пакет, скинув на пол пакет со сметаной.
— Артем, нельзя поаккуратней? — с досадой спросила Ирина.
— Ну, уберешь потом, я на работу.
Ирина махнула свободной рукой, прижимая Машу к себе другой.
— Проще всего так поступить. Насвинячил тут, а теперь ему на работу.
Он отмахнулся, пытаясь пройти мимо. Ирина усадила Машу в детский стульчик.
— Крошки по всему столу. Сахарница не просто открыта. А еще и обсыпана сахаром. Ты в Паркинсоне сахар насыпаешь?
— Он сам рассыпается! — недовольно буркнул Артем. Рафинад куплю.
Ирина пригрозила пальцем.
— А крошки за собой ты убрать со стола не мог?
Он подошел к столу и смахнул их на пол.
— Во! Чистота!
— Артем! — сжав зубы, выдавила из себя Ирина. — Взял веник и подмел.
Он показал на наручные часы.
— Время! Работа!
Он выскочил из квартиры, а Ирина въехала головой в оставленную открытой дверцу шкафа.
— Ух ты ж! — выдала она, поглядывая на дочку. — Сейчас мы тут быстренько, ну или как пойдет, порядок наведем, — проговорила она ласково, наклоняясь к доченьке.
— А потом у нас столько дел, столько дел!
Маша улыбнулась и потянула ручки к маме.
— Вот ты маму любишь. А папочке нашему сколько не говори, чтобы он за собой убирал, что стенки. И это он еще говорит, что мамочку любит. А как бы он нам поросятничал, если бы не любил?
— Мне кажется, что это он специально, — жаловалась Ирина подруге. — Ну не может человек случайно наводить такой бардак за ограниченное время!
— Ну мужчины же уверены в собственной гениальности, — пожала плечами Ольга. — Видимо, это одна из граней проявления.
— Что ж тогда он во всем остальном дуб-дубом? — поинтересовалась Ирина, посматривая одним глазом за дочкой.
— А ты что, раньше не замечала за ним подобного? — спросила Ольга.
— Самое смешное — нет, — Ирина задумалась. — Мы же через полгода после знакомства. Два года прожили. Потом только поженились. Честно, не замечала.
— Вряд ли он в один миг переменился, — произнесла Ольга. — Может, ты к нему придираться начала? Или, как бывает, под микроскопы докопаться, чтобы жить было веселее?
— К черту такое веселье! Я что, совсем того? Мне работы и так хватает. Надо мне еще до Артема докапываться.
— Ну, жили же вы как-то. Вот и живите дальше. Раньше убирала, а вот и теперь убирай, — Ольга пожала плечами. — Скорее всего, раньше ты не ожидала.
— Я не обращала внимания. А сейчас один раз сфокусировалась, и теперь оно само на глаза лезет. — То есть я еще во всем виновата? — спросила Ирина.
— А ты думаешь, что Артем специально кухню каждое утро разносит? Еще скажи, что у него порядок действий есть. А делает он все по методичке «отвратительный муж». Себя не накручивай и ему нервы не порти. У вас семья, ребенок, жизнь впереди. Глазки прикрой и делай, что положено делать порядочной жене.
Ирина сменила тему, а в подруге усомнилась.
«А за ту ли команду она играет? Оправдала неряшливого мужа, так еще и меня обвинила, что я много от него хочу».
— Артем, ну куда ты с сухариками в кровать?Как потом спать?
— Перестелешь перед сном, — проговорил он, разгрызая лакомство. — И врачи рекомендуют перед сном постель перестелать.
— А ты подметешь потом пол, чтобы по крошкам не ходить?
— А потом, когда ты уборку делать будешь, тогда все вместе и подметешь.
Он улыбнулся и рухнул на кровать, хрустя сухариками. Даже сквозь возмущение, Ирина уловила смысл фразы, а в особенности местоимений. «Ты будешь уборку делать, ты подметешь. То есть он уже заранее знает, что участвовать не будет».
Не переломилась Ирина. Постель перестелила, пол подмела и даже пакетик от сухариков до мусорки донесла. Артем просто его кинул на прикроватный столик. Не переломилась, но спокойствия ей это не добавило.
— А чего это ты на Артема жалуешься? — нахмурилась Галина Степановна, перестав забавляться с внучкой. — Хороший он мальчик, а то, что на кухне безобразничает, так не приучен был.
— Так это же элементарно! — воскликнула Ирина. — Порезал хлеб, сотри крошки, попил чай, сполосни чашку, ничего сверхъестественного.
— Вот и делай, ты ж дома сидишь, — произнесла свекровь. — Твоя задача и священный долг за домом следить, пока тебя муж на работе хлебом насущным обеспечивает.
— Я не просто сижу, а в декрете, — заметила Ирина. — И дел, знаете ли, хватает.
— Вот и удели мужу пять минут. Порядок наведи и занимайся своим декретом, — произнесла Галина Степановна с некоторым неудовольствием. — Я себя помню, так вообще проблем не было. Спали мы днями с Артемом. Я тогда еще здорово набрала.
— Ну, не знаю, — произнесла Ирина. — Уборка, готовка, занятия, упражнения, прогулки. Это же все время.
