Алина резала лук, стараясь не плакать — не от чувств, просто глаза щипало. В квартире пахло чем-то уютным: жареным луком, тостами, Максом, который ушёл в магазин с обещанием «принести что-нибудь вкусное». Её жизнь была простой, спокойной, размеренной — и Алина это ценила. После всех лет тяжёлой работы, переработок, ипотечного рабства и самостоятельного выкарабкивания из провалов она наконец позволяла себе думать о будущем, а не о том, как дожить до зарплаты.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Максим ушёл всего минут десять назад, ключи у него. Значит, кто-то чужой.
Алина вытерла руки и открыла дверь. На пороге — Кристина. Сестра Максима. Вся сияющая, как будто ей только что сделали предложение, и она решила отпраздновать это прямо сейчас.
— Алиночка! — протянула она голосом человека, которому заведомо рады. — Откроешь?
Алина отошла в сторону.
Кристина вошла так, словно это её квартира. Скинула туфли, не глядя куда падают, и плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. В руках — огромная сумка из дорогого салона.
— Ты была где-то? — осторожно спросила Алина.
— Да! — Кристина улыбнулась шире. — Целый день по свадебным салонам. Смотри! — она открыла сумку и вытащила открытку с картинкой белого пышного платья. — Нашла платье мечты! Просто шок! Но одно «но» — стоит восемьдесят пять тысяч.
Алина чуть не выронила половник, которым только что помешивала суп.
— Это… значительно.
— Ну так свадьба же один раз! — подмигнула Кристина. — И вообще, если экономить, то на чём? На себе?
«На здравом смысле», — подумала Алина, но вслух ничего не сказала.
Кристина поднялась, подошла ближе, опёрлась на стол и перекатилась с пятки на носок — её фирменный жест, когда она собиралась о чём-то просить.
— Алин, слушай. У меня дело.
Алина приостановила помешивание.
— Слушаю.
— Ты знаешь, что мы с Андрюшей свадьбу готовим…
— Знаю.
— Так вот, денег не хватает. Катастрофически. Ресторан дорогой, музыка дорогая, фотограф тоже не подарок. Мы всё посчитали — минимум пятьсот тысяч выходит.
Алина кивнула. Суммы крупные, но свадьбы и правда разные бывают.
— Максим говорил, что мама вам помогает, — осторожно заметила она.
— Помогает? — Кристина вскинула брови. — Она дала нам двадцать тысяч. Двадцать! Я ей говорю: «Мам, ну что это за сумма?» А она: «Я пенсионерка, больше не могу». Папа вообще сказал, что «молодёжь сама справится». Молодёжь — это, по мнению папы, я.
Алина почувствовала лёгкое напряжение. Разговор двигался в знакомом направлении.
— Короче… — Кристина выдохнула, как будто собираясь прыгнуть в холодную воду. — Ты же богатая. У тебя зарплата триста восемьдесят тысяч. Дай двести тысяч на мою свадьбу!
Половник чуть не выпал у Алины из рук.
— Что сделать?
— Дать двести тысяч. Ты же можешь себе позволить.
Она сказала это так легко, словно просила чашку сахара.
Алина медленно поставила половник в кастрюлю и повернулась к Кристине.
— Кристина, я не могу просто так дать такую сумму.
— Почему? — Кристина нахмурилась. — Тебе что, жалко?
— Это большие деньги.
— Для меня — да. Для тебя — нет. У тебя же ипотека уже почти выплачена!
— Почти — не значит «всё».
— Ну, не придирайся к словам. Максим говорит, что после всех выплат у тебя остаётся куча денег. Чего тебе жалко?
Алина ощутила, как внутри медленно поднимается волна раздражения.
Максим обсуждал с сестрой её финансы? Его не учили, что чужие деньги — табу?
— Кристина, мои деньги — это мои деньги. Я сама решаю, куда их тратить.
— Да я же верну! — воскликнула Кристина.
— Когда?
Та отвела глаза.
— Ну… через годик… или два…
— Нет, Кристина.
Лицо девушки вытянулось, глаза наполнились обидой — той самой искусственной, демонстративной, которой она пользовалась ещё в подростковом возрасте.
— Я так и скажу Максиму! Что ты отказала, что ты жадная, что… Господи! Сама бы помогла сестре жениха, если бы была нормальной.
Хлопнула дверь.
