Всем брошенным, преданным
посвящается
Марк появился в нашем доме благодаря безответственности моего сына, безграничной любви моей мамы к своему внуку и моей инфантильности. Не лучшее сочетание обстоятельств.
В один хмурый ноябрьский день мне позвонил знакомый и рассказал, что неподалеку от нашей деревни его друг подобрал щенка. Оставить его у себя он не может и надеется побыстрее пристроить.
Я к этому времени была уже совсем немолодой дамой, часть мозга которой осталась в глубоком детстве. Том самом, где ребенок тянется к игрушке с криком «хочу!». Работая на нескольких работах, имея 1 собаку на улице в вольере, ещё двух в доме, плюс кот, о которых заботилась, по сути, в одиночку, я сообщила о щенке своему сыну. У сына была депрессия, с которой он боролся, как мог, т.е., никак. Тут же состоялось голосование, на котором «за» новосёла были мой сын и мама, «против»-я (в последний момент разум оказался сильнее, чем желание новой игрушки). Мама голосовала со словами «где 3 собаки, там и 4». Сын торжественно поклялся ухаживать за собакой самостоятельно. Ха-ха.
Через 30 минут мы уже стояли напротив друг-друга: я с сыном с одной стороны и мужчина со щенком с другой. Меня сразу насторожил снисходительный взгляд «несчастного сиротки». Щен смотрел на нас совершенно спокойно и почему-то сверху вниз, хотя доставал только до верха ботинок.
Так же спокойно он позволил усадить себя в машину, так же впервые вошел в наш дом. В моем встревоженном мозгу угнездилось ощущение, что это он взял нас в свою стаю, а не мы его-в свой дом. Мне, как проигравшей в голосовании, был дан утешительный приз -право придумать кличку. Так у нас появился Марк. Побродив несколько часов в интернете, я пришла к выводу, что он метис болгарской овчарки, породы, отличающейся упрямством, а также любовью и заботой о своем стаде. Стадом были мы.
Через несколько месяцев сын с головой ушел в новую работу, забыв о депрессии и о Марке. А у меня стало 4 собаки.
Прошло 3 года. Марк заматерел. Гулять с ним стало сущее мучение. Народ разбегался, когда я выходила с ним на прогулку-слишком очевидно было, кто кого выгуливает. А в доме у нас поселилась подруга сына, Катя, и его новый приятель, Павел. Жить ему было негде, и он остался с нами, помогая по хозяйству.
Сначала все было спокойно. Вместе пилили дрова, работали и отдыхали. Но в какой-то момент Марк заявил свой протест. Он начал демонстративно писать на пол. Это был сущий ад. Жидкость лилась тугой струей с высоты больше 40 см, брызги разлетались веером, омывая пол и стены, обуви тоже доставалось.
Иногда это происходило у нас на глазах, а порой огромные, еще теплые лужи вставали на нашем пути неожиданно. Всем стало невмоготу. Завели специальное ведро и швабру для уборок за Марком. Больше всего страдала моя брезгливая мама. Надо было что-то делать.
Я обзвонила нескольких кинологов. Они в один голос говорили о том, что собаку что-то глобально не устраивает в наших гостях. Но Павел к этому времени уже давно уехал, а Кате ехать было некуда и незачем. Водопады продолжались. Я пробовала беседовать с упрямым псом. Пробовала разные режимы и время прогулок. Все было бесполезно. Наконец мы с моей мамой объединились в своем решении вывезти строптивого пса на свободу.
Звучит дико, знаю. Но кинологи предложили нам, исходя из размеров и характера собаки, только 2 варианта – отдать на передержку и, оплачивая содержание, искать ему новых хозяев, или усыпить. Я понимала, что в дом или в квартиру его никто не возьмет, сторожить двор он не будет-ему однозначно нравилось жить в доме, в семье, в стаде, осуществляя руководство. И мне не давала покоя мысль, что мы лишаем его возможности выбрать себе жизнь, которая подойдет ему лучше, раз у нас его что-то сильно не устраивало.