— А может, кто-то обленился в корень? — с вызовом, — спросила свекровь. — Делаешь все еле как, так еще и Артема пытаешься виноватым выставить. Так ты подумай, за чей счет ты живешь.
— А вот тут, простите, не все так… — Ирина улыбнулась. — Я до декрета бухгалтером работала. Так у меня и сейчас консультации просят. И за каждую, деньги перечисляют. А вместе с детскими побольше Артемовой зарплаты выходит.
— А что это ты на моего сыночка такое говоришь? И неряха он и получает мало. Может, еще и не он тебе с ребенком поспособствовал? — Галина Степановна посмотрела на невестку с недобрым прищуром.
— А не пошли бы вы с вашими фантазиями, Галина Степановна, вон из моей квартиры! — вскрикнула Ирина. — А если вы это еще сыну в голову вложите, так я подам на ДНК-тест. А потом позорить буду и вас, и Артема, что вы усомнились в порядочности честной женщины!
Ирина выставила свекровь за дверь. Маша после своих криков успокоилась. Из последних сил порядок навела. А вот мысли на благодушный лад не выстраивались. Мрачные были мысли, обреченные. Так еще и глупые намеки, что Маша нагулянная не лезли из головы. «А ведь так спокойно она об этом сказала, будто не раз уже произносила» —проговорила Ирина, занимаясь домашними делами.
«Наверное, и Артему говорила. Рассуждала она вслух. Может, поэтому он так к дочке относится? А к Маше Артем относился в большинстве случаев с безразличием. Никогда не поднимался, когда она плакала ночью. Никогда не участвовал в ее купании. А от подгузников шарахался, как от змеиного клубка. И последний случай, когда Ирина попросила его купить новые простыни для дочки, говорил потом».
Ты что купил? — ужаснулась Ирина, увидев, что принес супруг домой.
— Сама же сказала простыни, — Артем достал из кармана листик бумажки. Вот по этим размерам пять штук.
— Тебе в магазине их продали? Где чек?
— Чего пристала? — фыркнул Артем. — Ты сказала простыни. Я купил. Все? Все.
— А продавца не смутил размер простыней? — поинтересовалась Ирина. Это же для ребенка.
— А той продавщице какая разница? Хоть для крокодильчика.
— Артем, это чистая синтетика. Нельзя такое ребенку. Я же тебе говорила, натуральные ткани.
— Твои натуральные ткани стоят в пять раз дороже.
— А она?
Он кивнул на дочку в вольере.
— Мелкая еще. Что она понимает? Ей и такое сгодится. А на разницу я купил вкусных конфет.
— Я не ем конфеты. А Маше еще нельзя, — грозно произнесла Ирина.
— Не хотите, не ешьте, — Артем пожал плечами. Мне больше достанется, — он ушел в комнату, оставив обувь валяться посреди коридора.
И это Ирина старалась терпеть, пока не вошла в комнату. Спонтанные решения редко бывают верными. Но Ирина в своем не сомневалась.
— Поднял свою тушку с дивана, собрал свои манатки и пошел вон из моей квартиры, — кричала Ирина, не заботясь о том, что ее услышат соседи.
— Ирина, ты чего? — страшно удивился Артем. —Шифер потек?
— Сейчас у тебя что-то потечет, — она угрожающе перехватила веник.
— Что ты орешь-то? — Артем подскочил и даже руку протянул за веником. — Давай я подмету, проблему нашла.
— Спасибо, не надо, — веник хрустнул прутьями в слабых женских руках.
Вещи собирай и проваливай. Если я захочу из своей квартиры сделать свинарник, я свиней заведу. Такой живности, как ты, мне и даром не нужно.
— Так ты это из-за кухни? — промямлил Артем.
— Кухни, коридора, ванны, туалета, носков под кроватью и трусов за унитазом, — мне это осточертело. Если твоя мать не научила соблюдать чистоту, так я учить не собираюсь. Я тебе столько раз говорила, просила, уговаривала, а ты как свинячил, так и свинячишь. Так еще и говоришь, что мне бездельнице такой не помешает лишний раз поработать.
— Прости, — промямлил Артем.
— Все, мой дорогой, хватит, больше я терпеть не могу. Терпелка поломалась. Пошел вон. Это окончательное решение.
***
Спустя полгода, когда они наконец развелись. Ирина ни разу не пожалела, что вышвырнула Артема. Когда любовь затмевала глаза, она не видела его сути. Но когда ее в эту суть ткнули носом, терпение быстро подошло к концу.
— Девочки, — говорила она подругам, — один шанс на исправление дать можно, а потом к чертовой матери. Сегодня простишь, завтра стерпишь, а послезавтра твоя жизнь превратится в кошмар. А себя надо любить и ценить.
И была она бесконечно рада, что развелась вовремя. А Галина Степановна еще год после развода приходила к Ирине, упрашивая забрать сыночка с ее шеи, потому что она старая и сил у нее нет.
— Сами вырастили, сами и радуйтесь, — самодовольно отвечала Ирина.
И стыдно ей не было.
Спасибо, что читаете мои истории