Пятнадцать минут назад я купила продукты на неделю, два огромных пакета, и вышло все на 7200 рублей. Я смотрела на чек возле кассы, и у меня в голове крутилась только одна мысль:
"Олег мне за это даже спасибо не скажет, он просто спросит, купила ли я пельмени".
Мы живем вместе всего четыре месяца, встречаемся чуть больше года. Мне сорок три, ему сорок пять, казалось бы, взрослые люди, у каждого за плечами должна быть какая-то база, фундамент. Я до этого жила с мамой в нашей с ней трешке.
Кто жил с властной матерью в сорок лет, тот поймет – это не жизнь, а вечная партизанская война. Она у меня замечательная, конечно, но она из тех людей, кто считает, что если я пришла домой в девять вечера, а не в восемь, то меня уже убили и расчленили.
Поэтому, когда Олег предложил съехаться, я бежала к нему, роняя тапки. Я думала, это мой шанс.
Финансовая пропасть и розовые очки
Я работаю главным бухгалтером в строительной фирме, получаю свои законные сто двадцать тысяч, иногда премии. Я привыкла, что я могу себе позволить нормальную одежду, отпуск не на грядках. Олег работает менеджером по продажам чего-то там, сантехники вроде, и получает сорок пять, плюс-минус. Я знала, но когда мы встречались, это как-то не давило. Мы ходили в кино, иногда в кафе, он платил за кофе, я не лезла в его кошелек. Мне казалось, что если мужчина зовет жить вместе, он как-то просчитал бюджет?
А по факту я переехала в его "двушку" с бабушкиным ремонтом, и мой кошелек стал общим. Точнее, моим деньгами мы закрываем "базу" – еду, химию, интернет, бензин (у него машины нет, я его вожу), а его деньги… не знаю, где они, как-то незаметно растворяются. То у него кредит какой-то старый всплыл, то маме надо помочь. Иногда "Лен, дай пару тысяч до аванса, я тебе скину". И не возвращает.
Я молчала три месяца, думала, ну ладно, притираемся пока. Я же женщина, должна создавать уют. Купила новые шторы, потому что на те серые тряпки смотреть было больно. Я забиваю холодильник мясом, сыром, фруктами. А он приходит вечером, открывает пиво (которое купил на свои, тут не придерешься) и садится смотреть телевизор. И я смотрю на него в растянутой футболке и думаю:
"Лена, ты вот ради этого сбежала от маминых нравоучений, чтобы тащить на себе взрослого мужика?"
"Ты просто не муза"
Вчера вечером меня прорвало, просто триггернуло на ровном месте. Пришла квитанция за коммуналку, там почти восемь тысяч (зима, отопление шпарит). Я положила листок перед ним на стол.
– Олеж, надо оплатить. И еще, – говорю, – нам надо обсудить бюджет. Я посчитала, за этот месяц я потратила на нас шестьдесят тысяч. Ты внес десять. Это как-то... неправильно, тебе не кажется?
Он даже звук на телевизоре тише не сделал. Медленно так повернулся, лицо обиженное, как у ребенка, у которого конфету отобрали.
– Лен, ты чего начинаешь? Я же делаю все, что могу. Сейчас на рынке спад, продаж нет.
– Олег, спад у тебя уже год. Может, работу поменять или вторую найти? Я же не могу все тянуть одна. Мне тяжело. Я хочу, чтобы мы были партнерами, а не я – спонсором.
И тут он выдал. Он посмотрел на меня так оценивающе. Сверху вниз, хотя сидел, а я стояла.
– Знаешь, Лен, почему у меня дела не идут? Потому что ты меня не вдохновляешь.
– Что? – я думала, мне послышалось.
– Не вдохновляешь, – повторил он увереннее. – Женщина должна быть Музой. Она должна давать энергию, веру. А ты приходишь с работы, вечно недовольная, уставшая, про деньги эти свои нудишь. Ради такой женщины не хочется горы сворачивать. Вот у моего друга жена – она его так встречает, что он ради нее бизнес открыл. А ты...
То есть я, которая покупает ему трусы и носки, готовит ужины после работы и которая возит его задницу на своей машине – его не вдохновляю? Я должна еще и "энергию давать", чтобы он соизволил заработать больше сорока тысяч?
Ловушка для спасательницы
Сейчас сижу в машине и думаю, как я вообще в это вляпалась. Я же читала про "синдром спасателя" и про то, как женщины за сорок часто попадают в ловушку "последнего шанса". Мы так боимся остаться одни, что готовы подобрать любого, отмыть, накормить и еще оправдание ему придумать. "Он просто нераскрытый гений". "Ему просто не везло". "Я его отогрею, и он расцветет".
А они не расцветают. Они просто пересаживаются с шеи своей мамы на шею жены. И еще ножками болтают.
И фраза про вдохновение... Это же классическая манипуляция! Переложить ответственность на меня. Типа, это не он ленивый тюфяк, который не хочет напрягаться, а это я – плохая муза, недостаточно женственная. Конечно, какая тут воздушность, когда ты тащишь пакеты из "Ашана", потому что "муза" захотела жрать, а "творец" забыл купить хлеба.
Это так удобно ждать вдохновения, пока баба пашет. Я понимаю это головой.
Но что мне делать?
Вариант А: Собрать вещи прямо сейчас. Загрузить эти пакеты в багажник и поехать к маме. Представляю ее лицо.
"Ну что, нажилась? Я же говорила, Лена, предупреждала, что он ни рыба ни мясо". И потом каждый день слушать это "я же говорила" и жить по расписанию.
Вариант Б: Вернуться к Олегу, сделать вид, что я "услышала". Начать "вдохновлять" и носить кружевное белье дома. И надеяться, что он вдруг, чудесным образом, превратится в добытчика. Но я же бухгалтер, знаю, что вероятность этого события ноль целых, хрен десятых.
Я смотрю на этот пакет с продуктами. Там его любимая колбаса, дорогая, сырокопченая, купила ее на автомате. Чтобы купить немного его любви? Или хотела доказать, какая я хорошая хозяйка?
Страшно признать, что я опять ошиблась, променяла одну тюрьму (мамину) на другую (Олега), только во второй еще и платить за вход надо. И что, возможно, дело вообще не в мужиках, а во мне.
Я завожу мотор. Надо ехать, продукты испортятся. Но куда ехать – домой к маме или "домой" к Олегу – я до сих пор не решила. А может есть третий вариант?