И вот в один дождливый день я с трудом запихнула строптивую скотинку в багажник машины, и мы тронулись в путь. Сделать все надо было до приезда сына. Иначе он отвез бы в поля вместо собаки меня. И тут началось что-то несусветное. Дождик, до этого только накрапывавший, превратился в ливень, из-за которого я перестала видеть дорогу. Я поняла, что мой план, по которому я высажу упрямого пса рядом с поселком, оставив ему корм и дав время найти убежище по его вкусу, накрылся тазом- в такой ливень у него не оставалось ни единого шанса найти укрытие, в дополнение ко всему корм я забыла дома. Констатировав «не судьба!», я развернула машину, и мы вернулись домой. К этому времени дождь стих, но на вторую попытку я уже не решилась. Вечером я провела с Марком беседу. Объяснив ему ошибочность его поведения, я предложила собаке заключить договор – он не писает нам на пол и в душу, а мы оставляем его дома.
Уже на следующий день вредный пёс обозначил свое отношение к договору очередной лужей. Я впала в ступор. Мама задумалась. И вот в какой-то момент, когда моё отчаяние (убирала за вонючкой в основном я) уже приплывало к своему пределу, моя мама (кстати, она вообще не любит животных, ни разу не взяла никого на руки, хотя постоянной следит, чтобы у них была вода и еда) сказала мне кое-что, навсегда изменившее мою жизнь. По ее мнению, Марк очень любил всех нас. И особенно - моего сына. И таким вот не лучшим образом он заявлял о своем несогласии с чем-то, например, с присутствием Кати, с ее подругами. После её слов какой-то большой, неповоротливый жернов в моей душе со скрипом сдвинулся с места, и я поняла, что мама права. А я никогда не увезу из нашего дома живое существо, которое так нас любит. Я подошла к Марку, присела на корточки, обняла его и сказала, что он может писать и даже какать, сколько ему вздумается, раз иначе не может, но я никогда его не выброшу, потому что он наш, и мы любим его…
Со времени нашей беседы прошло 5 лет. Дома у нас, как в известной рекламе подгузников – сухо. Марк по-прежнему водит меня на прогулку, но я не теряю надежду. Я знаю - он меня понимает.
Иногда я представляю, как наш пес, которого я могла оставить одного и уехать, набродившись вдоволь по незнакомой местности, лег бы под каким-нибудь забором спать. Во сне он снова был бы с нами, с любимой семьей, в тепле и уюте. А на следующее утро, проснувшись, увидел бы, что он один. И никому не нужен.
И с этим что-то надо делать. Искать жильё, еду. И стараться не спать. Потому что каждый раз вместе со сном будет приходить в его одинокую жизнь дом, полный тепла и любви, в котором ему больше нет места.
И когда я это представляю, мне самой хочется выть. От боли за него, от понимания, что каждую минуту это происходит наяву с какой-нибудь собакой или с котом, или ещё с кем-нибудь. И я возношу благодарственную молитву Мирозданию за то, что оно остановило меня стеной из дождя, стеной, в которую я на всей скорости была готова въехать, уничтожив у своего пса веру в людей. У меня нет сомнения, что я вернулась бы за ним. Может быть, даже не доехав до дома, в крайнем случае - на следующий день. Я понимаю, что иначе просто не смогла бы жить.
Я бы думала о нем каждый раз, накладывая корм оставшимся в доме животным, каждый раз, укладываясь на мягкую постель. Слыша за окном шум дождя, поёживаясь зимой от холода, я бы думала о брошенной душе, которая, может быть, так и скитается в поисках своего дома, и мне бы уже никогда не было покоя. Но я благодарна судьбе за то, что этого поступка не случилось в моей жизни. Я бы не смогла посмотреть в глаза моему псу, даже если бы, вернувшись, нашла его. И я в очередной раз благодарю Вселенную, потому что теперь я знаю, что люди могут совершить ужасный поступок из-за элементарного непонимания.
Не все умеют разговаривать с животными. Не все допускают их на свой уровень. А через тех, кто ниже, так просто перешагнуть…
Не бросайте их! Берегите свои души.
Друзья! Я буду рада узнать ваше мнение о моем рассказе и моем поступке, который я в свое время была готова совершить. Потому что эта история правдива от начала и до конца. К моему сожалению. Она изменила меня, мою жизнь.