Алина постояла, уставившись на неё, и только потом заметила, что кипящий суп чуть не убежал.
Максим вернулся бодрый, довольный собой, с пакетами.
— Всё купил! Сыр даже твой любимый! Он… — он улыбнулся, встряхивая пакеты, — о-о-очень дорогой. Но раз тебе нравится…
— Максим, — мягко сказала Алина, — поговорим?
Улыбка медленно сползла с его лица.
— Кристина приходила? — спросил он, будто заранее знал.
— Да.
— И что? Просила денег?
— Просила двести тысяч.
Максим усмехнулся.
— Ну она и наглая, конечно…
— Максим, а почему она знает, сколько я зарабатываю?
Он перестал улыбаться. Помолчал. Пожал плечами.
— Ну… может, сказал. А что такого? Это же семья.
— Моя зарплата — это личная информация. Зачем ты её раздаёшь?
— Алин, ну не будь такой серьёзной. Чего скрывать-то? Мы семья скоро. Её проблемы — наши проблемы.
Алина внимательно посмотрела ему в глаза.
— Максим. Ты считаешь, я должна отдать твоей сестре двести тысяч?
Он отвёл взгляд на столешницу.
— Ну… могла бы. Она же в трудной ситуации.
— Все в трудной. Но не все идут и требуют чужие деньги.
— Алин, ну она мечтает о красивой свадьбе…
— Пусть мечтает. Я не обязана оплачивать её мечты.
Максим нахмурился.
— Ты могла бы быть помягче.
— Я мягкая три года! — сорвалось у Алины. — Когда оплачиваю ипотеку одна. Когда ты живёшь у меня почти бесплатно. Когда мы строим моё жильё, мою стабильность, и ты даже не пытаешься участвовать…
— Да я участвую!
— Чем? Ты зарабатываешь шестьдесят тысяч! И половина уходит на твои кредиты, которые ты взял ещё до встречи со мной!
Максим вскочил.
— То есть я — нищий? Так хочешь сказать?
— Нет. Я хочу сказать, что это моя финансовая жизнь. И я не обязана финансировать твою семью.
Он ходил по комнате кругами, словно лев в клетке.
— Ты эгоистка, Алина. Думаешь только о себе.
Это стало последней каплей. Что-то в груди хрустнуло, и Алина вдруг поняла — она устала. Не от Кристины. Не от денег. От Максима.
От того, что ему хочется удобства, а не равенства.
Алина тихо вошла в спальню, достала его чемодан. Не спеша сложила вещи. Закрыла молнию.
Максим вышел в коридор, всё ещё бурча в телефон:
— Да, Крис… Упрямая… Я тоже думал, что даст… Нет, не влом ей… Просто жадная она…
Когда он повернулся — увидел чемодан.
— Это что?
— Твои вещи. Ты собираешься уйти.
— Ты шутишь?
— Нет. Мне нужен мужчина, а не иждивенец. И уж точно не человек, который считает мою зарплату своим семейным бюджетом.
Он покраснел, сделал шаг вперёд:
— Алина, это… это глупость! Мы же жениться хотели!
— Хотели. Я передумала.
— Ты пожалеешь.
— Вряд ли.
Он ушёл. На этот раз дверь хлопнула не его сестра — он сам.
Через десять минут позвонила Кристина.
— Ты выкинула моего брата?! — кричала она. — Ты вообще кто такая?!
— Человек, который не намерен содержать чужую семью.
Тишина. Потом — резкий писк отбоя.
Алина заблокировала номер. Потом — Максима. Потом — всех.
Она села на диван. В квартире было тихо, по-настоящему. И впервые за долгие годы — свободно дышалось.
Через неделю Максим написал с незнакомого номера. Просил прощения. Говорил, что был неправ. Что любит. Что готов всё изменить.
Алина не ответила.
Через месяц пришла новость от знакомых: свадьбу Кристина отменила — денег так и не нашлось. Теперь они с женихом просто живут вместе, без ресторанов, платьев и фотографов.
Максим вернулся к матери. По словам знакомых, жаловался, что Алина оказалась «злая и жадная».
Алина лишь усмехнулась.
Она купила билеты на Мальдивы — те самые, о которых мечтала.
Одна.
Не потому что одинокая — а потому что свободная.
Её деньги.
Её правила.
Её жизнь.
И — наконец — её покой.